Оксана Октябрьская – Не тот дракон, или Отбор, полный неожиданностей (страница 27)

Опаньки! До этого момента драконицы перешёптывались с любопытством, а я была в полной прострации, а тут сразу взбодрилась. Что там про меня вещают и какими неприятностями оно грозит?

Вперёд вышел кузен Эйдана и окинул суровым взглядом девиц, словно тощих новобранцев рассматривал и прикидывал, как бы над ними поиздеваться, чтобы хлюпики обратно домой сбежали. А я заметила, как приосанилась Катарина и принялась томно вздыхать, хлопая жидкими ресницами…

Это у нас что ещё за новости?.. В груди неприятно кольнуло, от усталости наверное, или невралгия пошла после чудесной ночки. А в голове сама собой заиграл припев песни про дельфина и русалку[1], только фигурировали там индюшка и слоник. При этом убить мне захотелось обоих…

Нет, надо больше отдыхать, а то вон как настроение прыгает! Не дело это, так и до психоза недалеко.

― Девушки, — Горриан не стал утруждать себя подбором эпитетов, и рубанул сходу и в лоб, — я даю единственный шанс виновнице, признаться самой. Правда мне уже известна, и молчание только усугубит положение. Считаю до трёх, — в холле повисла гробовая тишина, а командир крыла, заложив руки за спину, расхаживал перед девицами и считал, пристально вглядываясь в лица: — Раз! — пауза. — Два! — дошёл до конца ряда и развернулся на каблуках. — Три!

Он резко повернулся к Сарите, которая одиноко стояла в углу, а теперь юркнула за колонну.

― Госпожа Сарита Тала́ни, я дал вам шанс, — громыхнул повелительный голос, — теперь выходите в центр зала. Предупреждаю, бежать некуда, у ворот стоят мои люди. Покушение на жизнь…

― Да не покушалась я на эту грязь! — взвизгнула черноглазая и выскочила из своего укрытия. Глаза горят, морда красная, того гляди, кинется на меня и прибьёт. — Я хотела подержать её там пару дней, чтобы испытание пропустила, и всё! Подумаешь, в темноте бы посидела и поголодала немного!

Я обалдела от такой простоты. Подержать пару дней? Как животное в клетке?.. Руки сами сжались в зудящие кулаки, а ноги понесли вперёд, стоило лишь вспомнить пережитый ужас. Убью твари́ну!

Но Горриан опередил меня и молча подошёл к чернявой. Лицо мужчины превратилось в каменную маску, и только расширенные ноздри выдавали ярость. Он схватил девицу за запястье и потащил, не обращая ни малейшего внимания на сопротивление, визги и угрозы, пожаловаться на него королеве.

― Горриан, что ты задумал? — князь не пошёл за братом, а просто окликнул, и по его лицу было ясно, что он заранее согласен с любым решением и спрашивает чисто из любопытства.

― Покажу госпоже Талани, на что она хотела обречь другую девушку. Пусть сама посидит пару деньков в тайнике.

Дикий вопль едва не оглушил всех. Сарита принялась отбиваться так яростно, словно сражалась за жизнь.

― Нет! — орала она и лупила мужчину по чём придётся, царапала его руки. — Нет! Я темноты боюсь! Я не пойду! Со мной нельзя так! Я дочь уважаемого человека! Я драконица, а не жалкая человечка!

Вопли отлетали от стен, неслись по замку, впивались в наши мозги, а командир крыла тащил девицу, словно не слышал. Они скрылись за поворотом лестницы, и мы все, не сговариваясь, пошли следом, но когда всей толпой поднялись на второй этаж, стало тихо.

― Наверное, он её отпустил и бедняжка тихонько плачет, — прошептала побледневшая Розамунда, повернувшись к Марсии. — Или лишилась чувств от страха, да?

― Или он её уже прикончил, — ледяным тоном ответила красотка. — Столько шума из-за ничтожества, годного только в прислугу…

И сказано это было так, чтобы я слышала. Катарина, шедшая рядом с Марсией, согласно кивнула и зыркнула на меня с ненавистью. Интересно, когда они успели так спеться?

Мы вошли в ту самую комнату, где находилась потайная дверь. Горриан стоял, привалившись к стене плечом, и мрачно смотрел в окно. Вдруг, тишину огласил душераздирающий вой, словно какая-то потусторонняя жуть бесновалась. У меня волосы встали дыбом. Если я орала и завывала так же, то могу себе представить ужас той бедной служанки. Мы понимали, кто воет и где, и всё равно пробирало до костей и зубы сводило. А девушка такое услыхала, находясь тут в полном одиночестве! Да я бы в дурку угодила сразу!

― Гор… — князь подошёл к брату. — Не слишком это?

― Нет, — невозмутимо ответил мой ангел мщения. — Я дал ей шанс. Она не призналась, не раскаялась. Иномирянка жива, а на отборе всякое бывает. И что делать? Как ты её накажешь? Посадишь под домашний арест? В столицу отправишь, чтобы там пожурили? Пусть посидит пару часиков, поорёт, может ума наберётся. Или хотя бы поймёт, что любое действие вызывает ответную реакцию.

Я смотрела на Горриана и не могла понять, что чувствую. С одной стороны, он был прав, и часть меня требовала именно такого наказания для этой гадины, а с другой… Неужели ему совсем не жалко девчонку? Даже мне было по-своему жалко, я-то знала, каково в той темноте.

