Оксана Самсонова – Лезвие на воде (страница 38)
Я начинаю лечение энергетических каналов, но проходят битые три часа, а результата нет. Каналы не восстанавливаются ни на миллиметр.
Резко я перестаю слышать сердцебиение Данте.
Нет…
Секунда, три…
Сердцебиения нет. Энергетические каналы, светящиеся тусклым светом все это время, окончательно потухают.
Я не могу в это поверить.
Не так. Не сегодня…
Собрав остатки сил, я полностью меняю температуру воду. Миг и горячая вода превращается в ледяную, а затем в лед. Затем снова нагревается до высоких температур. Затем снова в лед. И как мне кажется это происходит бесконечное количество раз.
Сердце Данте молчит, а все продолжаю достучаться до него.
— Не смей бросать меня! Не смей! Слышишь меня? Я тебя из-под земли достану!
Резко я оказываюсь в заснеженном лесу. Впереди меня идет Данте все дальше и дальше в глубь леса.
— Данте!
Но он не слышит, продолжая уходить все дальше. Я иду за ним и вскоре мы оказываемся на границе зимы и лета.
Я не знаю, что это за место, но чувствую, если Данте перейдёт на ту сторону, то не вернётся ко мне. Я пытаюсь бежать к нему, чтобы остановить, но сделав пару шагов мои ноги застывают на месте, покрывшись льдом.
— Данте! Прошу! Стой!
Но он продолжает уходить все дальше и дальше.
Я пытаюсь использовать свою силу, но она не отзывается на мой зов.
Я беспомощна здесь.
— Не бросай меня! Я люблю тебя…
Я проиграла…
Часть 17. Эйрин
Меня резко вытаскивают из воды.
— Эйрин!
Хилария обеспокоенно убирает с моего лица прилипшие волосы.
— Данте…
— Он дышит… — тихо произносит Оберон, нависая над Данте.
Я вижу, как грудь Данте вздымается и опускается. Чтобы убедить, что это не плод моей фантазии, не обман зрения и я не ослышалась, подползаю к Данте. Прильнув к его груди, слышу ровный стук сердца.
— Он дышит. Он дышит!
Я проверяю его энергетические каналы, они все еще в трещинах, но светятся ярче. Тело все еще в ожогах, но я это вылечу. Главное, что он дышит.
***
В поместье мы возвращаемся на лошадях. Данте едет с Обероном, он все еще без сознания. Я вместе с Хиларией.
— Эйрин, ты как? — заботливо интересуется Хилария.
— Замечательно. — я обессиленно облокачиваюсь на спину Хиларии. — Я так испугалась. У меня было видение.
— Что ты видела?
— Я и Данте были в заснеженном лесу. Он шел впереди, я звала его, но он не оборачивался. Потом мы подошли к границе зимы и лета. Я так боялась, что Данте переступит границу… Что это было? Что за место?
— Эйрин, это была граница жизни и смерти. Данте мог уйти в лучшее место. А ноги твои примерзли к земле, потому что ты живой человек. Тебе еще нельзя было идти дальше. Все мы существуем в этом заснеженном лесу, путь тернист, сложен. И если мы его заканчиваем, то покидаем границы зимы и для нас наступает лето. Лето для нашей души.
— Значит вот как…
— Но Данте вернулся. Невероятно. Он был так близок к границе. Обычно душа ощущает небывалую радость, когда оказывается рядом с границей. Буквально можно воспринимать, что душа все это время мерзнет и наконец подходит к теплому костру. Но что-то или кто-то заставил его отказаться от этого теплого костра и вернуться в заснеженный лес.
— Ему придется еще немного померзнуть… — довольно бурчу себе под нос, Хилария смеется. — Откуда ты вообще это все знаешь?
— Забыла? Ты сама заставляла меня перечитывать по пять раз все книги в библиотеке по пожирателям, так еще таскала мне книги из библиотеки дяди.
— Точно, мои старания не пропали даром. — мой голос становится все тише, а глаза закрываются. — Но почему тогда я не оказалась на границе, когда меня спас Данте? Ведь тогда мое сердце тоже остановилось…
— Потому что Данте успел тебя вернуть к жизни быстрее, чем твоя душа оказалась у границы.
***
Просыпаюсь, когда мы подъезжаем к поместью. Хорошо, что мы возвращаемся ночью, поэтому не многие видят Данте в таком состоянии.
Оберон помогает уложить Данте в его комнате.
— Хилария, помоги мне подготовить ванну с лекарственными травами.
— Конечно, какие травы нужны?
— Кора, ягоды, можжевельника, эфирное масло лавидиума, молодые листья клёна остролистного. Это все.
Хилария и Оберон отправляются искать все необходимое, а я начинаю набирать ванну, каждые пару минут подходя к Данте, чтобы убедить, что он все в том же состоянии и ему не стало хуже.
Я начинаю вспоминать, все чему меня успели научить в академии. Вызов стихии, использование трав и различных эфирных масел, зелий. Кровотечения, к счастью, нет, поэтому остается только терпеливо ждать и надеяться, что все получится.
Ребята возвращаются быстро и приносят с собой все, что я просила.
В теплую воду добавляю все ингредиенты. Оберон помогает стянуть с Данте верхнюю одежду и усадить его в ванну.
— Если нужна будет какая-то помощь — зови. Мы будем в соседней комнате.
Оберон и Хилария уходят. За окном ночь, в комнате темно, а бледное лицо Данте освещает лишь пара свечей, установленные рядом с ванной.
Я делаю глубокий медленный вдох, еще более медленный выдох. Проходит пара минут, и вода начинает немного бурлить. Еще немного и от воды идет пар. Я делаю плавные движения руками и вода, следуя им, медленно обволакивает тело Данте все с тем же легким синеватым свечением.
От перенапряжения по лбу и спине скатываются капли пота и тело пробивает мелкая дрожь.
Так проходит ночь, лишь на утро я позволяю себе наконец остановиться.
Цвет лица Данте становится намного лучше, чем был вчера. Я проверяю его каналы и к огромному облегчению вижу, что они полностью восстановлены и от ожогов остались лишь едва заметные шрамы, на восстановление физических сил уйдет еще пара дней, но с этим Данте уже сможет справиться и сам.
— Войдите. — отзываюсь на знакомый нетерпеливый стук в дверь. — Вы вовремя.
Оберон вытаскивает Данте из воды и укладывает в постель. Хилария помогает мне убрать все в ванной.
— Эйрин. — осторожно произносит Хилария, касаясь моей рука, а я от неожиданность дергаюсь. — Тебе необходимо отдохнуть.
— Да ты права. Надо отдохнуть. Очень даже.
Я чувствую нескончаемое головокружение и тошноту, а все тело настолько чувствительное, что легкое дуновение ветра разносится по телу тысячей беспощадных лезвий.
Как бы мне самой на границе не оказаться сегодня.
— Эйрин, иди к себе. Я побуду с Данте. Не волнуйся. — произносит Оберон, укутывая Данте плотнее в одеяло.