Оксана Октябрьская – Объект: попаданка. Поцеловать, присвоить, жениться (страница 26)

Иноземец собрал всю свою тьму и призвал из пучин морских чудовищ, кракенов. Пока те поднимались к поверхности, тёмный сумел откинуть соперника и ранил его. Дева, наблюдавшая за битвой, решила, что её защитник погиб, и от отчаяния вонзила кинжал себе в грудь.

Капитан дико заорал, поняв, что добыча ускользнула, а дракон, раненый, сумел выплыть и окатил мага кипятком, сломал корабль, но... Умирая в жутких корчах, мерзавец проклял род Сейтонов!

Мы лишились оборота. А ещё, в злобе своей капитан сотворил страшную магию. Он поклялся возвращаться за невестой снова и снова, и, не найдя её, забирать деву из местных, выпивать её жизненную силу, чтобы подкрепить свои чары. Век за веком во время праздника будет плакать дева на берегу, притягивая корабль с капитаном, и никто не сумеет приблизиться или навредить судну и его обитателю, пока дракон из рода Сэйтонов не уничтожит его, извергнув кипящую воду из пасти... Маг умер, появились кракены, и растерзали брата виконта, который теперь был просто раненым человеком и барахтался в волнах, когда корабль затонул. Погибшая команда корабля в виде теней ринулась на деревню, где скрывалась девушка, распугала людей...

— А виконт? - не понял Двэйн. — И остальные родственники где были?

— Виконт со всей семьёй был в Гэррсии в тот день, на городском балу. Он ощутил утрату дара, кинулся порталом домой, но застал лишь финал трагедии. Загнал тени обратно в море, отогнал кракенов, а дух младшего брата, прежде чем покинуть этот мир, поведал ему всю историю... У меня, дурака старого, в памяти засели и перепутались обрывки строчек из того свитка, когда с лестницы скатился, да в стену головой врезался. Тут тебе и проклятье Сейтонов, и жажда возмездия за утраченный оборот, и спасение юной девы, и монстры... Вот и вышло, что вроде как я требовал возмездия проклятым Сейтонам-монстрам, угрожавшим девице. Бывает же. Сам запутался, всех запутал...

— Кстати, а что с тобой стряслось, родственник дорогой? — спросил виконт.

— Да что, — проворчал старик. — Выскочил ночью на лестницу, в окно дождь накапал, поскользнулся на мокром полу, скатился с лестницы и убился. Ещё и память потерял перед смертью.

— Столько веков не помнил, а теперь озарило? — Двэйн будто сомневался в рассказе призрака, и я понимала, почему. Если всё правда, то дело безнадёжное...

Но всё же вступилась за старика.

— Так бывает. Любая мелочь может вернуть память. Я надеялась, что если найдём место, где господин Лионель погиб, то он вспомнит, и вот...

— А что же он раньше-то это место не нашёл? По замку столько веков мотается, —упрямствовал муж. — Может, нам тут байку рассказали? Потому что если нет, то толку от этой истории ноль! Я последний Сейтон, и к драконам отношения не имею никакого. Сын будет таким же, и что?

Выхода нет!

Маг отошёл к окну и отвернулся, сунув руки в карманы. Я видела, как напряглась его спина, как часто вздымаются плечи от тяжёлого дыхания, Двэйн пытался справиться с эмоциями.

— Вот был бы ты призраком, так понял бы... - проворчал Лионель.

— Да, виконт, наш родич прав, — вмешался молчавший Готфри. — После перехода в мир духов первое время трудно. Сначала не понимаешь, что с тобой. Если умер слабым, то тебя долго никто не видит. Пока силу подкопишь... А там уже многое и забывается. И это для призрака жизнь вечна, но живых-то уже несколько поколений сменится, кто потом что вспомнит?

— А особенно если учесть, что за эти несколько поколений живые захламят помещение так, что его уже и не узнать... я тоже молчать не стала. — Тут знаешь что творилось? Не пройти было!

Коридор какая-то ширма перегораживала, на окне тряпка непонятная висела, всё завалено корзинами, ящиками, сундуками, даже ломаный комод зачем-то припёрли, не поленились!

Убираться надо чаще, чтобы дом не напоминал склад старья.

— Ладно, ладно, я понял, — взорвался маг. — Все, кто жил после Лионеля, засранцы, включая меня. Пусть так. Но мне надо теперь пойти к людям, рассказать правду и велеть уходить.

Виконтство опустеет, и что потом? — он судорожно сглотнул, глаза наполнились отчаянием. — Эти земли назовут проклятыми, и нам придётся оставить замок... Эта часть Сокории умрёт.

— А ты не хочешь спросить, родственничек, куда я так мчался в одном белье среди ночи?.. — свысока усмехнулся Лионель и воззрился на потухшего, мрачного и бледного Двэйна. Я прямо чувствовала, как у него душа болит за родной край, за всё, что он так любит...

Дядюшка выжидательно, с откровенным превосходством смотрел на виконта, а тот молчал, и я поняла, что ему сейчас не до загадок и чудачеств старика.

