Оксана Пелевина – Божество в камне (страница 53)

– Нет! Нет! Это не так! Как же ты не понимаешь?! Ты ведь ещё можешь сопротивляться ему…

– Не могу и не хочу. – Вскочив с трона, юноша нервно прошёлся по залу.

– Я ведь вижу, что сегодняшний день тревожит и тебя, – пыталась достучаться до Луи мать.

Но юноша был непоколебим:

– Это оттого, что я всё ещё не получил ответы на некоторые из своих вопросов. Вот, например, скажи: ты на самом деле любишь меня?

– Луи… ты… ты мой сын.

– Сын, которого ты не желала! – усмехнулся юноша. – Абраксас взял тебя силой, силой же заставил родить меня и воспитывать все эти годы.

Мадлен отвела взгляд в сторону, стараясь скрыть от сына появившиеся слёзы:

– Обстоятельства, при которых ты появился на свет, не меняют моих чувств к тебе. Я люблю тебя и поэтому не желаю тебе той судьбы, что уготована тебе отцом. Ты единственное, что осталось в моей жизни.

Если он заберёт и тебя… мне больше незачем будет жить.

Луи не смог долго выносить материнские слёзы и опустил глаза в пол.

– Когда он передаст мне свою силу, буду ли я помнить, кем был?

– Я не знаю, – ответила Мадлен. – Но тот человек, кем когда-то был твой отец, после воссоединения с богом больше никогда не являл себя миру.

– Даже если так, я не он.

– Луи, прошу…

Дверь тронного зала с шумом распахнулась, и в неё вошёл король. Пылающим взором коснувшись супруги, он вновь заметил слёзы на её лице.

– Не пытайся изменить его судьбу, Мадлен, – произнёс голос, так не похожий на тот, что когда-то принадлежал королю. – Это невозможно.

– Оставь его в покое! Молю тебя!

– Нет. Час, которого я ждал многие годы, пробил, и я не стану менять своих планов.

Видя, как глаза отца начали наливаться гневом, Луи быстрым шагом покинул тронный зал. Желая провести с сыном его последние часы, Мадлен последовала за ним.

Вечером этого же дня в тронном зале собрались все приглашённые гости. Опустив глаза в пол, они безмолвно ждали появления короля.

Каждый из присутствующих мечтал сейчас быть подальше от этого места, но перечить богу никто не осмеливался. Наконец, под стук алебард в тронный зал вошла королевская чета. Абраксас сегодня, как и всегда, являл собой воплощение силы и хаоса. Его королева, пряча заплаканное лицо, была тиха и смиренна. Луи, единственный наследник великой династии, шёл позади родителей, обратившись внутрь себя. Наконец, обратившись к гостям, Абраксас молвил:

– Здесь и сейчас вы, презренные людишки, узрите истинное рождение бога. Смотрите же и не смейте отворачиваться.

– Нет…нет… – всхлипывала Мадлен.

Но Абраксас уже обратился к сыну. Взяв его за плечо, он поставил его перед немой толпой.

– Приготовься!

Не отрывая взгляда от пола, Луи слышал, как отец встал за его спиной. Где-то позади тихо плакала отчаявшаяся мать. Стены Лувра дрогнули, в зал ворвался ветер. И в эту минуту Абраксас покинул прежнюю плоть.

С шумным выдохом Анри схватился за грудь. Спустя восемнадцать лет он впервые смотрел на мир своими собственными глазами.

Бог оставил его, выбрав новое вместилище. Чувствуя, как нечеловеческая сила пробирается сквозь его рёбра, юноша попытался закричать, но всё было тщетно. Из его горла больше не вырывался ни один звук. Сознание начало меркнуть, уступая место кому-то чужому. И, пока Луи падал во тьму собственной души, гостям и миру явился Абраксас в своём подлинном величии.

– Этот день наступил. Это тело вобрало в себя всю мою силу без остатка. А это значит, что отныне я непобедим. А ваш мир – всего лишь поле для моих игр. Пусть же прольются реки крови, пусть всё пылает в оне. Я несу с собой хаос. И отныне вы не увидите ничего, что было бы противно моей воле.

С этой минуты знакомый мир окончательно утратил надежду на спасение. Абраксас подчинил себе каждую душу на этой земле, обретя власть над живыми и мёртвыми, ныне живущими и теми, кому только суждено появиться на свет. Мир превратился в хаос.

И его центром был Абраксас.

Увидев, что Мадлен потеряла сознание, Калеб начал прорываться к ней, но в этот момент его плеча коснулась чья-то рука. Резко сбросив с себя чужую ладонь, Калеб ловко отпрыгнул в сторону и обернулся.

Перед ним стоял один из последователей Абраксаса, его лицо скрывал чёрный полуистлевший капюшон. Поймав на себе взгляд юноши, оккультист поднял руки вверх и открыл ему свой лик.

