Оксана Пелевина – Божество в камне (страница 52)
«Ты уже делала это, и не раз.
Тёмная фигура в твоём видении, та, что спалила Париж. Вспомни её.
А затем вернись в прошлое и ответь мне на вопрос: кто устроил пожар?»
– Я, – прошептала Мадлен, вспоминая, как спасала от виселицы Калеба, поджигая эшафот.
«Вспомни видение, в котором погиб Генрих Валуа, и ответь на вопрос: кто пустил к нему убийцу?»
– Я, – обречённо прошептала Мадлен, помня, как по её просьбе стража пропустила за ворота дворца Жака Клемана.
«Видишь, я всегда был частью тебя. Не осознавая того, ты делала всё, что приказывал я».
Широко распахнув глаза от ужаса, Мадлен была готова поклясться, что чьи-то руки обхватили её за талию, сжимая всё сильнее и сильнее. Она чувствовала его присутствие. Абраксас был рядом.
Он стоял за её спиной, видя насквозь. И девушку поняла: древний бог не врёт, он всегда был подле неё. Его незримые руки продолжали касаться её тела, а она была не в силах защититься.
«Освободи меня…»
– Нет… нет…
«Тогда мой дар, живущий внутри тебя, всё сделает сам…»
Девушка не успела до конца осознать услышанных слов, когда вокруг неё пропали все звуки. Мир будто замер, остановился.
Она видела, как, борясь с оккультистами, Анри стоит у самой границы миров, и как где-то вдали яркой вспышкой прорезалось пространство, разрушая тонкий барьер. В груди нарастал комок напряжения. Сила, так давно дремавшая внутри, готовилась излиться наружу, расколов границы времени. Мадлен не могла этому помешать. Она была всего лишь человеком. Он – богом, чья сила безгранична.
Ещё немного, и завеса падёт: Анри окажется по ту сторону мира, и Абраксас заберёт его тело. «Этого нельзя допустить, нельзя», – понимала Мадлен. В её голове вновь возникло страшное видение: она снова увидела мир, утопающий в крови.
В эту минуту взгляд девушки замер на песочных часах, медленно крутившихся над ладонью каменного истукана. «Время течёт… и ничто не в силах его удержать… Дедушка, напрасно ты ввязался в эту игру. Нельзя победить само время…»
Не спуская глаз с песочных часов, Мадлен вспоминала все свои видения, связанные с Нострадамусом.
Слышала его голос, долетавший сквозь пелену годов. И вдруг вспомнила фразу, что заставила её вздрогнуть.
«…в свою печать я помещу тайну, открыть которую смогут лишь избранные».
Судорожно копаясь в своей памяти, Мадлен начала извлекать наружу давно забытые воспоминания. Вот она впервые прибывает в Тюильри. Знакомится с Екатериной Медичи. Берёт в руки предсказание Ностадамуса и разглядывает печать. На кусочке красного сургуча изображены песочные часы. Они крутятся, переворачиваются в воздухе, точно как те, что находятся сейчас над ладонью Абраксаса.
В голове возникло второе воспоминание.
Мадлен вглядывается в другую печать и удивляется, что она совершенно не похожа на первую. Те же инициалы, тот же сургуч, но часы – они разбиты.
«Чтобы победить время, нужно прервать его ход», – Мадлен вспомнила строчки, выведенные рукой Нострадамуса.
И её осенило:
«Боже мой! Дедушка, ты всё-таки оставил мне подсказку, ты нашёл способ остановить Абраксаса. Ну конечно, конечно, – часы! Их нужно разбить. И сделать это следует сейчас, в момент проведения ритуала».
В сердце девушки зажглась искра надежды. И лишь невидимые путы, которыми бог окутал её тело, мешали свершить задуманное.
Мадлен сделала глубокий вдох, ощутив, как сильно сдавливают её оковы бога. Абраксас был силён, практически непобедим. Но девушка решила идти до конца.
«Нет такого врага, которого нельзя победить. Мы проигрываем тогда, когда перестаём верить в саму возможность победы. А я верю в неё».
Мадлен напряглась, почувствовала каждую мышцу своего тела, услышала, как бьётся собственное сердце.
Понимая, что его жертва сопротивляется, Абраксас попытался взять контроль над её разумом, завладеть её сознанием. Но отчего-то никак не мог пробиться в голову своей провидицы. И вдруг Мадлен отыскала ответ на этот вопрос:
«Во время кровавой жатвы Абраксас недополучил сил. Эсма и Селеста остались живы, а значит, урожай не собран. Абраксас не настолько силён, насколько должен быть. Это мой шанс!»
Мадлен расслабилась. Она догадалась: бороться с богом нужно внутри себя. Её сила скрыта в душе. И туда её однажды поместил сам Абраксас. Сегодня великий дар бога обернётся против него. Та, кто рождена была стать рабыней бога, примерит на себя роль его палача.
Мадлен улыбнулась, от этих мыслей, она стала сильнее. Девушка была готова поклясться: Абраксас слышит её, и он боится.