— Господин Лионель, корабль может появиться в любую минуту, мы будем вам очень признательны, если поделитесь чем-то, что может помочь. А ведь речь об этом, да? Иначе вы бы не вышли раздетым посреди ночи, не торопились бы так, что, не заметили лужицу...

— Да, моя дорогая. Всё так, — призрак обиженно глянул на Двэйна и демонстративно стал говорить, обращаясь только ко мне. — Разумеется, бежал я не для того, чтобы расстроить своего кузена, седьмого виконта Форли, рассказом о корабле. Он тоже всю жизнь боролся с призраком и, найдя свиток, разобрав запись, я сразу поведал ему эту историю. Настроение у бедняги Эморри было примерно таким-же, как сейчас у твоего муженька. Казалось бы, ситуация безнадёжная... Но дед рано списал со счетов своего младшего внука. Всю жизнь я ощущал себя недоделышем, щуплый, слабый маг, никаких талантов... А ничто так не толкает на поиски, как недовольство собой. Я мечтал вернуть Сейтонам оборот, в надежде, что этим заслужу уважение, оставлю, если не потомков, так хотя бы своё имя в веках.

— Вы сказали, что были отличным зельеваром, — вспомнила я.

— Именно! Ты очень внимательная слушательница, дорогуша, — довольно улыбнулся старик, счастливый тем, что наконец-то его воспринимают всерьёз. —Втайне от родни, которая вечно насмехалась, я искал зелье, способное вернуть нам оборот, и далеко не всю жизнь провёл в этом замке. Пару веков странствовал, жил среди драконов всех мастей, нашёл даже одну семью водных! Изучал травы и магические компоненты, слушал предания, читал древние книги... Я разузнал всё возможное о различных оборотнях, а когда вернулся домой, работал, не покидая лабораторию сутками. Годы шли, пользы мои изыскания не приносили, но я не терял надежды.

Потом нашёл этот свиток, и понял, что всё было не зря! С удвоенной силой принялся за работу, когда кузен уже опустил руки и только заливал печаль дорогим сокорским вином.

— Странно, а почему же после вашей смерти виконт не рассказал про корабль своему сыну и другой родне? Почему не предложил людям переселиться? —перебила я.

— Нет, — вмешался Двэйн, — вопрос надо ставить не так, Жанна. Почему он сам спрятал вот эти бумаги в тайник, и не объяснил всей семье, как обстоят дела? Девчонки гибли! Люди веками жили в страхе, наш род тратил силы на бесполезную борьбу. Каждый Сейтон узнал это гнетущее чувство вины и беспомощности! Моего сына тоже ждало вот это всё! — прорычал муж, почти с ненавистью глядя на призрака, и дядя впервые стушевался.

— Это была моя ошибка... — вздохнул он тихо. — Кузен просил не говорить никому, не пугать людей, сказал, что обдумает, как лучше поступить, велел спрятать, записки, и я послушал.

Посчитал, что паника только ухудшит положение. А он, после моей гибели, никому не раскрыл правды... Но ведь я и не собирался умирать!

— вскричал вдруг старик, стиснув кулаки. — Продолжал искать решение. И нашёл! Я создал формулу зелья, дополненную магией, которая, должна была на время вернуть драконью силу.

Этого хватило бы, чтобы плюнуть кипятком в проклятый корабль и разбить чары. А потом, даже если бы оборот не вернулся, это было уже не важно.

— Ты нашёл формулу? - с недоверием протянул виконт. — Сам обращался?

— Нет. Пробовал пару раз, но не вышло, однако я был уже стар, а старость труслива, родич.

Поймёшь, когда доживёшь... - Лионель как-то поник и умолк ненадолго, потом заговорил глухо: — Я опробовал зелье на себе, чувствовал, что оно должно работать, оборот уже начинался, если верить описаниям тех, кто через него проходил. Однако чего-то не хватало, и пока несколько лет маялся, ещё три девушки погибли. Моя вера в свои силы слабела, но однажды ночью меня озарило!

Схватив перо и пергамент, я написал формулу, и нужен был молодой человек, у которого достанет мужества рискнуть собой. Не в силах ждать утра, я помчался к кузену... И убился на проклятой мокрой ступеньке.

— Не печалься родич, — флегматично протянул Готфри, шмыгнув носом, — всё же это не так позорно, как подавиться рыбной костью на острове, где все с детства умеют есть рыбу. Хотя, та лужа многим стоила жизней. Бедные девочки... — тут невозмутимый призрак тяжело вздохнул.

— Хорошо, считай, что молодой самоубийца у тебя есть, где формула? И что нужно делать? — Двэйн с трудом сохранял терпение, переминался с ноги на ногу.

У меня всё похолодело внутри, а во рту пересохло так, что сглотнуть не могла.

Стиснув руку мужа, я жалась к его плечу, отчётливо понимая, что не смогу отговорить его от этого безумия, а «рискнуть собой» ничем хорошим закончиться точно не могло.

— Господин Лионель, но если вы формулу не проверяли, а только, так сказать, поймали озарение, как можете быть уверены, что зелье сработает? А вдруг оно убьёт Двэйна? Или превратит в овощ!