Оксана Токарева – Дочь Водяного (страница 4)

— Сегодня есть, а завтра не будет! — сорвался незваный гость, закручиваясь черным смерчем. — Я, на что глаз положил, и без всякого спроса возьму. Жду твоего ответа до вечерней зари, а после — пеняй на себя!

***

— Ух пробирает водичка! Холодненькая! — с удовлетворенной улыбкой выбрался на берег Мудрицкий, вытаскивая полные садки каких-то дафний, пиявок и лягушачьей икры. — Да ты, я погляжу, тут совсем окоченел. Странно. Воздух вроде бы уже теплый. Впрочем, с непривычки-то понятно. Зато видишь, какой туман. Значит, завтра будет вёдро, как говорит Кузьмич.

Михаил хотел бы рассказать о том, что туманом растеклась над рекой безутешная в своем горе Хранительница. После ухода докучливого визитера она долго сидела, пригорюнившись, прямо как классическая Аленушка, все смотрела на Андрея, потом, тряхнула волосами, видимо, принимая какое-то решение, и исчезла. Неугомонный Мудрицкий все-таки показал плотину, не забыв посетовать на гибнущий от загрязнения лес. Михаил его слушал, собирал по пути травы, отгоняющие нечисть, и искренне сожалел, что ученому не дано понять истинных причин постигшего его край бедствия. И где только этот властитель Нави лаз нашел?

— Ну что, всех русалок разогнали? — с хитрой улыбкой приветствовал их по возвращении Кузьмич.

— Каких русалок? — удивился Андрей, выгружая на стол рядом с салом содержимое своих садков. — Мы бобров смотреть ходили.

— Знаю я этих бобров, — махнул рукой Кузьмич. — Кто ж бобров-то смотрит на Семик?

— Ты еще скажи, Кузьмич, что какая-нибудь из моих лягушек может превратиться в царевну! — беззлобно поддел его Мудрицкий.

Михаил раскладывал на лавке и вязал в пучки зверобой, крапиву, чертополох, листья папоротника и другие травы, отгоняющие навь. Он понимал, что в эту командировку его послала сама судьба, и завтрашним вечером ему, скорее всего, предстоит битва пострашнее той, которую пришлось пережить в горном ущелье.

***

Полигон, на который они добрались к полудню, представлял собой удручающее зрелище, являя наглядную картину людского свинства и равнодушия. Причем упаковки с иностранными этикетками хоть и символизировали текущую ситуацию в стране, отданной на откуп транснациональным корпорациям, но представляли только верхушку айсберга. По мере приближения к полигону уверенность в том, что здесь не обошлось без хозяина Нави, росла. Еще на подступах Михаил увидел характерные зарубки и амулеты на деревьях.

— Да это охотники из числа хакасов и шорцев так дорогу отмечают, — пояснил Андрей.

Михаил подумал, что неплохо бы потолковать с этими «охотниками», может, видели что. Он-то знал, что такими знаками шаманы отмечали места силы, и даже перед командировкой успел откопать в архиве старый материал о том, что одно из таких мест как раз располагалось в заповеднике.

Теперь же он четко видел, что в центре полигона зияет портал, если использовать терминологию набирающего популярность фэнтези, а по-простому — лаз в иной мир, вроде того, из которого вылезали всякие Грендели и прочие Лернейские Гидры. И через этот портал утекала живая сила тайги. Делиться с Андреем своими соображениями Михаил, понятное дело, не спешил, да и для репортажа его версия совсем не годилась. Все-таки он работал не в какой-то бульварной газетенке, а в серьезном издании.

Когда Андрей, закончив первые замеры, перешел к забору проб, а Михаил отщелкал целую пленку, снимая мусорные завалы в разных ракурсах, они услышали шум двигателя подъезжавшей к полигону иномарки.

— Да у вас тут движение почти как в Москве, — нервно пошутил Михаил. — Не по нашу ли душу приехали? Может быть, нам пора делать ноги.

Андрей сначала напрягся, потянувшись к бардачку под сидениями, где у него обнаружилась двустволка. Потом глянул в прогалок между деревьями и облегченно улыбнулся. Похоже, хозяина подъехавшего к полигону Гелендвагена он не просто знал, но и считал хорошим знакомым или даже другом. Михаил его радости, увы, не разделял, и вовсе не потому, что побаивался пары крепких ребят, высадившихся из немецкого внедорожника вместе с хозяином.

Братки честно выполняли свои обязанности и не подозревали, что их работодатель, для которого наличие охраны являлось просто показателем статуса, не только не нуждается в их защите, но и способен сам одним мановением руки раскидать не одну банду конкурентов. Одетый в черные джинсы и куртку от Армани, из машины вышел не просто олигарх или криминальный авторитет, а вчерашний незваный гость. Найдя лаз в людской мир, он вовсе не выглядел ожившим мертвяком или ходячим скелетом. Подтянутый и респектабельный, с исполненным благородства породистым лицом, он всем своим видом являл так ценимую в новой реальности успешность. И только шаманы, вроде Михаила, могли разглядеть его истинную суть.

