Оксана Одрина – Слепые отражения (страница 6)
– Ну, ты даешь, Верес! – хмыкнул Артем, резво обогнав неуклюжую пару. Дурацкая шапка его совсем свалилась с головы, при этом еще туже затянув узел у подбородка, и теперь болталась за плечами, как запасной вязанный парашют.
– Я помогаю Алисе подняться по этому подобию лестницы, – неприступно отозвался Вадим, стараясь сохранить невозмутимое лицо и сдержаться от смешка. – И только.
– Это понятно, – не успокаивался Артем, поглядывая на руки друга на талии сестры. – Я так и подумал.
– Идемте уже, – отмахнулся от него Вадим.
***
Полчаса пути по угрюмому городу, который с самого утра мок от ноябрьской измороси, и ребята оказались на месте. Вот и перекресток, который недавно показало обиженное зеркало. Впереди серела пустынная улица: высились старые пятиэтажные дома, теснились друг к другу магазины с яркими вывесками. И почти не было людей.
Вадим с опаской осмотрелся, нет ли поблизости грузовика с яблоками на капоте. Потыкал на всякий случай носком кроссовка разметку на асфальте – нет, он не лип к ней, и это хоть немного успокаивало. Потом оглянулся на удивленных друзей, но вдаваться в подробности не стал, а они и не настояли. И дальше они вместе прошли пешеходный переход и сразу наткнулись на окна.
Окна. Их оказалось здесь до того много, и они настолько разнились, что в первое мгновение Вадим потерялся в раздумьях о том, в каком из них найдется самое качественное отражение. Одни из них были легкодоступными у самой земли: заляпанные грязью по верхушки рам, со сколами и трещинами, безликие и одинокие. Другие – важными, с чистыми стеклами, белоснежной отделкой, стильными шторами или модными расцветками жалюзи внутри.
Устало вздохнув, Вадим все никак не мог решиться, к какому окну обратиться, и наконец понуро глянул на собственное отражение почему-то именно в гордом. Стряхнув с макушки мелкие капли дождя, он оглянулся на друзей. Втроем остались они посреди улицы, что лениво тонула в мокрых сумерках. И даже остановка общественного транспорта оказалась безлюдна.
Но уединение грозило вот-вот завершиться – вдалеке показалась пассажирская маршрутка. Вадим кинулся все–таки к ближайшему окну-недотроге. Если оно видело, о чем он спросит – быстро покажет, плату возьмет и выпустит. Не видело, промолчит бесплатно. У него с отражениями общение устроено так: почти всегда взаимопонимание без причинения вреда и увечий друг другу. Просчеты случались, конечно, иногда, но мелкие и не губительные для обеих сторон. Промахи он списывал на собственную неопытность: неумелое, порой, обращение с отражениями. Поражениями надолго не разочаровывался, разрешал сам себе иногда ошибаться. Минусы изредка допускались, но сегодня отрицательные происшествия зашкаливали и придавливали безысходностью.
Едва он дотронулся до стекла, как иссохшие капли дождя прилипли к коже и противно заскрипели.
– Ну, давай же, давай, – настоял на своем Вадим. – Покажи мне, что Кирилл видел последним. Впусти!
Результат был сомнительным. Да, отражения довольно быстро показали кое-что, но нечетко. Мутная картинка: силуэт человека, которого в деталях не разглядеть, и две смазанные ладони. Платы с Вадима не взяли. Он только руки запачкал о чумазое окно. Похоже, стекляшки сделали ему скидку за неясный образ – уценили подсказку. Он же выиграл только и сохранил себя.
– Вадим, тебя не смущает, что на нас с любопытством оглядываются прохожие? – тихо сказала Алиса и коснулась его пальцев на стекле.
Ну нет, только не сейчас… Ведь это отвлекает от главного. Он глянул на девушку хмуро. Она осталась на месте, по-прежнему нарушая его личное пространство. А ему вдруг так сильно захотелось высказать ей новых колкостей, что сдержался он только после того, как вспомнил, что ведь и так был не слишком дружелюбен на набережной. Потому он терпеливо объяснил:
– Нет, не смущает, Алис. Мне нет до них никакого дела.
– Другого ответа от тебя, Верес, даже и не ожидал услышать, – рассмеялся Артем. Он стоял у окна рядом, подпирая плечом кирпичный выступ здания.
– Покажи, куда шел Кирилл, – нервно прошипел Вадим и почти уперся носом в стекло, больше не обращая внимания на ребят.
Только отражение, только тусклое изображение.
– Впусти!
Между тем его снова коснулись. И он, окончательно потеряв терпение, обернулся и почти разразился гневными возмущениями в сторону Алисы, как вдруг наткнулся взглядом на морщинистую женскую руку на своем плече. Выдержка подвела его: скривившись от отвращения, он отшатнулся к стене. Зато пожилой даме, стоявшей позади него, выдержки, похоже, было не занимать – она даже и в лице не изменилась при его весьма невежливой выходке. А еще ей было не занимать эпатажа: яркий макияж и маникюр, синее платье чуть ниже колен, короткая красная кожаная куртка, красные лакированные туфли, такого же цвета стильная шляпка и красный набалдашник на тонкой трости для ходьбы в руках.
