Оксана Одрина – Слепые отражения (страница 2)

– А это ты зря! – упрекнул ее Артем. – Как можно вот так запросто на людях позорить старшего брата, Лисонька?

– Вот так и можно, Темушка, – хмыкнула Алиса. – К тому же, ты старше меня всего на полчаса.

– Да с тобой рядом каждый час жизни за год идет, – не успокаивался Артем.

– Не спорьте, – прервал их пререкания Вади и протянул девушке руку. – Алис, я не против, если дальше мы пойдем вдвоем.

– Вот тебе и два, – пробубнил Артем, обгоняя друзей, которые, несмотря на все его предостережения, теперь шли вместе. – Не советую тебе, Верес, вестись на Алискины уловки. Если что, я предупредил. Не жалуйся после.

Конечно, тут было о чем задуматься, только Вадим уже согласился на предложение Алисы и сдавать назад не собирался. А в «после» он и вовсе не верил. Зато он верил в себя и собственную обостренную интуицию, которая сейчас предупреждала об опасности. Потому вдоль изнанки набережной он брел осторожно. Без сомнения она лишь притворялась неряшливой тихоней, да и беззвучье ее обманывало. Один шаг в сторону от проторенной среди мусора тропы, и любая разбитая склянка могла пронзить ногу.

– Здесь внимательнее, – предупредил Вадим, обернувшись к Артему. – Смотрим, куда идем. Можем порезаться.

– Это понятно, – буркнул Артем, безуспешно распутывающий завязки под подбородком, которые одним неловким движением его рук из потешного бантика превратились в узел.

Охваченная беспокойством Алиса только кивнула и крепче сжала ладонь Вадима.

– Верес, а почему ты пришел именно сюда, если не секрет? – непонимающе пожал плечами Артем, так и не справившись с узлом и оставив все как есть. – Река – это далеко не зеркало. И картинки в ней не самые четкие.

– Мне не нужны зеркала, Темыч, – обойдя стороной кучу битых бутылок, отозвался Вадим. – Мне нужны только отражения. И качество их не имеет для меня никакого значения. Важно количество. А река – это такое гигантское скопище всевозможных городских отражений, что и искомое мною скорее всего здесь есть. Ведь вода особый проводник для них. И потому любая мелкая лужа даже на окраине со своей памятью доступна мне прямо отсюда. Главное, чтоб меня впустили в эти самые отражения. И выпустили…

Под ботинками вновь проскрипели осколки стекла, и еще одна лестница осталась за спинами ребят, а впереди показался долговязый бурьян, который заговорщически шуршал, раскачиваясь на ветру.

Решительно раздвинуть сухие стебли и шагнуть в щетинистые заросли первым, оказалось не самой блестящей идей Вадима. Кроссовок его сразу чавкнул, хватил ледяной жижи из лужи и промок насквозь. Рывком высвободившись из рук Алисы и преградив ей дорогу собой, он запрыгнул на сухой пяточек из асфальта чуть правее болота и без отговорок залепил самому себе жирный минус за несобранность и невнимательность.

Между тем друзья обошли его стороной и, умудрившись даже подошвы обуви не испачкать, уже выбрались из бурьяна, а он все так и пыхтел от раздражения к себе и месиву под ногами, пока не услышал удивленный возглас Алисы:

– Ого, смотрите, что здесь!  Настоящая выставка самобытного искусства под открытым небом!

Едва Вадим обернулся, как у него дыхание перехватило от восторга. Он победно щелкнул пальцами и чуть улыбнулся. Казалось, удача вновь на его стороне.

– Тут не поспоришь, Алис, – хмыкнул он, в три прыжка добравшись до нее. – Редкостные экспонаты. Я бы даже сказал, штучные.

Это было именно то, что он искал – высокая бетонная стена, которая тянулась почти вдоль всей набережной, от низа до верха исписанная граффити: от одинокой идиотской фразы о безответной любви до глобальных полотен о смысле жизни. Непрезентабельная живопись пестрила красками и образами. Здесь по соседству теснились нескладные люди, бесформенные животные и непонятные существа с витыми рогами, клыками и копытами, извивающиеся в огне. Настроение Вадима тут же улучшилось.

– Не то дьяволята в аду куражатся, – усмехнулся раскрасневшийся Артем, привалившись плечом к плечу самого тщедушного чертика на стене. – Не то козлов жарят.

– Я склоняюсь к козлам, – пренебрежительно заявил Вадим. – Хотя и дьяволят не исключаю. Второразрядное искусство, оно такое. И создатели этих творений, похоже, далеки от классического видения мира и себя самих. Экспериментаторы, так сказать, а на деле бездари.

– Точно! – восторженно воскликнул Артем, щелкнув пальцами. – Хотя, по-моему, творец до дьявола почти дотянул и…

– Ага, – усмешкой перебила брата Алиса. – Рога и копыта у этих сущностей, конечно, есть, но цельный образ падших ангелов вызывает даже у меня не страх, а смех.

– Ошибочка здесь, Артем, – прыснул Вадим. – С дьяволом то умеючи обращаться нужно – искусно. Впрочем, как и с козлами.

