Оксана Головина – Сердце Томарина (СИ) (страница 4)
Он едва мотнул головой, отрицая и глядя на сонную девушку.
— И тебе не бывает больно?
Призрачный силуэт Лейтона стал чётче, полностью скрывая пугающий скелет. Казалось, что следующий свежий порыв ветра, врывавшийся в одно из распахнутых окон, развеет его, вынуждая исчезнуть. Умай осторожно протянул руку, так и не решившись коснуться щеки девушки, где была едва приметна сходящая ссадина.
На какой-то момент, будто не справляясь с неведомой магией, свечение пропало, являя истинный облик сидевшего рядом с Вандой мужчины. Тёмные волосы падали спутанными прядями на лоб, скрывая подсохшую рану. Перепачканная пеплом и кровью рука замерла, не смея прикоснуться к задремавшей девушке. Карий взгляд призрачного воина заискрился огнём, когда не смог сдержать чувств, и разбитые губы едва дрогнули, безмолвно произнося короткое «нет».
— Лейтон? — Ванда открыла глаза, поворачиваясь к нему.
Она тепло улыбнулась, замечая, что привычно бледно сияя, трудяга умай по-прежнему сидел рядом и не сбежал, пока едва не уснула.
— Так на чём мы остановились? Знаешь, твои наручи меня сегодня очень выручили. Я так благодарна тебе за подарок. И ещё...
Девушка поднялась, следом за нею встал и умай.
— Откуда ты знаешь девиз боевого факультета? Я прекрасно видела, что для тебя это не были пустые слова, подслушанные у студентов. Ты сделал это от души. То есть, я хочу сказать, что это казалось важным и для тебя. Неужели ты имеешь какое-то отношение к боевому факультету, Лейтон? Ты когда-то учился здесь? Преподавал? Ответь же хоть что-нибудь...
Она в отчаянии вздохнула, когда умай опустил ладонь на её плечо, ободряюще пожимая его. Затем они оба повернулись, глядя на верхние ступени лестницы, поскольку расслышали знакомый глухой стук. Несколько умаев, несущих какие-то небольшие сундуки, остановились. Один из них кивнул Лейтону, видимо таким образом призывая следовать за ними и вернуться к своей работе.
— Ты должен идти, — расстроенно проговорила Ванда, вынужденная прощаться с товарищем. — Не хватало ещё, чтоб из-за болтовни со мной, у тебя были неприятности.
Лейтон в почтении склонил голову, отвечая на прощание, и поднялся вверх, оставляя девушку одну. Стоило умаям удалиться, как Ванда почувствовала себя вовсе одиноко в звенящей тишине. Нужно идти в общежитие и принять всё, как есть. Даже если снова поссорится с Ивон, избегать этого глупо. Она должна узнать, что было в её письме.
Глава 4
Крадучись, ему удалось беспрепятственно пройти почти весь коридор общежития. Сетуя на то, что нужная комната словно нарочно находилась в ужасном отдалении, Талл бегом пересёк оставшуюся часть бесконечного коридора. Хватаясь за ручку двери, он всё гадал, что было страшнее: быть пойманным возмущёнными девицами или же убитым одной из хозяек комнаты, в которую собирался проникнуть. Но что делать, если разбежались, словно замковые мыши и не собираются мириться? В такие моменты только большей беды и жди. Уж лучше предупредить грозу и погибнуть самому...
Шагрим задержал дыхание и рискнул войти в комнату, тут же прижимаясь спиной к закрытой им двери. Интересно, его поджарят на медленно огне или запустят проклятым артефактом, вынуждая до конца дней трястись и пускать слюни? Вместо первого и второго варианта, его немедленно окутало едва уловимым цветочным ароматом. А затем нечто молниеносно метнулось к нему, гладким шёлком оплетаясь вокруг шеи и вынуждая сипло пытаться вдохнуть.
— Что ты здесь делаешь?! — гневный девичий голос резанул по ушам, а кольцо вокруг шеи сомкнулось сильнее, не позволяя отойти от двери.
— Ивон... — прохрипел Талл, пытаясь махнуть подруге руками. — Задушишь...
К его немалому удивлению, он оказался пленён не чем иным, как волосами возмущённой девушки, стоявшей посреди комнаты в одной ночной сорочке.
— Ты! — гневно выкрикнула Лейвр, пытаясь прикрыться руками от нежданного гостя. — Как посмел?!
Ожившая прядь соскользнула с его шеи, давая дышать, но перед этим обидно отхлестав по щекам.
— Прости... прости... — пытался оправдаться Шагрим, отмахиваясь от убийственных волос подруги. — Я не смотрю. Точно ничего не видел... Совсем! Нам нужно поговорить!
— Я не собираюсь ни с кем говорить!
— А придётся! — кинул в ответ Талл, ловко перехватывая змеящиеся шёлковые пряди.
В следующее мгновение они были оплетены прочнейшими тонкими стеблями дикого плюща, собирая строптивые волосы в аккуратную корону на голове разгневанной девушки. Увенчав своё, возможно предсмертное творение, несколькими розовыми (в цвет ночной сорочки) цветами, Талл нервно улыбнулся. Он так и не опустил рук, выставляя их открытыми ладонями перед Ивон, давая ей возможность немного успокоиться.
— Мы должны всё прояснить, — твёрдо проговорил молодой человек. — Убьёшь меня после, если захочешь. Но если не решим сейчас, то завтра будет только хуже, Лейвр. И зачем бродить в ночнушке, когда ещё не отбой?