Выждав пару секунд, Вадим глянул на друзей – Артем стоял на том же месте, косясь на пожилую даму, и молчал. Алиса только растерянно отрицательно повела головой.
– Кто-то собирает осколки, мальчик! – тем временем напористо произнесла женщина.
Она так жадно поедала светло-карие глаза Вадима своими мутноватыми голубыми, что становилось не по себе. Как вдруг она сильно сощурилась, приведя в движение морщинки на изрядно потрепанном временем лице, и заявила:
– Кто-то собирает осколки! Запомни это и будь предельно осторожен. Ты говоришь с отражениями, верно? И он тоже. А значит, сегодня ему мешаешь именно ты. Ты опасен и для него, и для его зеркала. Ведь ты раскроешь все его тайны и разрушишь настоящее, если намеренно разворошишь прошлое. Он не допустит этого и избавится от тебя. Безжалостно избавится! Береги себя, мальчик! Береги в себе себя!
Ну а дальше не успел Вадим и с мыслями собраться, не то, чтобы хоть что-то ответить эпатажной старушке, как она резво засеменила вдоль тротуара, бубня в трубку модного смартфона нечто неразборчивое. Тут же села в подъехавшее такси. Хлопнула ярко-желтая дверка с шашечками на боку, гул мотора, и машина со странной особой внутри затерялась в транспортном потоке.
– Вадим, – взволнованно произнесла Алисы и собралась сжать его пальцы в своих, но он не разрешил и резко высвободился. – Что такое «осколки»?
Если б он только знал! Однако он впервые о них слышал. Может, гениальный программист Артем Арофьев встречался с «осколками» на просторах интернета, и непременно поможет ему, но тот лишь пожал плечами.
Вадим прекрасно понимал: что-то во всей этой истории было не так… Да все не так! История получалась нелогичной. Не мог обычный ученик пусть и не самой обычной школы вот так запросто взять и сбежать в неизвестность. Не мог без разрешения администрации и директора покинуть учебное заведение круглосуточного пребывания, забыв прихватить теплые вещи, когда на улице глубокая осень. Обратно не вернулся, дома так и не появился. Его ищут вторые сутки полиция, волонтеры, представители школы, но без толку.
Что произошло? Сбежал? Вот так просто?
Нет, не сходится.
Лучшим решением виделось вновь попросить подсказки у отражений, и Вадим так и сделал. Ведь, чтобы поговорить с ними, ему и требовалось всего-то коснуться рукой любого зеркала, обычного стекла или воды, уверенно настоять, чтобы впустили, и уже там, по ту сторону реальности в чужом прошлом, задав интересующий вопрос, разгадать увиденные намеки. Конечно, немаловажно, чтоб после беседы его быстро отпустили в настоящее, иначе переизбыток чужих воспоминаний из стекляшек мог забрать его рассудок. Вот только разве все предусмотришь…
– Кирилл, – требовательно произнес Вадим, перебирая по стеклу пальцами. – Куда ты шел? И зачем? Где же ты? Покажи мне. Впусти!
Неожиданно в носу защипало, разболелся затылок, веки склеились и почему-то не разлеплялись, дышать не получалось вовсе – и Вадим задохнулся.
Ну конечно, это ведь отражения впустили его. А потом заговорили.
Глава 4. Верните меня назад
В отражениях Вадим или все еще нет, разобраться он пока не мог. Все потому, что в глотке его так мерзко саднило, что ни о чем другом не думалось. И только когда он прокашлялся и открыл наконец глаза, очутился в мутной пелене. Его охватила паника: он почти ничего не видел. В отчаянии он бросил руки в стороны, ища стены, но без толку – рядом не во что было упереться.
– Где я? – суетливо просипел он. – Где, где, где?
Безумно трещало в затылке – копошилось там непонятно что, тыкало. Потом перекатывалось вперед и тут же наваливалось на виски. Когда же Вадим дотронулся до век, то попал в липкие ресницы, а на пальцах остался склизкий налет.
– Что же такое случилось? – сдавленно прохрипел он. – Ослеп? Но когда? И почему?..
В груди свистело при каждом вдохе и выдохе. Казалось, легкие отжали досуха, как дряхлую поролоновую губку. А он через боль снова хватал ртом воздух и тут же глотал его.
– Идти, идти… – твердил Вадим, еле передвигая ноги и спотыкаясь на каждом шагу. – Мне нужно идти… Или замерзну…
Паршиво… Он уперся руками во что-то скользкое – стекло, может. Почти ничего не видел, кроме плотной белесой завесы. Щурился, тер глаза в надежде, что зрение вернется, но нет, они только сильнее горели и слезились.
Хуже стало, когда, оступившись, он споткнулся, и невидимый железный брусок вдарил ему под ребра, выбив воздух – Вадим сдавленно прохрипел, корчась в немом вопле. Когда же мучительное пекло в точке солнечного сплетения немного утихло, и он снова вдохнул, то иззябшей пятерней нащупал обидчика – перила.