Искорка лукавого взгляда блеснула из-под ресниц Алисы, следом Артем расхохотался. Вадим же лишь сдержанно улыбнулся и принялся исследовать неприглядные шедевры.

Исследования оказались весьма успешными: тут нашлись и те уродцы, показанные ему на другом берегу – двое кривых парней с черными глазами. Они смотрели друг на друга. Одного из них изобразили в треснувшем в зеркале. И надпись на груди у того, что в отражении: «Ты ошибся!»

– Вадим, – встревожено позвала Алиса. – Посмотри, там еще какое-то странное зеркало.

И в самом деле, на растрескавшемся бетонном покрытии у стены правее двух кособоких парней стоял острием вверх крупный осколок зеркала. Имелись здесь и еще стекляшки – они громоздились рядом колкой горкой, смотрели исключительно друг на друга и больше не отражали. Одинокому же повезло больше. Пожалел его, похоже, какой-то случайный прохожий, пристроил к ограждению зеркалом наружу и оставил пялиться в тяжелое осеннее небо.

– Смахивает на ловушку, – неожиданно став чересчур серьезным, предупредил Артем.

– Что за бред, Арофьев, – выговорил ему Вадим. – Это просто разбитое зеркало.

Вадим присел, уперся коленями в мокрый бетон и отер стекло от грязных пятен, которые остались после недавнего дождя.

– Не дуйся, и тебе света еще достанется, – протянул он, обращаясь к осколку. – Поговори со мной. Успеешь еще в кучу ненужности. Впусти.

Внезапно мимо него промчалась пассажирская маршрутка, сигналя, что есть силы.

– Куда прешь, псих! – завопил водитель, на секунду высунувшись из кабины. – Не хочешь жить, не мешай другим!

Вадим подскочил на месте, и ужаснулся. А ужаснуться было от чего – кричат ведь ему. Это он – псих, потому что стоит на разделительной полосе на стыке перекрестка двух дорог, не способный сделать и шагу. Необъяснимым образом он прилип к разметке на асфальте и не чувствовал ног.

Ну конечно, он в отражениях! Его впустили, а это значит, отражения согласны говорить с ним. Ему же нужно только сосредоточиться и услышать их.

Он дернул головой в сторону – старая образцовая часть города, самый центр. Слева теснился уютный сквер с деревянными скамейками, за которым горделиво возвышался стильный драмтеатр. Справа зазывал прохожих в гости фасонистыми вывесками огромный торговый центр, где при желании купишь все, что нужно, отдохнешь и перекусишь. Левее жался цирк, вернее каркас его светлого будущего, которое никак не наступало вот уже второе десятилетие. Позади – грандиозный компьютерный центр, выросший за пару лет из скромного двухэтажного сервисного центра в девятиэтажную электронную вселенную. Впереди важничала историческая часть города: старые трех и четырехэтажные дома, которые коммунальщики год от года старательно мажут, штукатурят и красят – возвращают былую красоту. Дома же после зимы вновь линяют, рассыпаясь серым прахом на асфальт под ноги прохожим.

Чуть дальше по улице, по стене кирпичной пятиэтажки, неожиданно скользнул слепящий блик, и Вадим прищурился. Подворотня там, не иначе, вон и облезлая арка. Темно внутри, людей не видно, а блеск не успокаивался. Еще и еще ударял свет ему в глаза, словно одергивал: «Чего стоишь-то? Оглох?»

Верно! Слышит он. Зеркало это! Подворотня! Значит, Коваля нужно искать именно там. Показали ему, что просил.

– Спасибо! – воскликнул Вадим, широко улыбнувшись.

Ликуя от того, что общение с отражениями сегодня вышло таким простым, быстрым и безболезненным, он крутанулся на одной ноге и шагнул на пешеходную разметку под зеленый сигнал светофора. Запоздало обернувшись влево, он, конечно, резко дернулся назад, но было поздно. На него на бешеной скорости несся грузовик с прицепом. Вадим похолодел. За рулем сидел тот уродец из странного зеркала на стене с граффити. «Ты ошибся!» – кричала надпись на драной майке на его груди. На капоте белоснежной кабины словно из неоткуда вдруг проступило изображение: три румяных яблока и в багровых кровоподтеках надпись «Спелые решения». Вот только времени, чтобы разобраться в происходящем Вадиму не хватило: визг тормозов и брызги кислого яблочного сока из-под исполинских колес фуры в секунду оборвали его жизнь. Скрип, грохот, скрежет, удар…

Что такое „Спелые решения“, папа?..

Глава 2. Ты выжил

Яблоки в жизнь Вадима пришли три года назад, когда ему не исполнилось и семнадцати. Если б он только знал тогда, чем закончится его очередной приезд к родителям в загородный дом – приезд из школы, где он учился и жил всю неделю, то многое могло сложиться иначе. Только он не знал. И многое так и не сложилось.

Его отец – Андрей Андреевич Верес был известным в городе полицейским. К тридцати восьми годам папа дослужился до весьма важного звания. Человеком он был высоких амбиций, гордый, заносчивый, неприступный и невероятно упрямый. Не доказать ему ничего о себе и не переубедить, если мнение его о тебе уже сложилось. Не оправдаться, когда обвинял.