Оксана Гринберга – Первое правило семьи Райс (страница 20)
Но мама не двигалась. Смотрела на Тагора, и свеча подрагивала в ее руке.
— Что здесь произошло? — наконец, выдавила она из себя. — Почему здесь повсюду… магия⁈
— Все очень просто, — отозвалась я. — Он пытался меня изнасиловать, — и указала ей на Тагора. — Пробрался в мою комнату, нацепив амулеты с магелитом, а затем на меня накинулся. Мне ничего не оставалось, как только защищаться. За это он меня избил.
С этими словами я прикоснулась к разбитому лицу. Посмотрела на маму, ища у нее… Нет, не защиты — я искала у нее поддержки.
И еще — справедливости.
Но если она не в силах справиться со своим пасынком, то пусть хотя бы известит о произошедшем своего мужа, а тот призовет Тагора к ответу!
Но мама молчала, не спуская с Тагора глаз.
— Здесь не произошло ничего такого, — неожиданно произнес тот, — ради чего стоило бы будить моего отца! И вот еще, если до него дойдут хоть малейшие слухи об этом… столь незначительном инциденте, то ваши прегрешения, моя дорогая мачеха, — он уставился на мою маму, — тотчас же станут ему известны. К этому времени их набралось довольно много, потому что вы были совершенно неосторожны! Поддельные банковские чеки, когда вы превышали свое месячное содержание… Внушительный кредит у ювелира, который вы гасите, выдавая его за счета от поставщика вина…
Мама беззвучно охнула.
— Не только это, — с презрением в голосе продолжал Тагор. — Думаю, отца может заинтересовать тот факт, что несколько дней назад вас видели в закрытой ложе на премьере вместе с лордом… Я запамятовал его имя! Но ведь я могу и вспомнить, а заодно найти свидетелей, которые в подробностях расскажут отцу, где именно и как давно вы встречаетесь со своим молодым любовником, лордом Гетри!
Закончив свою речь, Тагор окинул нас торжествующим взглядом.
Мама продолжала молчать, застыв, словно статуя Трехликому.
Вот и я тоже промолчала, когда Тагор развернулся и ушел. Закрыл за собой дверь, а я приложила руку к разбитому лицу, пытаясь остановить кровь из разбитой губы. Услышанное в этой комнате не укладывалось у меня в голове. Вместо этого в ней вертелась глупая мысль…
Всего через несколько часов у меня вступительные экзамены, а я в таком ужасном виде! Что, если меня не впустят в академию⁈
Наконец мама очнулась.
— Убирайся! — приказала мне, и в ее голосе прозвучала неприкрытая ненависть. — Прочь из моего дома, и чтобы ноги твоей здесь больше не было! Собирай свои вещи и живо уходи!
— Но, мама! Я ведь ничего не сделала!..
— Вон! Моя дочь давно уже умерла и похоронена в Калинках, а вот кто ты такая⁈ Я тебя не знаю и знать не хочу!
Слезы… Слезы обиды потекли по моему лицу. Смешиваясь с кровью, они щипали раны, затем попадали в рот, отчего вкус у них был горьким-прегорьким.
— Я не позволю тебе разрушить свою жизнь также, как не позволила сделать это твоему отцу! Тебя давно уже нет, Аньез! У меня давным-давно нет дочери!
Вот что она мне сказала, а затем смотрела холодно и безразлично, как я натягивала свое старое платье. Его все-таки не сожгли, вместо этого оно висело в гардеробной, отглаженное и выстиранное.
Затем я нагнулась за сапожками и наконец прижала к груди вещевой мешок.
Вот и все!
Нам больше не о чем было говорить, и даже прощаться не было никакой нужны. Я умерла в Калинках четырнадцать лет назад, а мертвым даже с помощью некромантии не достучаться до живых, которые существуют в своем собственном мире. С виду — из драгоценных камней, а на самом деле сотканном из паутины поддельных счетов, измен и обмана.
Что же касается лорда Кеттера… Даже если он придет за ответом этим утром, то он меня уже здесь не застанет.
Я не знала, стоило ли верить ли слова Тагору — можно ли хоть кому-то верить в этом доме⁈ Не имела понятия, думал ли Райар Кеттер на мне жениться или же собирался привезти сувенир из Центина. Дорогую игрушку — магессу, дважды спасшую ему жизнь, и единожды — королю Имгору.
Зато я знала другое. Нам с ним больше было не по пути, потому что Боги развели нас в разные стороны, давным-давно все решив за нас.
Вскоре я шагнула в теплую ночь Изиля, и дверь особняка Вейров закрылась за моей спиной. Два ночных лакея отправились проводить меня до ворот, а заодно и проследить, чтобы я не вздумала возвращаться назад.
Но у меня и в мыслях такого не было!