И всё же, было неимоверно приятно, что он нашёл виновницу, вывел на чистую воду и наказал, хотя мог бы и не заморачиваться из-за человечки. Я изучала равнодушное, холодное и такое красивое лицо, и не могла увязать эту чётко рассчитанную жестокость и заботу, которой он окружил меня после того кошмарного случая. Как это всё уживалось в одном человеке? И как ему жилось с такой противоречивой натурой?

Мой взгляд не остался незамеченным, и кузен князя, отлепившись от стены, направился ко мне, причём тёмная часть его натуры явно лидировала… Ну, теперь-то что ещё? Я опасливо отступила назад и наткнулась на край стола, а сильные пальцы уже сомкнулись на моём запястье.

― Пойдёмте-ка, поговорим, иномирянка Инга, — процедил он сквозь зубы, и я заметила две вещи: во-первых, у него все кисти рук были в крови и ранах, а во-вторых, он запомнил-таки моё имя! Но поскольку вид чужой крови я переношу плохо, то обдумать второй пункт не удалось. Перед глазами всё поплыло, и меня подхватили, прижали к твёрдой, но ужасно уютной груди, и куда-то понесли.---

[1] Песня И. Николаева «Дельфин и русалка»

Глава 11

Часть 1 ― Лекарь Широн, что с девушкой? — глубокий и низкий голос проник в туман, окутавший мой разум и сознание. Тело завибрировало от этого звука, а сердце застучало быстрее.

― Переутомление, нервное истощение, стресс, упадок сил… Выбирайте, что больше нравится, и оно будет правдой. Девочка пережила ужасную ночь, — ответил целитель так спокойно, как умеют это делать только опытные врачи, познавшие дзен и научившиеся отстранённо взирать на страдания пациентов.

― Я просто вида крови боюсь, — пробормотала, хотя язык плохо слушался.

― Вот, пожалуйста, — не смутился целитель, — она крови испугалась. Тоже причина. Дайте отдохнуть бедняжке. То полуживая девица под дверью, то замуровали в стене, теперь это всё… Удивительно, что она ещё умом не тронулась.

Я хихикнула, подумав, что нет ума, нет и проблем, но промолчала. Эту шутку тут не оценят.

Дверь закрылась, и атмосфера в комнате моментально стала напряжённой, воздух будто накалился. Аж волоски на коже встали дыбом… Брр…

Приоткрыла один глаз и вздрогнула. Княжеский кузен возвышался надо мной и рассматривал, хмуря брови. Причём рассматривал не что-то конкретное, а меня всю. С головы до ног и обратно.

― Зачем вы надели столь позорную одежду? — недовольно пробасил он. — Разве может приличная девушка носить такое? Ткани мне не знакомы, думаю, они из вашего мира. Так?

― А вы, что, в модные критики заделались? — я резко села, но тут же пожалела об этом. Голова закружилась, и меня повело, а ладонь, на которую хотела опереться, соскользнула с края кушетки.

Горячие руки сжались на моих плечах, помогая сесть ровно, и Горриан, продолжая меня придерживать, опустился на корточки. Серые глаза смотрели строго, раздражённо и, одновременно, с тревогой. Вот как такое может быть?

― Прекратите огрызаться, — мужчина отпустил меня, запустил пятерню в свои растрепавшиеся волосы и откинул их от лица. А зря, небрежная лохматость так ему шла… — Вы не дома, понимаете? Тут другие нравы и обычаи, если хотите прижиться, или хотя бы выжить, соблюдайте их. Никто не станет подстраиваться под вас. Это придётся сделать вам.

Нотации. Ага, отлично! Я стиснула зубы, и считала до десяти, чтобы не высказать всё, что думаю об их нравах. И вовсе он не красивый!.. Из-за дурноты померещилось.

― Проклятье! — взорвался Армар, видя, что я ни фига с ним не согласна и намереваюсь спорить. По поводу одежды так точно. — Вы шли ночью, одна! И в таких штанах, которые ничего не оставляют для фантазии! Не говорите, что в вашем мире нет насилия. Не поверю. Я повидал достаточно представителей человеческой расы. Уверен, ваши такие же.

― А надо было пойти в платье с декольте? — заорала я. Как же бесила эта драконья самоуверенность. Всё-то он повидал и знает! — Я бы убилась на той скале!

― Да, Эйдан рассказал! — так же проорал он. — Зачем вы полезли туда, а? Вам же не нужен мой брат! Неужели настолько жизнь не дорога? Или ума совсем нет?

Я размахнулась, метя ему по щеке! Молниеносный бросок, и Горриан, поймав мою руку, вывернул её за спину. При этом лица наши оказались в десятке сантиметров друг от друга. Глаза в глаза… Тяжёлое и частое дыхание опаляет кожу… От мужского тела исходит чудовищная сила и жар…

Я судорожно втянула воздух, почти всхлипнула, но не от страха, а от дикой смеси чувств, которые не могла объяснить. Этот мужчина подавлял, пугал и притягивал одновременно, и мне ужасно, просто до боли захотелось, чтобы исчезла эта враждебность и лёд, чтобы сильные руки снова стали нежными, оберегающими… За всё эти дни я впервые ощутила, насколько одинока, напугана и беззащитна. По щекам побежали слёзы, и было уже невозможно их остановить.