Оксана Лис-Грей – Хэллоуин (страница 3)

Разглядев всего себя в зеркале, я после неторопливо вышел из своей комнаты в довольно длинный коридор, нашего большого поместья. Закрыв за собой дверь в свою комнату, я неторопливо направился вниз, в столовую, где меня уже ждал мой утренний горячий завтракать.

Глава 2

Оказавшись в столовой своего родительского поместья, меня даже ничуть не удивило то, что там уже давно никого не было. Ведь мои мама и папа всегда вставали раньше нас и поэтому, они и завтракали раньше, чем я и Клаус. Сев за отведённое мне место за нашим обеденным столом я начал с большим нетерпением ждать, когда же мне наконец-то принесут мой утренний завтрак.

Обеденная комната, в которой я всё это время находился, была обставлена по последнему писку моды. Она была довольно очень богата обставлена все возможной мягкой мебелью. Дорогим по тем временам антиквариатом, который мой отец привозил каждый раз с собой, когда возвращался обратно домой после долгой поездки в далёкие заморские страны. Огромными почти в человеческий рост каменные скульптуры из белого мрамора, гранита. Которые изображали в своих образах неких людей и животных.

Что меня больше всего поражало в этой комнате? Так это огромные белые окна, на которых висели довольно длинные почти до самого пола, кроваво-красные шторы из настоящего бархата. Окон в этой комнате было ровно шесть штук. Посередине этой комнаты, где мы всей семьей по вечерам обедали и устраивали благотворительные приёмы и деловые встречи, стоял огромный аристократический стол из настоящего дуба, который был полностью покрыт белой велюровой краской. На крышке, которого была постелена белоснежная с голубыми лентами и бантиками скатерть, которую мой отец привёз с собой в подарок маме. Мне очень нравилась эта скатерть ведь она отражала собой некую чистоту и гармонию в нашей семье и в отношениях моих родителей друг к другу. Ведь они очень сильно и крепко любили друг друга и всегда доверяли, и поддерживали друг друга в любой сложившейся жизненной ситуации.

Скатерть, которая украшала собой крышку нашего стола, была не единственным украшением этой огромной гостевой и обеденной комнаты. Возле стола, который, кстати говоря, был почти пятнадцать метров в длину и два метра в ширину, стояли такие же красиво украшенные белоснежными чехлами, мягкие кресла с голубыми лентами и бантиками сзади. Комната, в которой мы почти всегда проводили все торжественные мероприятия, была по настоящему красивой и очень большой, я даже бы сказал огромной. Ведь мои родители всегда любили роскошь и почти никогда, ни в чем себе не отказывали.

Продолжая сидеть на своём почётном месте за семейным, обеденным столом я с большим нетерпением продолжал ждать, когда же мне наконец-то принесут мой утренний завтрак. От нетерпения я готов был уже съесть, стоящие напротив меня свежесрезанные цветы в белой прозрачной вазе. Которая стояла тогда там на столе.

По правде сказать, ваза с цветами была не единственным украшением этого стола. Помимо ваз, а их там было около пяти штук, там ещё стояли и три железных подсвечника из чистого серебра с тремя вставленными в них восковыми свечами. Каждый из подсвечников, находился на определённом расстоянии друг от друга, которое разделялось вазой с цветами. Но подсвечники были не единственным средством освещения этой красивой и широкой комнаты. Главным источником всего света в ней, были четыре, довольно огромные, хрустальные люстры, которые весели под самым потолком нашего поместья. Эти огромные, хрустальные люстры были некой редкостью, так как являлись самым дорогим украшением для богатого дома. Только человек с хорошим достатком и заработком мог позволить купить для себя и своего поместья такие люстры. И одним из таких людей, как раз-токи и был мой отец. Он специально заказывал эти люстры у их некогда создателя. В общей стоимости они обошлись ему в двадцать пять тысяч золотых монет. Дорого, конечно, но учитывая денежное состояние моего отца, он мог позволить себе такое.

Шло время, а моего утреннего завтрака, как не было, так и не было. Продолжая, сидеть на своём месте, я уже постепенно начал медленно уходить от скуки под стол. И всё чаще заглядываться на стоящие, на столе цветы в вазе, которые мне тогда казались очень даже съедобными.

Я уже было собирался оторвать от них парочку свежих бутонов и зелёных листиков для того, чтобы немного пожевать их, как вдруг неожиданно, деревянная дверь в нашу обеденную комнату начала постепенно с невыносимым скрежетом раскрываться. Этот скрежет мог вывести кого угодно из себя, так как он был просто невыносимым для любого человеческого уха. Развалившись в своём кресле, я медленно посмотрел на открывшуюся дверь, из-за которой вскоре так же медленно выкатился небольшой столик на круглых колёсиках. Увидев этот столик, на котором находился мой долгожданный утренний завтрак, я очень сильно обрадовался этому.