Прижав к груди мешок, я побрела по направлению к «Веселой Вдове», со смешком подумав, что мой внешний вид как раз соответствует тамошнему контингенту, и меня примут за свою!..
Не удержавшись, все же оглянулась, почувствовав, как в груди поднимается недобрая волна.
Быть может, стоит сжечь этот особняк, не оставив здесь камня на камне? Отомстить всей семейке Вейров? Ведь один меня продал, второй пытался изнасиловать, а третья жестоко предала!
Но не я, а Трехликий был им судьей, и я почти не сомневалась в том, что каждый в этой семье получит по заслугам.
Что же касается меня… Я так долго мечтала стать свободной, и моя мечта наконец-то сбылась!
И вот я бреду в полнейшем одиночестве по ночной столице, теплый ветер с запахом фиалок и мусорной гнили шевелит мои растрепанные волосы — я так и не успела завязать их в косу.
Вновь приложила руку к разбитому лицу.
Экзамены уже совсем скоро, и мне не помешало бы умыться, привести себя в порядок, а затем попытаться хоть немного поспать.
Тут из-за угла вывалился пьяница. Присвистнул, завидев меня, выкрикнул что-то непристойное, но приблизиться не решился. Кольцо Огня, которое я стряхнула со своих ладоней, заставило его изменить свои намерения.
Он повернулся и кинуться прочь со всех ног. За ним во все стороны бросились напуганные крысы, рыскавшие в поисках пропитания, справедливо рассудив, что с магессой лучше не связываться, ибо себе дороже.
Лорд Райар Кеттер граф Триронга так и не явился за своим ответом на следующее утро. Вместо того, чтобы приказать запрячь экипаж и отправиться из арендованного на улице Святого Израна особняка к дому лорда Вейра, его черная карета что есть мочи неслась по Западному Тракту.
Копыта лошадей отбивали сумасшедший ритм, и уже скоро крепостные стены и высоченные шпили храмов Изиля остались далеко позади.
Райар спешил в Хастор.
Верный человек из тайной канцелярии короля Ийседора успел сообщить, что Райара собираются арестовать по подозрению в причастности к бегству Имгора Гервальда. Но когда отряд королевских магов прибыл к арендованному особняку, то хозяина внутри уже не оказалось.
Райар сменил лошадей на переправе через ленивую реку Анырь, что в полусотне километров от столицы. Свежая четверка снова полетела на запад, а он уставился в светлеющее небо через окно кареты.
По дороге Райар размышлял о том, что подумает о нем Мири, когда он не явится за ответом, а потом и вовсе пропадет из ее жизни. Но он больше не мог оставаться в Изиле — ему пришлось немедленно бежать.
Ищейки короля Ийседора давно уже шли по его следу, но на этот раз они подобрались слишком близко. Также близко, как и на севере, когда Мири затянула его рану, после чего отвела глаза погоне.
На этот раз пришел черед Райара отвести подозрения от нее.
От этой мысли заныло где-то в районе груди, и он нашел в себе силы признать, что болит вовсе не бывшая рана от клинка, прошедшего всего в паре сантиметров от сердца.
Причина была в другом.
Он чувствовал себя так, словно с юной магичкой — нет же, магессой! — он оставлял в Центине часть себя.
Еще через час после переправы Райар приказал кучеру свернуть в лес. Карета долго тряслась по узкой и заросшей травой колее, пока Райар не подал знак остановиться. Распахнув дверь, он выпрыгнул на сухой мох лесной опушки.
— Дальше я сам, — он похлопал по плечу верного Имхала. — Возвращайся в город.
— Слушаюсь, милорд! — отозвался пожилой кучер.
— В ближайшее время мы с тобой не увидимся, но ты знаешь, с кем связаться, чтобы получить награду за верную службу.
Тот кивнул.
— И вот еще, Имхал, у меня будет к тебе просьба, — добавил Райар.
— Все что пожелаете, милорд!
Райар протянул ему запечатанный свиток.
— Из рук в руки, но так, чтобы без свидетелей.
— Обижаете, милорд!..
Райар кивнул — у него не было причины сомневаться в преданности Имхала.
— Отдашь это Миринде Орейге, племяннице лорда Вейра. Но уничтожь письмо, если что-то пойдет не так.
Вскоре карета укатила, подпрыгивая на ухабах и переваливаясь через коряги на лесной дороге, а Райар двинулся вглубь чащи. По охотничьей привычке он ступал осторожно, стараясь, чтобы сухие ветки не хрустели под сапогами.
Наконец вышел на залитую утренним солнцем поляну. Капли росы блестели словно перламутр, а под зелеными зонтиками листвы алела первая земляника.
Райар остановился, мысленно призывая Севурга, потому что он не был магом в привичном понимании этого слова. О нет, он был кем-то совершенно другим!