Оксана Усова – Легенды города 2000 (страница 19)
Звучало аппетитно, и рыжая, судя по всему, когда-то была завсегдатаем «Сокровищницы», так что я тоже вернул папку официанту:
– Мне то же самое, только в кофе немного корицы, пожалуйста.
Официант вежливо кивнул и ушел.
Псина развалилась под столом прямо у меня на ботинках и зарычала, когда я попытался убрать ноги.
– Джезве, – Полуночница окликнула овчарку, и та с недовольным кряхтением сдвинулась, освобождая мои ботинки из плена своего пуза.
Я налил в высокий стакан воды из хрустального графина и задрал голову, пытаясь найти тот балкон, на который мы вышли из Гортани Дракона.
– Мне кажется, или ты известная здесь личность?
Полуночница неторопливо складывала из бумажной салфетки журавлика.
– Потратила лучшие годы жизни, работая на местное правительство.
Поняв, что подробностей мне от нее не добиться, я сменил тему:
– Ты решила назвать собаку Джезве?
– А почему нет? Отличное имя, да и нехорошо животному оставаться безымянным. Думаю, Карина хотела бы, чтобы я взяла овчарку к себе.
Заказ нам выкатили на большом сервировочном столике. Второй официант вынес большую сырную голову и при помощи специального ножа накрошил сыр на еще очень горячие омлеты. К круассанам подали баночки с вареньем, кокосовой сгущенкой и маслом. Медная турка стояла в специальной подставке на раскаленном песке, и в воздухе поплыл горький аромат настоящего турецкого кофе, когда наш официант ловко разложил по маленьким чашечкам демитассе густую ореховую пенку и налил горький напиток. К моему кофе подали целую палочку корицы, плотную и многослойную, походившую на набитую сигару.
– Мне жаль прерывать вас, – раздался низкий мужской голос, но Полуночница ни на миг не оторвалась от уничтожения омлета, и мужчина заговорил громче: – Меня зовут Богдан Белоогнев, и я уполномоченный представитель миграционного отдела Бюро. Нас известили о нахождении нелегала в Фортах. Прошу вас проследовать за мной для составления протокола и выяснения личности, – последовала пауза. – Или мы можем попытаться решить вопрос на месте.
Рыжая, не торопясь, прожевала кусок омлета, промокнула масло с губ салфеткой и подняла на офицера глаза. Я заметил, как он вздрогнул и сделал крошечный шажок назад, увидев бельмо.
– Как уполномоченному представителю оперативного отдела по расследованию преступлений, мне отрадно видеть, что молодое поколение с такой скоростью и рвением выполняет свою работу.
Меня откровенно забавляла ее манера разговаривать с окружающими так, как будто она была старше их лет на двадцать.
– Однако, наверное, в Кадетском Корпусе сейчас не уделяют должного внимания некоторым аспектам обучения. Например, вам бы стоило прочитать подпункт девять статьи шесть Миграционного кодекса Пяти столиц, согласно которому тот, кто не имеет пропуска, имеет право прийти сюда для его получения в сопровождении того или той, у кого этот пропуск имеется. Нерушимый Дракон мне свидетель, вы что, спали на парах у Дарьи Алексеевны?
Служитель закона весь покрылся красными пятнами, но Полуночница еще только начала отповедь:
– Пожалуй, я бы могла простить вам эту нелепую помарку в работе, однако я трачу свое время на вас, а моя вкусная еда остывает. Поэтому продолжим.
Девица с книгой Ла Помпадур усиленно делала вид, что она читает, но книгу она держала вверх ногами. Индус же не скрывал своей заинтересованности и прикрывал рот тыльной стороной ладони, чтобы не заржать в голос.
– Далее, вы как тот человеческий гаишник, который решил остановить новичка-водителя и срубить с него денег, даже не потрудились представиться мне полностью, продемонстрировать свою зажигалку или жетон, на худой конец. Вы явно поиздержались, если посмотреть на засаленные рукава вашей куртки, и хотели заработать пару золотых или тысчонку-другую рублей на нас. Вот только мы приближаемся к моему третьему замечанию. Поскольку я выполняю прямое распоряжение Главы Бюро Бориса Светлова и нахожусь при исполнении, дальнейшие ваши действия я могу расценить как препятствие исполнению моих должностных обязанностей, а в табели о рангах генерал-лейтенант находится несравнимо выше коллежского регистратора. Я доступно объясняю?
У несчастного парня началась икота, но он нашел в себе силы кивнуть.
– Тогда убирайтесь с глаз моих долой.
Регистратора как ветром сдуло.
Индус рассмеялся и похлопал:
– Ловко вы его. Когда я прошлой весной въезжал в город, такой молодчик содрал с меня лишних пять тысяч рублей, утверждая, что это новый сбор в пользу фонда здравоохранения. Не сомневаюсь, что он положил мои деньги себе в карман.
По-русски он говорил чисто, но с едва уловимым акцентом.
– Мне приятна похвала от лемурийца.
