Оксана Гринберга – Первое правило семьи Райс (страница 48)

— Но вы не должны были этого делать! — возмутилась я. — Неужели вы не слышали, что я вам сказала в лазарете? На меня можете не рассчитывать, я не стану ни в чем участвовать!

— Король Имгор желает обнять собственную дочь, — как ни в чем не бывало заявила мне магесса Финли.

Про принца Рореда, конечно же, она не упоминала, словно его не было и в помине. Им было куда удобнее считать меня дочерью Имгора, если это могло помочь тому обзавестись новыми сторонниками и продолжить борьбу за трон.

Мои возражения, подозреваю, магессу Финли лишь позабавили. Да и какие могут быть возражения у разменной пешки в большой политической игре?

По ее разумению, мне надлежало держать язык за зубами, хорошо учиться и в нужное время отправиться в Хастор. На этом моя роль заканчивалась, потому что не я, а другие приведут Имгора на трон Центина, тогда как мне всего лишь нужно будет улыбаться и говорить: «Да, папочка!».

И вот тогда-то я решила, что ни в коем случае не стану спорить с магессой Финли. Вместо этого буду держать язык за зубами, как она хотела, хорошо учиться, а затем вся наша четверка отправится в Хастор.

Там я донесу до Имгора и его окружения, что ни в гражданской войне, ни битве за трон Центина я не участвую.

Вообще ни в чем!

На меня они могут не рассчитывать, потому что я — Аньез Райс, и никакая не Гервальд, несмотря на лунную метку на моем плече!

…Уже через неделю мы догнали первую четверку в рейтинговой таблице и уверенно продолжали набирать очки.

— У нас все получится! Осталось совсем немного! Совсем чуть-чуть поднажать! — помню, как восторженно твердила Инги, а парни сдвигали за это чарки, когда мы в очередной раз собрались в трактире на границе Первого и Второго кварталов, чтобы отпраздновать нашу, несомненно, грядущую победу в отборе.

Еще через неделю в этом не сомневался уже никто — не только мы, но и преподаватели, поэтому нас принялись готовить к поездке в Хастор.

Мое расписание запестрело дополнительными занятиями — в нем были как уроки по Высшей и Драконьей Магии, так и консультации по Стихийной и Некромантии.

Последние оказались тем самым наказанием, которое придумал мне декан за мое зеленое развратное платье, место на углу улиц Бекона и Скрипучей в Клоаке и «пол фартинга, если по-быстрому».

У моей четверки расписание оказалось немного другим.

Инги вместе с Йенном много времени проводили на стадионе, совершенствуясь во владении мечом вместе с магистром Талливаром. Эстар, все еще не отчаявшийся получить мое согласие, оттачивал Стихийные заклинания, а заодно совершенствовался в Ментальной магии.

К тому же, у нас были три командные тренировки в неделю, которые вел сам архимаг Ибр и гонял нас как сивых коз, и по два часа хасторского каждый день. Его преподавал такой же древний, как и магесса Финли, магистр Индерих, перебравшийся в Изиль из Меерса.

И время текло, бежало так быстро, что его было уже не остановить. Как-то ночью выпал снег, и все вокруг стало белым-бело, но я едва это заметила. Да и на зимние забавы у меня совершенно не хватало времени.

Все-Магические Игры стартовали в Меерсе в середине декабря. Оставалось совсем немного, и черные кареты с гербом Центина — золотым львом на распаханном поле — помчат нас во весь опор на запад, в столицу Хастора. Так что мы готовились изо всех сил.

В конце ноября неожиданно пришло письмо от отца. Папа сообщал, что скоро у меня появится мачеха и сводный маленький брат. Они с Несой планируют небольшое семейное торжество, — венчание, — как раз на моих весенних каникулах, чтобы я смогла приехать в Калинки.

По тону послания становилось ясно — отец немного растерян из-за столь разительных перемен в своей судьбе, но рад и держится молодцом.

В ответном письме я поздравила его и Несу, в конце приписав, что весной непременно буду. Но, судя по всему, сперва я отправлюсь защищать честь Центина в Хастор, где мы поборемся за первое место.

По крайней мере, сделаем все зависящее, чтобы так оно и было.

И пусть папа учил меня не показывать свои магические способности без нужды, но мне казалось, что пришло время узнать, на что я способна на самом деле.

На этом и закончила свое послание.

Написать отцу об отметке Гервальдов так и не решилась. Да и опасно это — мало ли, вдруг нашу почту читают внимательные глаза из Тайной Службы короля Ийседора?

Впрочем, уже скоро мысли об отце, Калинках и лунной метке на плече вылетели из головы. Расписание нам составили такое, что мы учились до поздней ночи, а заодно два раза в неделю патрулировали от заката до рассвета.

