Оксана Окуловская – Проводник. Тень и туман (страница 21)

– Тогда было да, а сейчас мне всё равно.

– Почему?

– Не знаю, просто всё равно, – опустив лицо, ответила она.

Внезапно послышался громкий голос:

– Лиза! Ты кого заставила полоть? – негодуя, спросила мама Лизы, увидев в своём огороде незнакомого мужчину.

Лиза, повернувшись в сторону матери, невозмутимо ответила:

– Мама, это Женя, сын Андрея Платоновича. Поняла, о ком я говорю?

– Поняла, а что он тут делает?

– Помогает.

– Очень приятно, Женя, – встав с корточек, поприветствовал Женя женщину.

– Взаимно, Наталья Михайловна. Она Вас заставила?

– Что заставила?

– Полоть тут всё.

– Нет, я сам пришёл помочь.

– Серьёзно? – с ноткой недоверия спросила она.

– Ну да.

– Так, ладно, – смирившись, ответила женщина. – Тогда пойдёмте пообедаем, хватит тут торчать.

– Пойдём, – бросив перчатки на землю, обратилась Лиза к Жене.

Они прошли в дом через маленькую прихожую с деревянной дверью и сели за стол, на котором уже стояли тарелки с солянкой и свежеиспечённый хлеб.

– Женя, а Вы чем занимаетесь? – спросила Наталья Михайловна, разрезая горячий хлеб.

– Продаю работы современных художников.

– Это как? Как перекупщик?

– Не совсем. Я скорее посредник, работающий в галерее, куда художники привозят или приносят свои работы. Мы проводим выставки, организуем  встречи с художниками и, соответственно, продаём их работы, установив цену с автором, и при продаже берём определённый процент.

– Поняла, а сами рисуете?

– Мама, картины пишут, – поправила её Лиза.

– Да-да, а корабли по морям ходят. Ешь суп! – обратилась она к дочери. – Так Вы пишите, Женя?

– Раньше писал, сейчас нет.

– А что случилось?

– Мама… – смущённо сказала Лиза.

– Да всё нормально, – ответил ей Женя. – Ещё когда я учился в университете, я понял, что мне не всё интересно. Вот это академическое искусство, постоянно исписанные полотна – в этом я не чувствовал себя. Несколько работ я всё же написал и даже продал, но как такового заработка я в этом не увидел. А жить на что-то было нужно. Потом я вспомнил, что мне нравились лекции про известных и признанных художников, которые создавали новые движения, смещали точки восприятия и отзывались в сердцах людей. И решил, что приобщать к искусству мне нравится больше. Наверное, поэтому я выбрал путь галериста. Возможно, и я найду какого-нибудь основоположника, и буду этому очень рад.

– Так ты, получается, давно уже кисти в руках не держал, – заметила Лиза.

– Получается, около семи лет.

– А Лиза, получается, уже тринадцать лет не играет, – отметила мама.

– Лиза играет? На чём?

– Мама!

– На пианино, как и наш папа, – ответила мама, сделав вид, что не заметила яростный взгляд дочери.

– Так ты играешь?

– Нет же, ты чем слушал? Уже сколько, мама?

– Тринадцать лет.

– Да, вот это время летит, – задумалась Лиза.

– А ты чего не рассказывала?

– А ты не спрашивал.

– Логично, да. Только, получается, чтобы узнать это, мне нужно было пройтись по списку с вопросами, правильно?

Лиза открыла рот, но решила больше ничего не говорить, потому что возразить было особо нечем.

– У вас музыкальная династия? Папа твой играл, и тебя он научил?

– Да, он учил, – ответила за Лизу мама. – Он играл в оперных спектаклях, работал в балетном театре, а потом перешёл в филармонию. И именно в это время он заболел и стал не так играть, как раньше. Поэтому ему пришлось уйти из филармонии, а после нам пришлось переехать. Лизе тогда было четыре года. Ты помнишь, Лиза, как мы собирали твои игрушки для переезда, а ты подумала, что мы их хотим отдать другим детям, потому что ты уже взрослая?

– Нет, мама, не помню.

– Да, да, обиделась ещё на меня тогда.

– Так, мама, мы пойдём, я обещала помочь Жене, – прервала Лиза воспоминания мамы.

– Да идите-идите, – погрузилась женщина в себя.

– Спасибо за обед, всё было очень вкусно, – отблагодарил её Женя.

– На здоровье, Женя, – ответила женщина.

Лиза поспешно вышла из дома, схватив Женю за локоть.

– Я иду, иду, – прошептал он.

– Хорошо, – ответила она тоже шёпотом.

Глава 16. Всплеск чувств.

После девятнадцать часов полуденная жара сменилась вечерней духотой. От приближающегося дождя лягушки возле пруда заквакали ещё громче, а комары, словно обезумев, жадно накинулись на всех прохожих. Даже Винни не повезло, и он, скуля, прибежал к гаражу и затарабанил своими маленькими лапками, убеждая впустить его и спасти от полчища кровососов. Когда же дверь открылась и показалось лицо белокурой спасительницы, он тут же влетел вовнутрь. В помещении дул лёгкий ветерок от старого, поникшего вентилятора, изредка потрескивала светодиодная лампа, подвешенная на потолке, и пахло соляркой, смешанной с землей. Винни сделал несколько кругов вокруг мотоцикла с хозяином и остановился, уткнувшись в миску с водой, а потом и вовсе прилёг на брошенной майке.

– Чего это с ним? – удивлённо спросил Женя.

– Да там армия комаров! Он от неё, наверное, убегал, – хлопая себя по ногам и рукам, ответила Лиза.

– Вот это да, ну да ладно, мы почти закончили.

– Ура! Я уже есть хочу и отдыхать, мы уже долго тут торчим – жалобно проговорила девушка.

– А ты думала, это всё быстро происходит? – спросил её Женя, но, увидев её уставшие глаза, понял, что лучше ничего ей не говорить. – Ты сможешь пойти на кухню и организовать что-нибудь поесть?

– Я? На твоей кухне?

– Да, Лиза, ты на моей кухне, – ответил он, докручивая колёсные гайки.

– Ладно.