Он показался удивленным:
– Молодая госпожа разбирается в Народах, как приятно. Вы говорите на хинди?
– Моя семья несколько лет жила в Варанаси, там и запомнила что-то. Сейчас, пожалуй, смогу лишь поддержать разговор о погоде и поторговаться на рынке. Но не более того.
Лемуриец рассмеялся:
– Вы из семьи дипломатов?..
Я весь обратился в слух. Вряд ли мне скоро представится еще один шанс узнать о Полуночнице что-то личное.
Полуночница покачала головой:
– Археологов. Если читали в газетах об экспедиции за Шлемом в Варанаси, которая не увенчалась успехом, то это были именно они.
– А кто ваш спутник? Он любопытно пахнет.
Прежде чем Полуночница успела меня остановить, я ощетинился:
– Посмотрел бы я на вас, если бы вы тоже два дня не были в душе.
– Ну, буду надеяться, что вы будете чуть благосклоннее к моему обществу, когда примете душ, virodhee jaadoogar.
С этими словами он поднялся из-за стола, одернув скатерть, и бережно придержал хвост, чтобы тот не собрал всю грязь и пыль с пола.
У того, кого я мысленно называл индусом, не было ног. Точнее, они у него были, только немного не такие, какими я их ожидал увидеть. Живот, покрытый густой черной шерстью, переходил в зад и лапы. Лапы заканчивались не стопами, а чем-то больше похожим на ладони – большой палец был подвижен и противопоставлен всем остальным пальцам, длинным и увенчанным острым когтем. Когда существо подхватило за тулью свою шляпу, салютовало нам и водрузило ее на голову, я почувствовал, что моя челюсть отвисла до неприличия.
Он ушел, бросив газету на столе и сунув портфель под мышку. Его трость уже перестала постукивать по ступенькам лестницы, ведущей с веранды второго этажа на первый, когда до меня начало доходить, что я только что видел:
– У него что, лапы?!
– И лапы, и хвост.
– А напоследок он меня обматерил, я полагаю? Вироди что-то там.
– Ты всегда такой глупый или только когда не выспишься? – Полуночница раздраженно ковыряла вилкой остатки порядком остывшего омлета.
– Не хочу оправдываться, но еще двадцать четыре часа назад я пускал слюни на подушку в психушке, часов десять назад ты меня оттуда вытащила, потом я поучаствовал в убийстве собственного отца, а еще позже выяснилось, что я не человек, – раздраженно выпалил я. – Точнее, не отца, а медведя, который делал вид, что он мой отец, последние лет восемнадцать. Я очень хочу в душ, переодеться, побриться и поспать, но искренне стараюсь поддерживать разговор и вообще не тронуться головой после всего, чему стал свидетелем. Как ты считаешь, я заслужил получить ответы хотя бы на какие-то из своих вопросов?
Полуночница до легкого треска сжала в руке чашечку, но сдержала себя.
– Ладно, я просто привыкла работать одна. Ну и не работать с людьми. Или теми, кто среди них вырос. Это был лемуриец – один из самых древних Народов. У них был даже небольшой собственный континент, который из-за катаклизма ушел под воду. Континент, известный своими учеными и просветителями. Говорят, что именно они, а не люди, много-много сот лет назад изобрели электричество.
– Катаклизм волшебный или природный? – счел нужным уточнить я.
– Ты начинаешь задавать правильные вопросы. Никто не знает. Как бы то ни было, все ушло в небытие, и лишь немногие из них спаслись.
Полуночница все-таки сжалилась надо мной, и после еды мы высвистали местный вид такси – диковинное насекомое цициби. Оно откуда ни возьмись спикировало к нам, и его дрожащий изумрудный хоботок с кончиком, покрытым то ли слюной, то ли какой-то слизью, оказался прямо перед моим лицом. Больше всего насекомое походило на комара – фасетчатые глазки, коричневое шершавое тельце, тонкие, просвечивающие крылышки. Только размером цициби был с двух лошадей, а под брюхом у него болталась корзинка с сиденьями.
Мы забрались в корзинку и крест-накрест пристегнулись ремнями. Когда цициби резко оттолкнулся ногами от земли и взлетел, а корзина закачалась, я почувствовал себя, как на американских горках. Овчарка взвыла и попыталась выпрыгнуть, но Полуночница держала поводок мертвой хваткой. «Такси» летело достаточно низко, крылатой тенью накрывая крыши домов, но я так устал, что задремал и не увидел никаких красот города.
Полуночница растолкала меня минут через десять. Цициби высадил нас на весьма колоритной улочке на краю Фортов Сердец, где не было ни единого нормального дома – то есть ни единого дома с четырьмя стенами и четырьмя углами. На большой еловый парк, где негромко чирикали птицы, смотрели многоярусные башенки, тесно прилепившиеся друг ко другу. У каждого яруса верх был шире низа, из-за чего создавалось впечатление, что в стену сопки вросли огромные башни из разноцветных стаканчиков. Я задрал голову и замер, пытаясь сосчитать, сколько ярусов в одной башенке. Выходило девять.