Пусть в Первом Квартале жили местные богачи, нам нашлось, чем там заняться. То возницы подерутся, не уступив друг дружке дорогу, то придворные маги загуляют. Примутся запускать в небо несанкционированные фейерверки или же пугать соседей иллюзорными чудищами.

Обессиленная, я возвращалась в свою комнату, падала на кровать, чтобы… немного полежать, затем подняться и усесться за учебу.

И делала это так долго, пока Залавита не начала прятать от меня книги и словари по хасторскому, гасить магические светлячки, заставляя немедленно отправляться спать.

Заодно пугала меня тем, что нажалуется декану или ректору и попросит их научить ее заклинанию подавления воли. Применит его ко мне ночью, когда я сплю и воля моя слаба, и будет кормить насильно.

Потому что, по ее словам, что на меня стало страшно смотреть из-за чрезмерной худобы.

Подозреваю, страшно смотреть было не только Залавите. Зря Эстар волновался — предложений прогуляться после занятий и посмотреть на звезды, а заодно желающих пощупать мою грудь или же задрать подол каждым днем становилось все меньше и меньше.

Наверное, на моем лице откровенно было написано: лучше трогать, иначе прибьет и не заметит.

Только на индивидуальных занятиях с Джеем Вилларом я отдыхала от всего, потому что в его кабинете мне было дозволено ни о чем не думать.

Уже на первом занятии декан разрешил мне скинуть тяжелые туфли, которые я надевала на тоненькие шерстяные чулки из Детрии — страшную редкость, за безумные деньги раздобытую Залавитой.

В старом замке академии, несмотря на разожженные камины и подогретые магией аудитории, по переходам и галерея гуляли зимние суровые ветра. Они задували под подолы, холодили ноги, норовя забраться все выше и выше.

Поэтому я залезала с ногами в большое мягкое кресло, одергивала ученическую мантию, под которую надевала — ну и пусть наш декан этого не видел! — самое лучшее свое платье. Накидывала на плечи вязаный плед, который Джею Виллару прислала его матушка, а он принес его из своего коттеджа, подозреваю, специально для меня.

Затем долго-долго смотрела на разожженный камин и пляшущие по осиновым поленьям языки огня и ничего, ничего не делала!..

Потому что оказалось, нет никаких индивидуальных занятий по Некромантии, которыми он так меня так пугал. Вместо них были сладости и горячий шоколад в красивой кружке, дожидавшийся меня на инкрустированном столике.

Заодно я смотрела, как Джей Виллар возился с учебными свитками или показывал мне что-то из новых заклинаний — исключительно ради забавы, а не для того, чтобы чему-то меня научить.

Или же он принимался разбирать старые записи архимага Офина и семейные архивы Вилларов, комментируя то, что казалось ему интересным. Либо садился в кресло напротив и потягивал ароматный кофе.

Мы разговаривали, а я всех сил старалась не потеряться в его синих глазах. Напоминала себе о четырех правилах семьи Райс — вернее, о последнем из них, — понимая, что, стоило мне выбраться из Калинок, как я из рук вон плохо следую отцовским заветам.

Джей Виллар тем временем расспрашивал о моей жизни в деревне, внимательно слушал об отце и его научных трактатах. Рассказывал о своей семье — оказалось, его воспитал отчим, потому что родители разошлись, когда он был еще маленьким.

Затем переходил на излюбленную тему — поиски древнего артефакта.

Разворачивал на большом столе старые, полуистрепанные карты, которые он скупал у торговцев и пиратов в порту Изиля. Я склонялась вместе с ним над пергаментами, глупо радуясь каждый раз, когда мы случайно соприкасались руками.

Водила пальцем по изгибам неведомых мне берегов, очерчивая контуры стран — тоже пыталась отыскать сказочный Алерон.

Мне казалось, Густав Тэрис имел ввиду затерянный город, и, стоит лишь проявить чуть больше внимания, то мы его обязательно найдем.

Конечно же, ничего мы не отыскали, но какое же это было чудесное время!

А еще Джей Виллар смотрел на меня. В его синих глазах отражались отблески огня из камина, и в такие моменты их цвет казался мне чернее ночи.

Не только это — в его глазах было нечто такое, что безумно меня волновало.

Но потом, сидя в кресле и рассматривая сквозь полуприкрытые ресницы его склонившуюся над свитками высокую фигуру, уверенный профиль, длинные нервные пальцы, под которыми рождалось настоящее магическое волшебство, — я думала…

Догадывался ли Джей Виллар, насколько он привлекателен?

Пусть наш декан не был таким лощеным красавцем, как магистр Дирин, с аккуратно расчесанной бородкой и роскошными рыжими кудрями, но…

Какой уж тут магистр Дирин!

Я бы не взглянула в его сторону и дважды, сколько бы он ни чесал свою бороду или ни переводил на себя дорогие остарские духи.