— Ты ещё смеешь спрашивать об этом?
— Что здесь происходит? — не менее угрожающий голос раздался позади него, и спину, укрытую лишь тонкой рубашкой, опалило жаром.
Входя в комнату, и останавливаясь рядом с Шагримом. Ванда недоумённо переводила взгляд с него, на подругу, увенчанную цветочной короной, будто лесная дева.
— Все в сборе... — пробормотал Талл, упирая кулаки в бока и переводя дыхание. — Мило, когда тебе так рады...
— Что ты здесь делаешь, Шагрим? — Ванда устало оперлась плечом о стену, понимая, что покоя сегодня вечером не видать. Затем коротко глянула на подругу. — Всё же накинь хоть что-то на плечи.
Ивон не ответила ей, торопливо отвернувшись и схватив покрывало со своей кровати. Девушка закуталась в него, скрывая от взгляда рыжего незваного гостя ночную сорочку.
— Нужно поговорить. Ванда. Нельзя всё так оставлять, — упрямо заговорил инрэйг.
— Согласна с тобой, — складывая руки на груди, ответила девушка.
— Нам нечего обсуждать. — В голосе Ивон снова послышались слёзы. — К чему бессмысленные слова? Они ничего не изменят.
— Трудно что-то изменить в одиночку, — терпеливо и тепло проговорил Талл. — Но здесь, с тобою рядом, те, для кого ты важна. Те, кто готов поддержать и выслушать тебя.
— Как же мне быть? — всхлипнула Ивон, пряча лицо в крае покрывала. — Все в академии знают. Теперь все знают, что я неудачница. А едва набралась храбрости признать ошибку с артефактом для волос и смириться, как появилось проклятое письмо! Одно дело наступить гордости на горло и явиться завтра в аудиторию Тэусса. Но я никогда не выполню задание новичка. Оно заведомо невыполнимое! И это сделано специально. Как я уже говорила ранее, никому из первокурсников никогда не давали задания, выполнение которого могло бы посчитаться преступлением. Амиас просто насмехается.
— Что было в письме. Ивон? — настойчиво спросила Ванда.
— Мне велено добыть артефакт, которым каэль Гарс управляет кланкеями, — дрогнувшим голосом отозвалась Лейвр, поворачиваясь к товарищам.
Она вытерла раскрасневшиеся от слёз глаза.
— Амиас лишился рассудка? — поморщился Талл. — Мне незнакомо действие этого артефакта, но даже с моими познаниями можно утверждать, что быть беде, если он окажется ни у Гарса.
— Зато я точно могу себе представить, что произойдёт, если артефакт перейдёт в чужие руки! — возмутилась Лейвр. — Все кланкеи, находящиеся в это время в воздухе, утратят магический контроль. Сколько студентов может пострадать от этого, я даже не собираюсь предполагать. Как и не собираюсь даже думать о том, чтоб пытаться выполнить задание.
— Думаю, что как раз это тебе и придётся сделать, Ивон, — хмурясь, заговорила Ванда.
— Что? — не поверила она своим ушам. — Ты сошла с ума, как и Барт? Я не украду у этого человека и мусор! Каэль Гарс один из немногих достойнейших преподавателей Арда. Уж лучше позорно сдаться.
— Может я и сошла с ума. — Ванда отпрянула от стены, и устало прошлась по комнате. — И, конечно же, жаль, что письмо уничтожено. Но есть один небольшой шанс всё провернуть. И если Амиас поведётся на это, то завтра к обеду ты будешь свободна.
— Что ты задумала? — Шагрим приблизился к подруге, недоверчиво глядя на неё. — Хотя нет, неправильный вопрос. Что нужно делать?
— Нам нужно подгадать момент возвращения с занятий, когда Амиас будет не один. Обеденное время отлично подойдёт, поскольку занятия начинаются для разных курсов по-разному, Но в корпусе боевого факультета все заканчивают их в одно время. И есть одно большое «но». — Ванда перевела взгляд на притихшую подругу.
— И в чём же заключается это «но»? — пробормотала тихо Ивон.
— Тебе придётся во всём признаться Гарсу.
— Что? — отшатнулась от неё подруга, внезапно становясь пунцовой. — Я никогда... То есть...
— Синхелм говорит о том, что тебе нужно рассказать этому артефактору о полученном задании, — скептически поглядел на неё Талл. — А ты что себе нафантазировала?
— Я это и имела в виду, — немедленно спохватилась Ивон. — Просто мне неловко тревожить преподавателя подобными признаниями.
Сощурясь, Шагрим покачал рыжей головой.
— Ну да, ну да. — Он подошёл ближе, вставая между девушками, и приобнял обоих за плечи. — Давай, Синхелм, выкладывай свой гениальный план.
— Не смей прикасаться ко мне, — прошипела Ивон.
Одна прядь волос смогла освободиться от цветочного плена, и ощутимо стеганула сокурсника пониже талии, вынуждая убрать руку. Ванда, не имея ни сил, ни желания бороться с ними, прошлась к своей кровати, присаживаясь на край и молча ожидая, когда друзья успокоятся. Ивон поправила сползшее покрывало и повторила за подругой, также садясь на свою кровать. Талл опустился в свободное кресло, стоявшее у раскрытого окна, принимаясь легко постукивать ладонями по деревянным подлокотникам.