Пазл сложился, все стало ясно: уничтожая тайгу, выползень из Нави черпал энергию. Для этого он собирался прибрать к рукам и не тронутые цивилизацией заповедные владения Хранительницы. Но облегчения не чувствовалось. Задача усложнялась во сто крат, и в том числе потому, что вывести хозяина Гелендвагена на чистую воду было не проще, чем заветную иглу найти. Тем более что маскировался он виртуозно и сейчас являл собой саму любезность.

— А, Андрей, ты тоже с утра пораньше решил на это гноище наведаться? — с обаятельной улыбкой приветствовал он Мудрицкого, которого вчера называл не иначе как ботаником малахольным. — Еще и столичного гостя с собой привез?

Он повернулся к Михаилу и смерил его испытующим взглядом, от которого внутрь пробрался неприятный холодок, словно после укола лидокаина.

— Константин Щаславович Бессмертный, глава Фонда экологических исследований, — представился он, протягивая руку для приветствия.

Ладонь у него оказалась холодной и очень твердой, точно стальной поручень, а к аромату дорогого одеколона, перебивая даже мусорную вонь, примешивался ощутимый запах тлена.

— Если нужны комментарии для репортажа или еще какая-то помощь, не стесняйтесь обращаться, — продолжал Бессмертный. — Я всей душой готов посодействовать закрытию этого безобразия, — красноречивым жестом обвел он рукой полигон, хотя Михаил отчетливо видел, как от гор промышленных и бытовых отходов к главе Фонда экологических исследований течет тяжелая и темная энергия смерти. — Приезжайте ко мне в офис, я назову вам фамилии лиц, причастных к этой афере. Я хочу привлечь в эти места туристов, построить завод по утилизации, у меня тут, в конце концов, дом неподалеку, и мне эта свалка давно уже поперек горла!

— Константин Щаславович — наш благодетель, — охотно подтвердил Андрей. — Он единственный в области поддерживает наши исследования и выступает за закрытие полигона и возвращение земель заповеднику.

Михаил только подивился изворотливости Бессмертного, который, являясь полноправным хозяином свалки, за счет огласки в центральной прессе, похоже, желал поквитаться с какими-то конкурентами, тоже стремившимися урвать кусок пирога.

Бессмертный еще немного пообщался с Андреем по поводу каких-то грантов, потом кивнул охране, уселся в Гелендваген и укатил, оставив на душе Михаила валун размером с Джомолунгму. И как убедить Андрея, что человек, который финансирует его исследования, и есть его самый главный и непримиримый враг?

Они провозились на полигоне почти до сумерек: когда Уазик, подпрыгивая на ухабах, точно норовистый конь, довез пассажиров до стационара, солнце уже ползло брюхом по верхушкам сосен и кедров. Михаил начал даже переживать, что не успеет на биостанции подготовиться. Он, конечно, еще накануне на всякий случай начертил оберегающие руны, развесил обереги и очертил избушку Кузьмича и дом, в котором они с Андреем ночевали, в наговорный круг, обозначенный солью, золой и травами. Но он понятия не имел, откуда Константин Щаславович, в смысле Властитель Нави, нанесет удар.

Впрочем, материал они собрали обширный. Одних только трупов мелких зверьков, которым не удалось выпутаться из сетей, спастись из ловушек консервных банок, которые завязли в мазуте или погибли какой-то еще более страшной смертью, Михаил наснимал две пленки. Начальство любило чернуху, и он мог ее с избытком предоставить. К счастью, не менее десятка ежей, белок и даже одну молодую куницу им удалось спасти, отмыть и эвакуировать подальше в лес.

Другое дело, что сами они с Андреем к концу работы выглядели и пахли как пара мусорщиков, так что сиденья в Уазике пришлось застилать целлофаном. Хорошо, что Михаил по настоятельной рекомендации Андрея переоделся перед поездкой в растянутый свитер, армейские штаны с кирзачами и видавшую виды ветровку. В общем, Михаил только обрадовался, узнав, что предусмотрительный Кузьмич растопил баню.

— Так и знал, что ко мне вместо двух городских интеллигентов замурзанные мурзики приедут, — ворчал для порядка сторож, проверяя печку и заваривая жесткие можжевеловые веники. — Ишь как изгваздались! Геологи после месяца кольцевого маршрута и то менее грязными приходят.

— Так они ж из тайги, — блаженно рокотал Мудрицкий, стягивая и сразу же сгружая в бак ветровку, штаны и свитер и взгромождаясь на верхний полок. — А там чисто.

Михаил тоже разделся, отдавая должное обжигающему, но легкому жару парилки. Охлаждались они в реке, с наслаждением разбрызгивая чешуйки закатного золота. После второго захода смывали остатки грязи в душе. Стоя на крыльце, ощущая, как по телу вместе с чистотой разливаются дремота и умиротворение, Михаил очень хотел бы, чтобы и вчерашний подслушанный невзначай разговор, и сегодняшняя встреча оказались дурным сном, однако настороженно замерший лес толковал ему об обратном.