Оксана Головина – Хроники Тёмных. Мой любимый демон (СИ) (страница 38)

Луна освещала её своим холодным светом, и осыпанная тёмными волосами, она казалась призраком. Мужчина кинул взгляд на ободранные коленки, щедро измазанные йодом, и усмехнулся:

— Может, стоит укрыться? Это унылое одеяльце добавит некоторого уюта.

— Если это действие избавит меня от общества назойливых мужчин, обвешанных крестами, утыканных пистолетами, и… — Тамара осеклась, угрюмо глядя на очередного посетителя, и не найдя подходящего ему описания.

— И? — Константин присел на подоконник, загораживая лунный диск.

Теперь казалось, что и он сам излучал свет, мягкий и успокаивающий.

— Ты не из Ордена, — ведьма покрутила пальцем, очерчивая его силуэт, — ты не один из них.

— От чего же такое заключение? — невозмутимо поинтересовался мужчина.

— Ты наблюдаешь не только за мной. Ты наблюдаешь за всеми нами, — Тамара сдула спутанную прядь со лба.

Константин открыто улыбнулся:

— Вы знаете об Ордене?

Теперь он наблюдал, как ведьма, осознав свою ошибку, вжалась в холодную стену, снова по привычке выставляя ладонь перед собой. Мужчина медленно приблизился, не обращая внимания на испуг Тамары. Он протянул свою руку и взял её за запястье, рассматривая ту самую ладонь.

— Что же в них особенного? В этих пальцах, в руках этих? Всегда верил, что женщины, каждая из них, могут творить чудеса своими руками. В буквальном смысле исцелять одним прикосновением, как и дарить надежду одним взглядом. Что же было в ваших руках?

Игнорируя признание пленницы, этот странный человек продолжил удерживать её за руку. Тамара снова удивилась тому, что всё больше успокаивалась, хотя должна была прийти в ужас. Почему он не реагирует на её оплошность?! Что ему нужно? Как она вообще могла сказать подобное при своём страже?! Что-то с ним было не так. Тамара не чувствовала присутствие сущности в этом человеке, и дело было вовсе не в отсутствии её силы. Фаустинов она распознавала и без неё.

Ведьма натянула на голые ноги край шерстяного нелепого тёмно-синего платья, которое принесла женщина, помогавшая священнику. Одежда была велика как минимум на несколько размеров и противно колола. Тамара уже могла сидеть без посторонней помощи, и даже пройтись по комнатушке, в которую её определили. Стоило бы радоваться, но в этом случае…

Тамара подняла голову, глядя на деревянное распятие над дверьми. В её случае, это говорило о том, что время на исходе. Но на душе было так спокойно. Этот человек опять что-то сотворил с ней. Стоило ему прикоснуться, и ведьме уже не было дела до того, что вскоре её просто казнят. Константин присел на край противно скрипнувшей старыми пружинами кровати и укутал женщину небольшим одеялом.

— Почему ты так неопрятен? — вяло поинтересовалась Тамара, глядя на его одежду. Константин просиял улыбкой, расправляя воротник своего мятого пальто:

— Не знаю. Почему-то подобный образ возникает у людей, раз от раза…

— Какое-то бестолковое объяснение собственной лени, — проворчала ведьма.

— Так и есть, — не стал спорить молодой человек.

Он прислонился спиной к стене и скрестил длинные ноги.

— Как она? — Тамара махнула головой в сторону двери, намекая на находящуюся где-то там, в соседней комнате, раненную женщину, — она хоть жива?

— Да. Медики успели вовремя.

— У них даже свои медики! — фыркнула пленница.

Ты только погляди! Так и носятся с бинтами и йодом по всему городу за своими приспешниками!

— Как вас зовут? — внезапно поинтересовался Константин.

— Тамара… — она растеряла остатки разума, называя этому человеку своё истинное имя?!

Что заставляло её отвечать на все его вопросы? Ведь не так давно, в комнату влетал отвратительный мужчина, клявшийся расправиться с ней на месте, или сдать её полиции, если она не расскажет всё, как есть. А этот священник… достал расспросами о том, когда её крестили, и всё тряс распятием перед лицом…

И вот, стоило этому бомжу поулыбаться, как она принялась выкладывать ему всё, как есть?! Что это была за магия, ведьма не в силах была распознать.

— Так кто кого спас, Тамара? — спросил её надзиратель, — как вышло, что Ведьма и служитель Ордена оказались в одном месте и в одно время на той дороге?

Она хотела слететь с кровати, и уже выискивала округлившимися глазами что- нибудь потяжелее, намереваясь швырнуть в своего собеседника. Но мерзавец так невинно почесал свою взъерошенную макушку, и принялся постукивать носками перепачканных ботинок, сложив руки в замок на животе. Константин подмигнул ей и Тамара обмякла на твёрдой подушке, едва не ударяясь головой о железную спинку кровати.

