Оксана Пелевина – Божество в камне (страница 41)
– Что бы я ни делал, как бы себя ни вёл, ты всё равно боишься меня.
Не веришь, что я смогу уберечь тебя.
– Как? Отдав на растерзание древнему божеству?
– Я не позволю ему причинить тебе вред. Сделай то, что он просит, и…
– …и он просто оставит мне в покое? Отпустит на все четыре стороны?
От напора и внезапной решимости, что загорелась в глазах девушки, Анри оторопел. Он мог бы соврать, ответив то, что крутилось у него на языке, но под пристальным взглядом женских глаз впервые не смог солгать.
– Он не отпустит тебя. Никогда. Так мне сказал культ. Ты нужна Абраксасу. Он хочет, чтобы ты была рядом.
Мадлен едва сумела сохранить лицо, чудом не поддавшись накрывшей её панике. Она догадывалась об этом. Что-то подсказывало ей: Абраксасу от неё нужно нечто большее, чем участие в ритуале.
– Что ещё он хочет от меня?
– Я не могу сказать, – признался Анри.
– Вы не знаете? – уточнила Мадлен.
– Знаю, – честно признался король.
– Вот и корень всех проблем, Ваше Величество. Недоверие, недоговорённость. Почему, зная, что меня ждёт, вы не можете посвятить меня в это?
– Ты правда хочешь узнать, для чего нужна Абраксасу?
– Мне необходимо знать это.
– Хорошо, – согласился Анри. – Я поделюсь с тобой правдой. Тебе, Мон Этуаль, суждено стать той, кто приведёт в этот мир ребёнка, в котором Абраксас возродится в своей истинной силе.
– Вы хотите сказать, что я должна родить сына от… вас… вернее… от Абраксаса?! Родить ребёнка, чьё тело заберёт древний бог? Немыслимо! Чудовищно! – Задыхаясь от ужаса и негодования, Мадлен едва подбирала слова. Она могла ожидать чего угодно, но только не этого. – Я добровольно никогда на это не пойду, слышите?!
Никогда!
Как бы девушка ни пыталась совладать со своими эмоциями, ужас и паника полностью захватили её. Мадлен не могла поверить словам Анри и в то же время знала: он говорит правду. Голова начинала кружиться. Девушку душили слёзы.
– Мадлен… – Наваррский не был готов к тому, что увидел. Обречённость и отчаяние, съедавшие девушку, доставляли ему ощутимую боль.
Протянув руки, Анри коснулся женских плеч, притягивая к себе свою звезду. Ощутив прикосновения короля, почувствовав его силу, Мадлен хотела оттолкнуть Анри. Она желала закричать и, вырвавшись из его объятий, больно колотить кулаками по его груди.
Но вместо этого она обмякла, поддавшись его рукам. Уронив голову на плечо Анри, Мадлен громко заревела, не стесняясь своих чувств.
В эти минуты девушке казалось, что силы оставили её и она больше не может продолжать борьбу с королём и древним богом, что стоял за его спиной. Она чувствовала себя хрупкой, стеклянной фигуркой, зажатой в чьих-то сильных руках. Чужие пальцы сдавили её так сильно, что она, треснув, разлетелась на сотни острых осколков.
Она давно не ощущала себя настолько разбитой и опустошённой, как сейчас. Крепко прижимая к себе девушку, Наваррский нежно гладил её по спине. А когда её всхлипы становились сильнее, наклонялся, чтобы оставить горячий поцелуй на тонком плече. Слыша, с какой горечью плачет его Мон Этуаль, Анри сходил с ума. Всё в его душе переворачивалось, стоило Наваррскому увидеть слёзы на лице девушки. В такие минуты он был готов забыть о мести и разорвать сделку с древним богом. Но если первое было в его власти, то второе уже было ему не под силу: Абраксас не отпустит его, не позволит сделать шаг назад. А, значит, Анри не остаётся ничего другого, как следовать давно разработанному плану. Спустя некоторое время Мадлен сумела взять себя в руки. Слёзы закончились. Отстранившись от Анри, она робко взглянула на его мокрое плечо.
– Я не хотела… – всхлипывала фрейлина.
– Не нужно оправданий, Мон Этуаль. Ты вправе выражать свои эмоции так, как пожелаешь. Хочешь плакать? Плачь. Кричать? Кричи.
Можешь перебить все статуи и вазы в Лувре, если это принесёт тебе облегчение. Но я хочу, чтобы ты знала, твои страхи напрасны. Прошу, не сопротивляйся мне, и я обещаю, всё будет хорошо. Иди сюда, я кое-что тебе покажу. – Осторожно взяв девушку за руку, Анри подвёл её к трону. – Садись.
Чувствуя себя неуверенно, Мадлен опустилась на край королевского трона. Встав возле неё, Анри, словно змей-искуситель, нежно прошептал ей на ухо: – Когда завершится ритуал, никто не посмеет указывать мне, что делать. Никто не сможет остановить меня: ни монархи других стран, ни Папа Римский, ни аристократы, ни армии. И знаешь, что я сделаю в первую очередь, Мон Этуаль? Если ты позволишь мне, если встанешь на мою сторону, я назову тебя своей королевой и этот трон по праву станет твоим. Там… – Анри рукой указал на пустой зал, – там будут стоять наши подданные, со страхом и благоговением глядя на нас. Только представь, какой будет наша жизнь.
