Оксана Головина – Хроники Тёмных. Мой любимый демон (СИ) (страница 48)

— Где ты сейчас, Воронцова? — он закрыл глаза, едва не сползая по стене вниз.

Колени дрогнули, но Михаил устоял и заставил себя выровняться. Этот полукровка не допустит, чтоб с ней что-либо случилось, но Лефевр и сам был едва жив. И какого чёрта с ним тогда произошло? Куда девалась его сила? Нет. Не то. К чёрту этого демона! Каково сейчас Маргарите, узнать о том, что мир не так прост, как она привыкла считать?

— Что у тебя в голове сейчас творится? — пробормотал Сазонов.

— Сам с собой говоришь?

Михаил дёрнулся, обдирая спину на месте разорванной рубашки о шершавую стену, и кинул взгляд в сторону прозвучавшего голоса. Девочка скептически оглядела его с головы до ног.

— Иди домой! — нахмурился Сазонов.

— Вдруг помрёшь здесь? — девочка сердито поморщила вздёрнутый нос, и прислонилась к стене, повторяя за Михаилом.

— Я сказал!.. — молодой человек придал своему голосу большей суровости, но девочка только небрежно фыркнула.

— На тебя Кусяк напал? Да? — она поглядела на него большими глазами, и Сазонов совсем растерялся.

— Чего? Какой кусяка? — проворчал он.

— Та не кусяка, а Кусяк, — серьёзно поправила его девочка.

Она сложила свои руки на груди, и принялась пинать кроссовкой камушек, — вот никто не верит. А я видела его! Он такие же дырки от зубов оставлял на ветке.

Девочка ткнула пальцем на рану, на плече своего собеседника.

— Когда ты его видела? Ты видишь тени? — изумился Михаил.

— Тени? Кусяк приходит вечером, а ночью скребётся по крыше. А мама ругается!

— Послушай… — Сазонов повернулся к девочке.

— Ты его убил, да?

— Я? — молодой человек даже забыл, что ему дурно, — почему я?

— Он не пришёл вчера ночью. Было тихо и он больше не ломал ветки. Ты победил Кусяка? Он не придёт больше?

Михаил устало усмехнулся. Видимо голос Марго этой ночью выманил из логова и горемыку кусяку. Кто из них двоих прикончил тень, Сазонов не брался утверждать. Возможно, девочка должна благодарить полукровку демона, возможно — его.

— Он не придёт. Можешь спать спокойно.

— Но ты теперь зомби. Ты умрёшь? Или станешь как Кусяк? — не унималась девочка.

— Я не знаю, — Михаил ещё издалека увидел знакомую машину.

Он заставил себя оторваться от стены, и в последний раз поглядел на свою собеседницу.

— Будь осторожна, ладно?

Какой дар просыпался в ней? Ведьма? Возможно.

— Если не умрёшь, найдёшься? — спросила девочка.

Михаил махнул шофёру, веля остановиться.

— Это не лучшая идея. Иди домой.

— Ну-у-у? — потянула она у него за спиной.

— Если не умру.

Молодой человек повёл шумевшей головой, мало различая происходившее вокруг него, и смог дойти до машины. Из неё торопливо вышел Николай, его личный водитель, в своей белоснежной форме походивший на капитана какого-нибудь корабля дальнего плавания. Он помог своему хозяину сесть и, возвращаясь на своё место, немедленно отъехал от обочины. Откидываясь на мягкую спинку заднего сиденья, Сазонов снова поглядел на свои руки.

— Михаил Андреевич, может в больницу? Дома-то помощи никакой… — Николай нахмурился, глядя на хозяина в зеркало, — или распоряжусь, с вашего позволения, чтоб доктора на дом вызвали.

— Нет, — Сазонов сам испугался своего низкого голоса, прозвучавшего скорее как рык.

— Не бережёте себя… — не сдержался мужчина, — был бы Андрей Фёдорович на месте, не позволил бы подобное…

— Замолчи! И веди машину! — не сдержался Михаил, понимая, что водитель не виноват, но эмоции захлестнули его.

Подчиняясь, Николай не проронил и слова до самого поместья. Он подвёл машину как можно ближе к центральному входу. Сазонов, не дожидаясь пока ему откроют дверь, вышел сам. Затем, держась рукой за перила, поднялся по ступеням на крыльцо, и вошёл в дом.

Дойдя до гостиной, Михаил остановился. Под ногами что-то хрустнуло. Он посмотрел вниз, замечая, что наступил на осколок вазы. Молодой человек поднял голову и огляделся. Большое зеркало на противоположной стене было разбито, видимо этой самой вазой. Он сделал ещё несколько шагов и снова замер, почуяв присутствие хозяйки дома. Неслышно, Лилия подошла к сыну, и обойдя его кругом, остановилась перед Михаилом.

Она была так бледна, что казалась прозрачной. Длинное белое платье, только увеличивало похожесть на приведение. Некоторое время Лилия в замешательстве рассматривала молчаливого юношу, затем её лицо исказилось, словно от испытываемой боли.

— Как ты посмел?.. — её плечи задрожали, осыпаясь длинными распущенными волосами, — как ты посмел?!

