Оксана Рабафф – Чужие Люди (страница 17)

Ира молчала, глотая одну за одной горькие слёзы.

– А всем остальным? – не унимался он.

– Перестань кричать, пожалуйста! – взмолилась, вытирая тыльной стороной ладони припухшее лицо.

– Перестать? – Макс зверем метался по кухне. – Ты сейчас серьёзно? Ты закатываешь мне истерику за истерикой и ждёшь, что я буду с умилением вытирать твои слёзы и оказывать скорую психологическую помощь?

– Н-н-нет, – Ира взяла его за рукав футболки, останавливая, – пожалуйста, Максим, хватит, – прижала ладонь ко рту, пытаясь подавить истерику, – перестань, умоляю тебя…

– Я не виноват в том, что происходит! – Он продолжал давить. – Я не хотел всего этого! – и обвёл рукой вокруг, словно не замечая её жеста. – Я в тех же условиях, что и ты!

– Прости, прости меня, пожалуйста, – Ира сползла на пол, выпустив его футболку из рук, – прости меня… – она смотрела на него с мольбой.

Озеров стоял, сжимая и разжимая кулаки. Желваки гуляли от злости. Он кипел от ярости. Изучал её карие глаза. Ира осторожно коснулась его ладони, словно вымаливая прощение. Её рука была тёплой. Глаза – красными от слёз. Он сел рядом и дал волю чувствам. Сколько ни старайся, как ни держись, а всё равно горько терять всё вот так. Тихо опустилась ручка двери. В проёме показалась голова мальчика. Он увидел их сидящими на полу, осторожно зашёл, шлёпая босыми ногами по плитке, и присел рядом. Подвинулся ближе и протянул Ире мизинчик в знак перемирия, та улыбнулась сквозь слёзы и протянула мизинец в ответ. Макс сгрёб их обоих в охапку и стиснул зубы до боли…

***

Ира зашла на кухню. Горела только подсветка рабочей панели, в полутьме за столом сидел Озеров и задумчиво крутил в руке стакан с виски.

– Уснул наконец. – Она присела напротив, с сожалением покачала головой. – Перенервничал из-за меня…

– Думаю, нам стоит поговорить, – закурив, Максим сощурился от дыма и поднял глаза на Иру.

– Прости меня за эмоции! – первой начала она. – Обещаю тебе, больше это не повторится.

Максим ничего не ответил, только смотрел ей в глаза, изучая. Ира следила за тем, как тлеет сигарета в его руке. Прошла минута, и он наконец заговорил:

– Эмоции – сейчас наш самый страшный враг. Сколько мы проведём тут времени, я не знаю, – он развёл руками. – Но я точно знаю, что поодиночке мы не справимся. Только вместе. Только стараясь поддерживать друг друга. И раз уж так вышло, что мы оказались в том составе, какой есть, значит, так тому и быть.

Он на минуту замолчал.

– Просто мне очень страшно, – ответила Ира честно. – Впервые в жизни по-настоящему страшно. Не час, не два, не день, а всё время страшно. С тех самых пор, как я закрыла двери квартиры, я не расставалась с этим чувством. Оно становилось то сильнее, то слабее, но не уходило. Всё, к чему я стремилась, о чём мечтала, что было важно для меня, вдруг потеряло смысл.

– Странно, да? – перебил Озеров. – Дом цел, мы не слышим взрывы, ничто не угрожает нашей жизни, – он поднялся и принялся гулять по просторной кухне. – Я вот пью коллекционный виски, – поднял бокал повыше, словно произнося тост. – Ты сейчас отправишься в душ, где льётся горячая вода, – махнул ладонью в сторону душевой, – а думаем только о плохом. За упокой, как говорится, – он усмехнулся, отпивая из стакана.

– Просто мы понимаем, что происходит, – Ира внимательно следила за его передвижениями. – Но не можем это принять.

– А ты мудрая женщина, когда не колотишься в бесконечных истериках, – отметил он, затушив сигарету под струёй воды. Окурок полетел в мусор.

Ира никак не отреагировала на его слова, хотя он явно похвалил её, что редкость.

– Я давно хотела у тебя спросить про тех людей, с которыми ты общался, – осторожно начала она очередную скользкую тему. – Что вас связывает?

Максим перестал мерять шагами кухню и остановился где-то у неё за спиной.

– Общая работа, – ответил коротко, словно решая, можно ей верить или нет.

– Я знала нашего прошлого участкового. Между вами большая разница.

– Дай угадаю, – он долил виски в стакан и вернулся за стол, – он блондин? Выше ростом? Его зовут не Максим?

На удивление, Ира расплылась в улыбке. Шутка ему удалась.

– Надо же, почти всё так! Но, если не хочешь мне рассказывать, не рассказывай, – отмахнулась она, отводя взгляд в сторону.

– Включаешь все эти ваши женские приёмчики? – Максим откинулся на спинку стула, снова отпивая из бокала.

– Нет, – она отрицательно покачала головой, – просто хочу знать. Чувствую, что двигаюсь в правильном направлении, но додумывать не хочу. – Посмотрела в его глаза, пытаясь понять, насколько была права в своих рассуждениях.