– Энцо… – едва не выронив из рук кинжал, Калеб застыл на месте.

Перед ним стоял тот, кого он так отчаянно пытался спасти от вечных мучений, тот, ради кого он проделал весь этот путь до алтаря Абраксаса.

– Энцо, я искал тебя… – прошептал Калеб.

– Тот, кого ты зовёшь этим именем, давно мёртв.

– Я пришёл освободить тебя…

– И занять моё место? – ухмыльнулся мертвец.

Взгляд юноши коснулся лежащей на полу Мадлен. И сердце его дрогнуло. «Прости», – мысленно просил он.

Трясущейся рукой Калеб направил кинжал на грудь оккультиста.

Мгновение, второе, третье… Но как бы юноша ни старался, он не находил в себе сил нанести удар. В пособнике кровавого бога он всё ещё видел своего наставника… своего отца. Кинжал, громко звякнув, упал на каменный пол. «Я не смогу убить Энцо… Не смогу оставить Мадлен. Будь что будет. Но я не воткну нож в его сердце».

– Глупый мальчишка, – рассмеялся мертвец и занёс над ним кинжал. Но вдруг он захрипел, опустив взгляд на грудь. Стоя за спиной оккультиста, кто-то воткнул кинжал, что выронил Калеб, прямо ему в сердце.

– Аааааа… – закричал Энцо.

Оккультист завалился на спину и рухнул на пол. Его крик, отражаясь от каменных сводов, заполнял весь зал. Не выдержав, Калеб зажал уши.

Он вспомнил тот день, когда Энцо умирал у него на руках.

– Прости…прости… – твердил Калеб, видя, как в агонии оккультист лишается жизни. И вот наконец его крик стих. Глаза закатились.

Подойдя к Энцо, Калеб закрыл ему веки.

– Теперь ты можешь уйти. Спи спокойно, Энц… отец.

Некромант поднял взгляд и лишь теперь увидел того, кто лишил жизни оккультиста. Неподалеку от него стоял неизвестный ему мужчина. То был Томмазо Беллармин.

Но не успел инквизитор произнести и слова, как на него накинулись сразу трое оккультистов. Вцепившись в Беллармина, они с дикой, нечеловеческой силой тянули его в разные стороны, растягивая, словно на дыбе. Инквизитор кричал и завывал от боли, что прежде на касалась его чресел. И спустя долгие минуты пыток оккультисты разорвали беднягу на несколько частей. Инквизитор умер не сразу. К его неудаче, тело, лишённое конечностей, прожило ещё пару минут, ставших самыми мучительными в его жизни.

Тем временем Мадлен сумела вырваться из плена видений. Открыв глаза, она, пошатываясь, поднялась на ноги. В голове вновь зазвучал уже знакомый голос.

«Ты видела будущее, провидица, оно неотвратимо».

– Я не позволю этому свершиться. То, что я видела, ужасно. Такое будущее несёт боль и потери.

«Ничего уже не изменить».

Горло Мадлен сдавила невидимая ладонь, что-то холодное проникло в её грудь, сжимая сердце. Дар, что был подвластен Абраксасу, действовал по его воле. Завеса исчезала на глазах. Мадлен мучила себя, напрягаясь, пыталась выбраться из оков древнего божества, но в душе знала, что она слишком слаба для этой дуэли. Физические силы быстро покидали девушку, Абраксас вытягивал из неё всё до последней капли. Задыхаясь и корчась от боли, Мадлен перестала сопротивляться. «Я больше не могу… Мне не одолеть Абраксаса. Вероятно, всё это время я была слишком беспечна, считая, что могу противостоять тому, кто родился раньше самого времени. Теперь я это понимаю».

И вдруг по пещёре пронёсся раскат грома: то порвалась завеса между мирами. Стоявший у самого края Анри пошатнулся. Один из оккультистов толкнул короля в спину, и Анри упал, исчезнув в хаосе.

– Нет! – До конца не понимая, что делает, Мадлен рванула вперёд.

Где-то за спиной раздался отчаянный крик Калеба, но она уже не могла обернуться. Её тело пересекло черту и оказалось за границей вечности…

Здесь, за завесой, казалось, не было ничего, кроме миллиардов миров, яркими вспышками загорающихся и гаснущих каждую секунду.

Мадлен стояла на ногах, но не видела под собой ни земли, ни уступа. Рядом с ней стоял Анри. Они видели, как издалека к ним приближается тёмный неясный силуэт.

– Это он, – прошептала Мадлен, – Абраксас.

– Значит, сейчас он и заберёт моё тело, – обречённо произнёс король.

– Но, когда это случится, вы перестанете быть собой. – Сердце девушки сжималось от одной только мысли о том, что Анри, её Анри вскоре мог исчезнуть навсегда.