Сазонов поглядел на мать исподлобья, ничего не отвечая. Что он мог ответить? Её голод Михаил чуял и без слов, и должен был вернуться ещё вчера. И что куда важнее, иметь достаточно сил, чтоб не подвести мать. Но он не смог. Лилия снова принялась ходить вокруг него кругами, тяжело дыша, и не сводя своих прозрачных глаз.

— Твоя глупость, твоя жалость к ним, не знает границ, — даже голодная и без сил, лэйгин выглядела скорее ровесницей Михаила, чем матерью.

— Прости… — Сазонов заставил себя поглядеть на неё.

— Не прощу! — Лилия резко махнула рукой, будто отмахиваясь от слов сына, — ты всё испортил. Ты всё испортил!!

Её глаза сверкнули, а губы презрительно изогнулись. Женщина швырнула в стену очередную вазу, и звон бьющегося фарфора болью отозвался в голове Сазонова.

— Всему своё время, Михаил. Всему свой черёд! — гневно продолжила она, — ты знал это. Ты всегда знал это. В этом твоя суть. Моя суть. Не мы выбираем её, и не нам вмешиваться в этот порядок. Нарушив его, ты ничего не изменишь.

— Я не пытался что-либо менять, — глухо отозвался сын.

— Нарушая черёд, ты же понимал, что не оставил мне выбора? — Лилия попыталась вглядеться в его глаза.

Они были чёрными, и этот факт заставил её бессильно застонать.

— Я не думал тогда об этом… — тихо ответил Михаил.

— В этом весь ты. В этом всегда весь ты! Ещё целых два года… — Лилия осеклась и умолкла.

Сазонов отрешённо усмехнулся. Мать даже знала, сколько ему осталось. Убивая тени, он действительно не задумывался о последствиях. С таким же успехом мог просто спрыгнуть с крыши в ту ночь. Но Михаил не жалел. Два года? Чёрт… Этот бой стоил того. Одно только продолжало мучить — Маргарита всё ещё оставалась в опасности.

Теперь всё зависело от демона полукровки, вознамерившегося стать человеком в самый неподходящий момент! Похоже, они оба решили стать теми, кем по сути не являлись. И к чему эти игры с собственной природой их привели? Лилия с ужасом поглядела на руки сына, закрывая лицо своими светлыми волосами.

— Ты отравил себя, — мать подошла к нему вплотную, затем обнимая, — ты больше не проводник.

Когда лэйгин опустила руку к нему на грудь, туда, где билось сердце, Сазонов уже понял её намерения.

— Я буду скучать по тебе больше всех остальных сыновей, — прошептала Лилия.

Михаил приготовился принять неизбежное, просто опуская руки и закрывая глаза. Его сердце билось всё медленнее и тише, с каждым ударом, с каждой каплей жизни, покидавшей его. Лицо Лилии становилось более живым, щёки окрасил румянец, и она улыбнулась, чувствуя невероятный прилив сил:

— Прощай мой мальчик, — мать хотела подарить ему последний поцелуй, но так и не смогла коснуться щеки сына.

Лилия замерла, лишь не моргая глядя на Михаила, затем судорожно выдохнула, и отшатнулась, хватаясь обеими руками за свою шею. Чёрной паутиной по ней расходилась чернота, неумолимо распространяясь по всему телу, заставляя женщину шептать проклятия и пытаться дотянуться до ошеломлённого сына.

Михаил в ужасе осознал, что мать отравила себя, принимая слишком много чуждой жизненной силы. Несмотря на то, что мгновение назад Лилия пыталась убить его, Сазонов протянул слабую руку, пытаясь удержать её, но был слишком слаб. Тело лэйгин полностью почернело, до самых кончиков волос, а стоило всё же преодолеть расстояние между ними и коснуться матери, как её силуэт рассыпался, словно чёрный пепел.

Падая на пол гостиной, и теряя сознание, Михаил успел заметить знакомые ботинки Николая, который, видимо услышал шум с улицы и теперь спешил к нему. Чувство пустоты и потери наполнило всё его существо, заставляя испытывать физическую боль, затем осталась лишь темнота, спасительная и оглушающая.

Тамара закрыла аптеку, немедленно возвращаясь в своё убежище. Вбегая в комнату, она собрала все бинты и повязки, которые использовала для помощи своему господину. Ведьма поставила на стол большую чашу, повторяя своё запретное действо. Она сжала в руке пропитанную кровью ткань, и зашептала заклинания. Затем облегчённо вздохнула, стоило алым каплям ожить и начать капать на стенки чаши. Убедившись, что их достаточно, Тамара сожгла бинты в камине. Некоторой удачей было то, что она не сделала этого раньше. Должно было хватить.

Поднимаясь, и открывая свой тайник, ведьма подошла к карте, высеченной на поверхности каменного стола. Ей снова нужно было отыскать путь. Тамара склонилась и опять зашептала, осторожно опрокидывая кубок над картой. Тёмные капли, падая на камень, стекались алым ручейком, устремляясь ниткой по высеченным бороздкам.

Упираясь руками о шершавый край плиты, женщина следила за остававшимся следом, который рисовался на серой поверхности. Ещё немного и всё было закончено. Ведьма тяжело вздохнула, понимая, что теперь должна была сделать. Она вернулась в свою комнату и потянулась к телефону. Гудки слишком долго раздавались у её уха и Тамара начала паниковать. Почему Виктор не отвечал?! Она так обрадовалась, когда знакомый голос зазвучал из динамика, что даже забыла, про страх.