Оксана Токарева – Лана из Змейгорода (страница 13)

Дальнейшее не укладывалось ни в какие представления людей или ящеров. Едва только нож скрылся в ненасытном жерле, воронка начала скручиваться и опадать, затягивая внутрь все, до чего Кощей мог дотянуться.

— А теперь надо как можно скорее убираться отсюда! — удовлетворенно улыбнулся Медведко, вцепившись в драконий гребень.

Яромиру не пришлось дважды объяснять. Хотя вокруг все рушилось, пространство закручивалось бешеным круговоротом, а земля разверзалась, утягивая в бездны Нави остатки мертвого леса, ящер сумел, набрав высоту, поймать восходящий воздушный поток и вырваться. Чего стоило ему это усилие, Лана могла судить только по стуку бешено колотившегося сердца и разогнавшегося до недоступных хладнокровным диким родичам пределов пульса. Учащенное биение ощущалось даже под толстой чешуей.

Хозяин Нави еще раз попытался дотянуться до добычи, но тут на него обрушилась стена огня. Ящеры Змейгорода, поднятые по тревоге, наконец добрались до места схватки и теперь спешили прогнать вторгшегося так дерзко и вероломно в их земли врага. На острие клина шел впервые после ранения принявший истинное обличие Велибор.

«Ну, наконец-то! — не скрывая торжества, прокомментировал появление сородичей Яромир. — Только вы, братцы, маленько опоздали! Пока вы собирались, мы Кощея слегка одолели».

Он с наслаждением расправил крылья и лег на воздух, наблюдая, как ящеры, ведомые Велибором, окружив поляну, выжигают скверну, запекая землю в плотную корку вроде черепицы. Полностью очистить место вторжения уже вряд ли удастся. Да и новый лаз прямиком в навь придется держать под постоянным наблюдением.

— Он еще вернется, — имея в виду Кощея, заметил не поднимавший головы от драконьего гребня Медведко, который, похоже, тоже каким-то образом разбирал мысленную речь.

С другой стороны, он и в самом деле вел себя не как простой смертный, и предстояло еще выяснить, откуда он узнал про громовую стрелу.

«Яромир? — удивились ящеры, окружив изгнанника и также как Лана, похоже, не веря своим глазам, — Ты что здесь делаешь?»

«А то сами не видели? — задиристо отозвался тот, как ни в чем не бывало продолжая полет к городским стенам. — Затосковал, по чужим краям гуляя, решил зазнобушку навестить, а тут, вижу, что ее и защитить некому, кроме смертного парня. Или за время моего отсутствия русалкам и в окрестностях Змейгорода летать стало небезопасно?»

Услышав это послание, Лана в какой-то мере порадовалась тому, что дерзкий ящер не стал все заслуги присваивать себе, хотя они с Медведко не собирались ему пенять. С другой стороны, братьев-ящеров не могла не задеть дерзость товарища. И вроде бы негоже девице вступать в разговоры мужчин, но молчать в такой ситуации означало бы выказать черную неблагодарность.

Она хотела поведать братьям-ящерам о том, как вовремя появился Яромир и от какой опасности ее избавил, заодно рассказав об отваге и находчивости Медведко. Но мысли спутались в клубок, дыхание перехватило, чудовищное напряжение, позволявшее им всем держаться до последнего на пределе возможностей и сил, отпустило и взор заволокла тьма.

Глава 13. Возвращение

Когда Лана снова открыла глаза, она лежала на широкой лавке в теплой, просторной избе расположенной возле святилища Велеса лечебницы. Рядом хлопотали сестры русалки, а на соседней лавке простерся крепко спящий Яромир. Медведко находился там же чуть поодаль и тоже в окружении целителей. Смертному досталось сильнее остальных. Он находился в глубоком беспамятстве, и лекари, что-то говорившие о надорванном от нечеловеческого напряжения легком, буквально боролись за его жизнь. Противостояние Нави даже потомкам бессмертных дается дорогой ценой, а что уж говорить о людях, пускай и наделенных даром кудесника.

Под окнами гомонили братья-ящеры, обсуждавшие случившееся с Ланой.

— Последние времена настают! — охал и вздыхал старейшина Бронислав. — Хозяин Нави в окрестностях Змейгорода объявился!

— Слабеет защита батюшки Велеса, — соглашался с ним боярин Змеедар.

— Чем мы его прогневили? — удивлялся опытный боец Боривой — Али не по Правде живем, али Навь почти что в ее логове не бьем? Али защитники наши совсем ослабели?

— Да где ж тут Правда, изгнанника, полгода невесть где шлявшегося, в Змейгород пускать? — возвысил город боярин Змеедар, похоже, так и не изживший свою обиду на Яромира. — Как знать, не он ли Кощея сюда привел?

— Да что ты такое говоришь? — возмутился Боривой. — Не он ли первый после смертного мальчишки встал против Кощея, дочь Водяного от Хозяина Нави защищая?