Озеров удивлённо вскинул брови: и правда умница, когда нервы не шалят. Конечно, она была права, он не обычный участковый. Но стоит ли ей доверять?

Колокольчик продолжала пристально смотреть на него в ожидании ответов.

Иногда он казался ей до безобразия простым. Но сейчас он словно накинул маску, пытаясь что-то спрятать. Интересно, насколько подействовал алкоголь? Расскажет он ей хоть что-то? А может, пусть ничего не говорит? Что-то подсказывало ей: такие тайны влекут за собой большие проблемы. Вспомнила сумку, набитую оружием. Как он без колебаний взвёл пистолет и сделал выстрел. Рассматривала его руки, пальцы. Как часто он нажимал на спусковой крючок, калеча кого-то или вовсе отнимая жизнь? Живот скрутило от тревожных мыслей, она на пару секунд машинально зажмурила глаза.

– Всё в порядке? – поинтересовался участковый, непрерывно следивший за выражением её лица.

– Да, в полном, спасибо. – Встала, убирая со стола свою чашку. – Такая кухня красивая! – с восторгом произнесла она, резко переводя тему разговора. – Сделано с душой! Твой отец живёт тут один?

– Отец живёт тут не один, у него уже семь лет как новая жена, – ответил, не раздумывая, Максим, сжав в руке салфетку.

– А где твоя мама? – спросила Ира и лишь потом осознала, насколько неуместным оказался вопрос.

– А твоя? – ответил он с издёвкой, разглядывая грани стакана.

– Если тебе так неприятен этот вопрос, мог бы сразу сказать. Я бы поняла.

Ей тоже было больно вспоминать маму. Столько лет прошло, а она всё не могла смириться с утратой. Видимо, у него своя, ещё свежая рана.

– Не бери в голову.

Максим произнес, как будто извиняясь:

– Маму убили при ограблении. – и посмотрел на неё, словно решая, что именно сказать.

Ира молчала, ожидая продолжения истории.

– Отец искал преступников, но безуспешно. Будучи полковником, имея связи, кучу свидетелей и фактов, он ничего не смог сделать. Личность убийцы до сих пор не установлена. – Максим развёл руками. – А семь лет назад он встретил Веру и буквально ожил. Она моложе его на пятнадцать лет. И год назад у неё нашли рак. Они сейчас в клинике, в Испании. Шансы очень хорошие. И я, конечно, рад, что они там, а не тут. – И замолчал, опустив глаза.

Ей хотелось выразить ему соболезнования, приведя в пример историю о том, что её мама тоже перенесла онкологию и вышла в ремиссию. Пусть и ненадолго. Но она промолчала, ведь всё кончилось плохо. Не стоит таким сейчас делиться.

– Очень жаль твою маму, прими мои соболезнования!

– Спасибо! – кивнул Максим.

Вдруг она изменилась в лице. Ошарашенно смотря на него, сопоставляла факты. Это была достаточно громкая история для их небольшого городка. Неужели он – это?..

– Так это ты?! – произнесла она в изумлении.

Сомнений не было, перед ней стоял первый хулиган в школе. Как это она его сразу не узнала?

– Собственной персоной, – пошутил он, допив одним глотком виски.

Как же он умел прятать эмоции, мгновенно меняя выражение лица!

– Я вспомнила тебя! Десятый «В»! – воспоминания захлестнули. – Вы прожгли стол в кабинете химии, разгромили живой уголок и разбили окно, кажется…

– В кабинете истории, – внёс он ясность и усмехнулся. – И всё это за половину учебного года. Да, куролесили мы от души. А ты в девятом «А» училась. – Поставил пустой стакан в раковину.

– Вот это да! – продолжала она удивляться, оживившись. – А я всё гадаю, лицо-то знакомое! И как это я тебя не узнала?

Отвернулась и принялась намыливать стакан, оставленный Максимом.

– Может, моя форма сбила тебя с курса? – прозвучал его голос прямо за спиной. – Тогда хулиган, а сейчас хранитель правопорядка. Я вот тебя сразу узнал.

Или она окончательно свихнулась на нервной почве, или в голосе Максима заиграли бархатные нотки. Ира резко повернулась. Повисла неловкая пауза, переглядки затянулись, её до кончиков ушей залило краской. Вспомнилось, как Максим смотрел на неё в школьные годы. Сидя на подоконнике, на другом конце школьного холла, подмечал каждое её движение, заставляя смущаться. Она тогда прекрасно понимала, что нравилась ему. Он ей, конечно, тоже, но хулиган и первая ученица… мама бы не одобрила. Хотя он и не настаивал, в выпускном классе закрутив нашумевший роман с девочкой из параллели. Однажды, тайком порывшись у мамы в кабинете, Ира раздобыла домашний номер телефона и звонила просто послушать его голос. Вот идиотка, наверняка он тогда понимал, кто это звонит!

Она молчала, затравленно глядя на него. Максим осторожно коснулся рукой её волос, слегка поддев прядь пальцами. Иру обдало жаром.

– Косички у тебя такие клёвые были! – вспомнил вдруг он, не отрываясь от её глаз.

Непонятно было, шутит он или нет.

– Эм, ну как, обычные косички.