— Вы истратили всю силу, удерживая существо, которое атаковало вас в том переулке. Смею предположить, — продолжил рассуждать мужчина, не переставая тихо стучать ботинками, — что Вероника использовала артефакт, как и полагается в подобном случае. Почему же он не защитил вас?

Он сосредоточенно поглядел на пленницу, изучая меняющееся выражение её лица.

Пожалуйста… пожалуйста… глаза Тамары почти умоляли. Только не заставляй говорить! Не спрашивай меня! Ведьма задохнулась, понимая, что её надзиратель не остановится.

— Кровь повелителя делает любое порождение Майтреи практически неуязвимым…

— проговорила ведьма непослушными губами.

— Ведьмы служат только демонам. Значит, — Константин поднялся и подошёл к окну, глядя на звёздное небо, — значит, это создание имело возможность находиться под солнцем.

Пленница молчала, глядя на его силуэт.

— Давайте порассуждаем, дорогая Тамара, — молодой человек склонил голову набок, разглядывая серебристый лунный диск, — мы — рождённые и нет. Мы — чёрные и белые, какова бы ни была наша сущность, и как бы много не рассуждали о собственной силе и мудрости… в какой момент мы становимся так неосмотрительны и легкомысленны?

— Лишь когда любим… — Тамара тяжело поднялась, и шатаясь, подошла к своему надзирателю, становясь рядом с ним.

Ноги моментом остыли, и она зябко обхватила себя руками. Константин снял своё потёртое пальто и набросил ей на плечи.

— Любовь, Тамара! Она заставляет нас совершать великие дела, и становиться великими эгоистами. Согласны вы с этим фактом? — молодой человек заговорщицки подмигнул ведьме.

— Да… — тепло его одежды окутало Тамару.

Согреваясь, она даже ощутила, как кровь, наконец, прилила к щекам, придавая мертвенной бледности живую силу. Силу?

Ведьма встрепенулась. Происходило невероятное. Она не могла так быстро восстановиться, но явно ощутила прилив силы. Женщина осторожно высунула из- под пальто руку и незаметно взмахнула одними пальцами. Маленькое пёрышко, лежащее на старой подушке, медленно поднялось в воздух, описало несколько кругов над кроватью, и опустилось на покрывало. Беда. Глаза Тамары расширились от испуга, и она уже не слушала своего надзирателя.

— Наслаждаешься? — язвительно заметил Марсель, глядя на довольное лицо отца.

— А ты, нет? — Вернул Виктор шпильку, намекая на его недавно довольную физиономию при появлении с Маргаритой.

Молодой человек фыркнул, отбирая бокал отца и отпивая половину его содержимого. Директор взял второй с подноса, у подошедшего официанта.

— Что заставило тебя бросить свою даму?

Марсель осушил бокал, не глядя поставил его на поднос, и взмахом руки велел человеку удалиться.

— Мне нужно поговорить с тобой. Нет, не смей уходить! — Лефевр повысил тон, и немедленно умолк, стоило людям начать оборачиваться.

Виктор очаровательно улыбнулся гостям, поднимая свой бокал, и убедившись, что они не являются центром всеобщего внимания, повернулся к сыну.

— Я не отменю выступление, — опередил хозяин академии вопрос Марселя.

— Как мне заставить тебя? — глаза юноши опасно сверкнули, — я могу разнести тут всё к чертям…

— Приступай… — Виктор отпил вино, поглядывая на своего, пришедшего в ярость сына.

Марсель выровнялся, дико озираясь, зеркала в зале тихо завибрировали и зазвенели. Пламя на свечах встрепенулось, словно от ветра, но звучавшая музыка не дала людям расслышать происходящее. Молодой человек нахмурился и приподнял руки, намереваясь взорвать это сверкающее великолепие.

— Ну? — директор усмехнулся краешком губ.

— Ненавижу… — раздражённо проворчал Лефевр.

— Кого?

— Себя, такого!

Как и он себя, подумалось Виктору. Истинные отец и сын. Марсель попытался отобрать второй бокал, но Виктор ловко увернулся, не давая сыну дотянуться до него.

— Ты решил стать горьким пьяницей? — проворчал демон.

— Не тебе решать! — огрызнулся юноша.

— Я отвечаю здесь за порядок, — возмутился директор.

— И ты смеешь говорить о порядке? — издевательски потянул Марсель, — отец, моя сила…

— Скажи мне… — внезапно, Виктор подался вперёд, подходя к сыну совсем близко.