– Ну, наконец-то! – произнёс одушевлённо я, аккуратно вылезая из-под стола и садясь обратно на своё кресло

– Я прошу у Вас прощение сир, за то, что заставил Вас так долго ждать, – изменился передо мной наш дворецкий Чарльстон, подкатив по ближе ко мне тот самый небольшой столик на колёсиках. – Просто на кухне, произошли не большие неприятности, – ставя передо мной мой утренний завтрак, добавил он.

– Ничего страшного, Чарльстон, – посмотрев на свой утренний завтрак, ответил я. – Я уже, как-то привык к тому, что мой утренний завтрак всегда опаздывает для меня.

– Вас это не огорчает, сир? – посмотрев на меня, спросил он.

– Ничуть, Чарльстон, – ответил я и с большим интересом стал, разглядывая то, что было тогда у меня на тарелке. – Это иногда становится даже – забавным.

– Ясно, сир, – произнёс мне в ответ наш дворецкий, стоя всё это время около меня.

Посидев немного на своём месте и слегка погрустив, я вскоре глубоко и печально вздохнул. Затем, усевшись, как следует на своём кресле я довольно энергично хлопнул в ладоши и слегка потёр их.

– Ну, что ты приготовил мне на завтрак, на этот раз? А? Чарльстон? – одушевлённо посмотрев на него, спросил нашего дворецкого я.

– Сегодня, я приготовил для Вас, сир, Вашу любимую яичницу с тремя кусочками бекона. Кусочек шоколадной Шарлотки и свежий, только что заваренный колумбийский кофе, – ответил на мой вопрос Чарльстон.

Услышав описание своего утреннего завтрака, я очень сильно обрадовался этому. Так как я очень сильно любил то, что совсем недавно перечислил мне наш старый дворецкий Чарльстон. Кроме, разумеется, кофе. Мне как-то особо не разрешалось пить его. Но втихаря от мамы я все же пробовал этот запретный напиток для себя.

– У-у-у…! Это здорово! – радостно воскликнул я, внимательно разглядывая свой утренний завтрак. – Ну-с, приступим!

Положив затем себе на колени белую тряпочку, которая являлась неким щитом для моих чистых брюк от капель жира и крошек я с большой радостью и аппетитом, приступил к своему утреннему завтраку.

– Приятного Вам аппетита, сир, – поклонившись мне в знак почёта и уважения, произнёс стоящий все это время рядом со мной Чарльстон.

– Спасибо, Чарльстон, – причмокивая, поблагодарил его я, не отвлекаясь не на одну минуту от своего утреннего завтрака.

– Я Вам ещё нужен, сир? – посмотрев на меня, спросил он.

– Нет, Чарльстон, ты можешь быть свободным, – проглотив хорошенько прожёванную пищу, произнёс я.

Получив мой ответ, Чарльстон ещё раз поклонился мне в знак почёта и уважения и неторопливо вышел из нашей обеденной комнаты, не забыв закрыть за собой деревянную дверь с другой стороны.

Когда Чарльстон ушёл я снова остался совсем один в обеденной комнате. Доев приготовленную им яичницу с кусочками бекона и допив горячий, свежо сваренный колумбийский кофе с шоколадным кусочком шарлотки я неторопливо вышел из обеденной комнаты и направился к парадному выходу. Возле которого меня уже ждал нас старый дворецкий Чарльстон. Подойдя к нему, я надел на свои руки тёмно-синие замшевые перчатки, которые Чарльстон любезно мне протянул.

– Карета уже подана, сир, – смотря на то, как я одеваю на свои кисти перчатки, произнёс он.

– Очень хорошо, – одев на свои руки перчатки, произнёс я, не поднимая глаз.

Поправив пальчики в перчатках, я глубоко вздохнув, посмотрел на стоящего рядом со мной Чарльстона.

– Клаус, уже уехал? – спросил про брата я.

– Да, милорд, Ваш старший брат, сер Клаус уже давным-давно покинул Ваше родовое имение и отправился в своё учебное заведение на занятия, – ответил на мой вопрос он.

– Ясно, – произнёс с грустью я.

Посмотрев на своё отражение в большом зеркале, которое было в нашей прихожей и поправив свою коллежную форму я с небольшой грустью в голосе снова спросил нашего дворецкого:

– Ответь мне, пожалуйста, Чарльстон, почему каждое своё утро я должен отправляться в это учебное заведение? Куда меня ровно год назад с распростёртыми объятьями приняли в качестве своего ученика? Что в неё такого особенного? Раз оно так популярно среди здешних аристократов.

– Ну, во-первых: это учебное заведение было основано в 1862 году, знаменитейшим медиком и доктором медицинских наук Франшизам Элеоноре Борте. Который открыто, практиковал медицину и всё, что с ней было связано, – поправляя на мне мой европейский кафтан, произнёс мне в ответ наш дворецкий Чарльстон.