Она отыскала его слабое место. Она нащупала его боль.
«Тебе никогда не выбраться из камня. Я тебе не позволю. Ты видел в Нострадамусе отчаявшегося слабака, пришедшего к тебе за помощью. А во мне свою вещь. Но ты недооценил ту силу, что хранит в себе человек. Нострадамус нашёл способ одолеть тебя. А я приведу его план в жизнь».
Попытка, ещё одна, и ещё… Выбить бога из своей головы было сложно. Своими невидимыми щупальцами он до последнего впивался в сознание девушки, но она не сдавалась. Снова и снова она выбрасывала его вон. И с каждой новой попыткой Абраксас становился слабее. Наконец Мадлен поняла, что может пошевелить пальцами. Может дёрнуть рукой, повернуть голову. Абраксас отступал. Девушка чувствовала, как бога переполняла ярость, дикая, нечеловеческая. Он пылал, изворачивался, сгорая в безумной агонии. И тогда Мадлен сумела сделать шаг. Всего один.
Девушка нагнулась и подняла с пола камень. «Даже самые сложные, неподвластные человеческому пониманию сооружения имеют свои изъяны». Обваливаются дома, рушатся мосты, умирают целые народы… А часы? Они разбиваются».
Замахнувшись что было сил, Мадлен сбросила с себя последние путы.
Её пальцы готовы были разжаться и бросить в цель увесистый камень. Но, прежде чем она успела это сделать, по пещёре пронёсся раскатистый нечеловеческий смех. И голос, что звучал уже не в голове, а шёл из недр каменной статуи, отразился от стен.
– Я знаю, что ты задумала, провидица. Но знай: часы времени нельзя разбить без последствий. Тот, кто нарушит их ход, умрёт.
– Я готова на это, – не колеблясь ответила Мадлен.
Её рука вновь замахнулась, но громкий знакомый голос заставил остановиться:
– Нет, Мадлен, прошу. – У входа в пещёру стоял Калеб. – Может быть, ты и готова отдать свою жизнь, но я не могу позволить тебе умереть.
– Калеб… ты здесь… – прошептала Мадлен, улыбаясь сквозь слезы. – Прости меня, но иначе его не остановить.
– Есть другой способ. Отдай мне камень, и я всё сделаю сам.
Не дожидаясь ответа девушки, пытаясь застать её врасплох, Калеб рванул вперёд, но добраться до Мадлен ему не удалось: словно чёрные тени, вокруг замелькали мёртвые слуги Абраксаса. Выхватывая кинжалы, они бросились на юношу. Один из них оказался возле Мадлен и рывком отобрал у неё камень.
– Калеб! – закричала девушка, понимая, что против десятка мертвецов некроманту не выстоять.
Но в эту минуту у входа в пещёру мелькнуло ещё две фигуры. Выхватив шпаги, с криком в самую гущу боя ворвались Фабьен и Тьерри.
Присмотревшись, Мадлен заметила, что лезвия их оружия были покрыты чёрной вязкой жидкостью. «Калеб дал им яд», – догадалась фрейлина.
Не зная, как быть, Мадлен попыталась найти другой камень, но её голову пронзила невыносимая боль.
– Ааааа, – закричала девушка и вновь услышала голос бога.
«Я покажу тебе твоё будущее, провидица…»
Мадлен пыталась противиться ему, но Абраксас снова влез в её голову. Сознание затуманилось, и перед глазами возникло видение, так похожее на реальность.
Привычным движением смахнув со щеки слезу, Мадлен поднялась с постели и надела на голову золотую корону. К счастью, в этот час короля уже не было в её покоях. За окном светило солнце, но в этот день ничто не могло порадовать королеву. «Я проклинаю этот день… И пусть он только начался, я знаю: он принесёт мне боль, что несравнима ни с чем другим», – знала Мадлен.
Сегодня в Лувр по приказу короля с поникшей головой прибывали гости. Луи, единственный сын короля и королевы Франции, ныне отмечал свой семнадцатый день рождения. Гости ещё не знали, чем должен был закончиться грядущий праздник. Но знала Мадлен.
«Сегодня Абраксас покинет тело Анри и заберёт моего сына, сделав своим вместилищем».
С трудом уняв дрожь, Мадлен покинула свои покои, желая найти виновника грядущего торжества.
Луи, высокий статный юноша с зелёными, как у отца, глазами, сосредоточенно глядя в стену, восседал на королевском троне.
Здесь его и отыскала мать.
– Луи…
Услышав знакомый голос, юноша нехотя повернул голову в сторону.
– Я здесь, мама.
Подойдя ближе к сыну, Мадлен, запинаясь, произнесла:
– Я пришла снова просить тебя подумать о сказанных накануне словах.
– Нет, мама! Я уже говорил и повторять не стану: я не желаю бежать от своей судьбы. Всю мою жизнь отец твердил о силе, что вскоре станет моей. Я должен принять её, такова моя роль.