— К тому же Яромира никто не изгонял, — напомнил Велибор. — Он сам вслед за Горынычем ушел. А до этого виру тебе за увечье сына заплатил.

— Не знаю, не знаю, — гнул свое боярин Змеедар. — Не стоило его в город пускать, пока очистительных обрядов не пройдет. Я бы его вообще испытал. Не водой, так железом или камнем. И смертного тоже.

Лана зажала рот, чтобы не закричать, и поспешно отвернулась к стене, изучая причудливый рисунок моховых жгутов, которыми были проложены плотно пригнанные друг к другу дубовые бревна стен. Сестрицам-русалкам видеть ее смятения не следовало. К тому же она не могла решиться даже глаза поднять сейчас на Яромира.

В Змейгороде существовали разные способы узнать правду и проверить, кто перед тобой — человек, потомок бессмертных или злокозненное порождение Нави. Испытание водой или землей для огненных змеев считались одними из самых суровых и не менее мучительными, нежели проверка ледяной водой или каленым железом для смертных. Принявшего человеческое обличие ящера, надев специальные оковы, ограничивающие магию, помещали под воду или засыпали в яме землей, и даже те, кто выдерживал положенный срок и оставался в живых, нередко лишались рассудка.

Неслучайно, услышав предложение Змеедара, ящеры загомонили на разные голоса, среди которых преобладали возгласы возмущения. Те воины, которые ходили вместе с Яромиром в походы и видели, как отчаянно он сражался в нынешнем противостоянии с Кощеем, считали его отвагу в борьбе с Навью достаточным доказательством верности Правде. Более острожные полагали, что испытание все-таки провести надо, но не такое суровое. Третьи ратовали за то, что достанет и клятвы в святилище батюшки Велеса, а также необходимых очистительных обрядов, которые проходили все воины, возвращавшиеся в Змейгород из чужих краев.

— Такие решения волей одного человека и сгоряча не принимаются, — выражая мнение большинства товарищей, проговорил Велибор. — Как народное собрание рассудит, так и поступим.

— Пока наши подопечные силы не восстановят, они находятся под защитой батюшки Велеса! — строго вымолвила старшая из целительниц Веда. — Все испытания, если они нужны, потом.

— Ящеры и смертные, получивших раны в бою, очистительные обряды, случается, полгода спустя после возвращения проходят, — добавил Боривой. — И ничего, Змейгород пока стоит.

— Сейчас гораздо важнее, когда позволят целители, не только Яромира, но также русалку и смертного расспросить, что они видели и как все происходило, — поддержал его старейшина Бронислав. — Каким образом им удалось, почитай, в одиночку самого хозяина Нави одолеть.

— Так это когда они в себя еще придут? — протянул Боемысл.

— Особенно смертный, — добавил Боеслав. — Ему больше всех досталось.

— Я, кстати, успел его расспросить до того, как он впал в забытье, — заметил Боемысл. — Он что-то говорил про громовую стрелу.

— А что до защиты Змейгорода, то у меня куда больше вопросов к братьям, несущим дозор в сторожевых крепостях, — напомнил Велибор. — Каким образом они врага проморгали?

Еще немного поговорив, ящеры разошлись, решив вернуться к обсуждению на совете, когда все участники событий хотя бы немного придут в себя. Сестры-целительницы, убедившись, что их подопечным требуется в первую очередь отдых, удалились. Поэтому, полежав еще немного неподвижно, Лана повернулась… и встретила наполненный пронзительной нежностью взгляд синих глаз.

— Ты тоже все слышала? — спросил ее Яромир, разглядывая так, точно увидел в первый раз или не мог наглядеться.

— Я не отдам тебя им на растерзание, — пообещала Лана, пытаясь приподняться и чувствуя слабость во всем теле.

Бедный Медведко и вовсе пока находился в глубоком забытьи. Хотя сестры говорили, что его жизни ничего не угрожает.

— Ради тебя я и на дно колодца опущусь, и в могилу лягу! — улыбнулся Яромир.

Он выпростал из-под одеяла правую руку, пытаясь дотянуться до лица русалки. На более резкие движения и решительные действия у него, похоже, тоже сейчас сил не хватало, и Лане это, пожалуй, даже нравилось. Впрочем, ей все происходящее здесь и сейчас все еще представлялось дивным сном, если бы не угрозы ящеров. Она потянулась навстречу и, поймав ладонь Яромира, дотронулась до нее щекой, а потом, осмелев, поднесла к губам, как мечтала долгими бессонными ночами.

— Я скучала по тебе, — призналась она.

— А я в изгнании понял, что без тебя просто умру, — завладев, в свою очередь, ее рукой, покрывал поцелуями кончики пальцев Яромир.

Похоже, целительницы их всех и оставили в одной избе, поскольку понимали, что святилища Велеса их подопечные непотребством не осквернят.

— Пойдешь за меня? — спросил Яромир, щекоча жесткими усами слабую, холодную ладонь.