Слушая сладкие речи Наваррского, Мадлен вглядывалась в пустой зал. Ей было неловко, неуютно сидеть на этом троне. Но помимо её собственной воли всего на несколько минут в голове всплыла невероятная картина. Она, Мадлен Бланкар, увенчанная короной, взирает на тех, кто теперь находится в её власти. Одно её слово сможет осчастливить их или убить. Она способна карать и помогать.
Рядом с ней, крепко держа её руку, стоит он – король, наделённой силой бога. И лишь она одна знает, как управлять этим человеком.
Бог, слившийся со смертным, что не жалеет своих врагов, склоняет колени перед своей королевой. Сам не осознавая того, он оказывается в её власти, становясь её верным рабом. Зайдя слишком далеко в своих фантазиях, Мадлен вздрогнула от ужаса. Это были не её мысли. Но что, если она обманывает себя и эти картины обнажают её истинные желания? Нет, не может быть, она не хочет в это верить. Вскочив с трона, Мадлен побежала к двери.
Но вовремя вспомнила, зачем приходила к королю. «Выйду за дверь – потеряю возможность обмануть Абраксаса».
Собрав в кулак всю свою волю, отринув эмоции, что не давали вздохнуть, Мадлен взглянула на Анри.
– Я не просто так пришла сюда. У меня есть просьба.
– Говори, Мон Этуаль, ты можешь просить о чём угодно.
– Я хочу навестить родителей.
– Будет лучше отложить поездку.
– Нет. Близится время ритуала, ты сам говорил об этом. И никто из нас не знает, чем он обернётся. Я хочу увидеть свою семью. Быть может, в последний раз… – голос девушки дрогнул. Лишь сейчас она поняла, как страшно прозвучали эти слова – «в последний раз»…
Наваррский до последнего искал в себе силы отказать девушке в этой просьбе, но не смог. Взгляд её влажных от слёз глаз, мольба и боль, отразившиеся на юном лице, не позволяли сказать «нет». Кивнув, Анри мягко произнёс:
– Поезжай, но с тобой отправится моя стража. Исключительно для охраны.
Понимая, что от сопровождения не отделаться, девушка тихо поблагодарила Анри.
– Спасибо.
«Я до последнего боялась, что он не согласится, – думала Мадлен. – Но что-то в душе Анри всё ещё сражается за те крупицы света, что остались в нём. И это даёт мне надежду». Склонившись в лёгком светском поклоне, девушка взялась за ручку двери, намереваясь выйти из тронного зала. Но голос Анри заставил её помедлить.
– Это не последний раз, когда ты увидишься с ними, со своей семьёй, – произнёс Анри, стараясь придать своим словам уверенности. – С тобой ничего не случится. Я… я уберегу тебя.
Мадлен не ответила. Она не могла верить словам Наваррского, зная, что он сам не уверен в том, что говорит. Фрейлина понимала: она действительно небезразлична королю, и он желает уберечь её от смерти, но сможет ли? Ответа на этот вопрос сейчас не было ни у одного из них. Открыв дверь, Мадлен вышла в коридор, направившись в свои покои.
Вернувшись в комнату, Мадлен начала готовиться к поездке. Собрав всё, что пригодится ей в пути, девушка присела на кровать, внезапно вспомнив о своём последнем визите к Луизе. «Направляясь в Шенонсо, я хотела не только просить королеву о помощи, но и надеялась задать ей несколько деликатных вопросов. Мне хотелось поинтересоваться, знала ли королева о внебрачном ребёнке своего супруга? Важно понять, как Филипп прознал про младенца, родившегося в Мон-Сен-Мишель. Ведь он может оказаться не единственным, кто ищет последнего представителя рода Валуа. Что, если Селесте и Тьерри придётся столкнуться и с другими могущественными врагами?» Набравшись смелости, Мадлен взяла чернила и написала Луизе письмо. Не желая рисковать, фрейлина оставила письмо в тайнике, где его должен был обнаружить Калеб и лично отвезти королеве.
Думая о некроманте, девушка не на шутку волновалась: она не видела его с тех самых пор, как, оставив его в деревеньке недалеко от охотничьего домика, уехала с королём в Париж. «Надеюсь, он скоро объявится. Мне невыносимо думать, что с ним могло что-то случиться».
Ближе к вечеру к крыльцу Лувра была подана карета. Вещи девушки погрузили в повозку, и Мадлен в сопровождении нескольких гвардейцев отправилась в путь.
Спустя несколько дней королевская карета доставила девушку к дому родителей. Семья Бланкар всю жизнь прожила в небольшом сельском домике, в уютном местечке, недалеко от озера. Осмотревшись, Мадлен улыбнулась: «А здесь, кажется, ничего не изменилось. В этом месте я родилась, здесь же прошло мое детство. Здесь впервые проявил себя мой дар».
Девушку накрыла приятная ностальгия. Сейчас она не вспоминала о тех днях, когда соседи начали обходить их дом стороной. Ей нравилось вытаскивать на свет другие воспоминания – светлые, радостные. Пока девушка с улыбкой поглядывала на родные места, на крыльцо дома вышла стройная, ещё молодая женщина. Не веря своим глазам, она всматривалась в гостью, так похожую на неё саму.