Оксана Головина – Хроники Тёмных. Мой любимый демон (СИ) (страница 31)
— Кажется, я немного расклеилась… — девушка была рада тому, что волосы развязались, укрывая смущённое лицо.
Вероника продолжила воевать с сумкой, а хозяйка аптеки, вернула оружие на место. Ведьма вышла к центру помещения, войдя в последний круг, тлевший под подошвами туфель.
«Почему ты привёл её сюда?» — мысленно проговорила Тамара, обращаясь к тому, кто сейчас бесцеремонно пытался вторгнуться в её сознание. «Ты решил сменить сосуд? Я не позволю овладеть мной, убирайся прочь из этих стен!»
Такое неуместное, искрящееся тепло наполнило её тело, словно осыпая золотым дождём. Ведьма тихо фыркнула. Эти спецэффекты на неё не действовали. Белые одеяния и сверкающие нимбы — это шоу для Ордена.
Но фаустйн нарочно удерживал невнятно бормотавшую извинения молодую женщину, в её аптеке. Он не давал им обеим выбраться наконец на улицу, и ведьмино терпение кончалось. Становилось всё темнее, и она давно уже должна была быть в другом месте.
«Мой Повелитель…» — ей необходимо было донести до него полученные знания. И это счастье, что Дамиан не ожидал её, иначе Тамара наверняка бы поплатилась головой. Хотя, кто знает, как долго эта самая голова останется у неё на плечах, узнай Виктор, каким образом она дозналась об убежище его сына.
— Зачем ты пришёл?! — глядя на то, как встрепенулась посетительница, Тамара поняла, что выкрикнула эту фразу вслух.
Вероника уронила сумку, но так и замерла, охваченная всё тем же искрящимся светом. На мгновение её силуэт растворился в этом сиянии. Отблески искр плясали, переливаясь в глазах ведьмы. Фаустин покидал тело незнакомки. Это могло означать лишь одно — скорую гибель сосуда, именно потому он не заботился о её здоровье, как обычно поступали эти сущности. И он привёл женщину сюда, чтобы дать шанс. Такова была благодарность этого существа? Но что прикажите делать ей? Ведьма поджала губы. Явиться спасителем?? Как это было нечестно! Почему она??
— Вы всем посетителям это говорите? — Вероника быстренько очнулась, подняла сумку, и с подозрением глядя на возмущённую хозяйку аптеки, поторопилась на выход.
Какое отвратительное обслуживание! Девушка толкнула двери и вышла, окутанная прохладой ночного воздуха. Её плечи дрогнули от озноба. Гадкая температура делала болезненным прикосновение свежего ветра. Поднимая воротник и придерживая его обеими руками, Вероника поспешила покинуть эту странную старую улочку, выложенную брусчаткой. Здесь всё казалось застывшим, особенно в такой час. Создавалось впечатление, что эта часть города замерла вне времени, словно нарисованная на старинном холсте.
Тамара поглядела на угасающие круги на полу. Друг за другом они таяли и остывали. Ведьма сложила руки на груди, нервно сминая пальцами ткань пальто, затем подошла к окну, вглядываясь в слабо освещённую улицу. Эта женщина не осознала, что теперь не хранима фаустином.
— Мне нет до этого дела!
Она зло чертыхнулась и, проклиная свою неуместную жалостливость, вышла следом в ночь. Прикрывая глаза и вслушиваясь в редкие ночные звуки, ведьма неуверенно пошла по следам своей недавней посетительницы. Свернуть куда-либо тут было сложно и скорее всего она вот-вот нагонит девушку.
Тамара закатила глаза. Хотелось бы ей самой знать, как она объяснит своё преследование! Ведьма убедила себя, что намеревалась лишь проводить незнакомку до её собственного жилья. Каблуки скользили по влажной брусчатке, Тамара поёжилась, кутаясь в пальто и немного прибавила шаг. Белое пальто незнакомки пятном маячило вдалеке, иногда пропадая из вида. Девушка терялась среди построек и чёрных силуэтов деревьев, медлительно раскачивающих ветвями, словно кланяясь своей Сестре.
Тамара остановилась на миг под старым каштаном, опираясь ладонью о его шершавый ствол. Одна из веток упруго прогнулась, едва касаясь свежими листьями её щеки. Женщина тепло похлопала щедро цветущее дерево, словно ручного питомца, и заставила себя идти дальше.
Прохладный, напоённый весенней свежестью ветер пьянил. Своими порывами он заставлял то обхватывать себя руками, и зло отбрасывать за спину съезжавшую сумку, то поднимать к горевшему лицу озябшие пальцы, в попытке согреть их собственным дыханием. Вероника остановилась, продолжая дышать на ладони, и принялась нервно притопывать, оглядываясь по сторонам.
Впереди звенел трамвай, его огоньки мелькали сквозь ровную полосу деревьев, высаженных у новенького административного здания. Безликое прямоугольное творение вызвало нелепую радость. Она оглянулась через плечо, вглядываясь в мерцающие сумерки старой части города. Какое облегчение, у неё было ощущение, что она пробежалась по кладбищу, и вот теперь вышла на святую землю.
— М-да… — молодая женщина заново завязала волосы, затем подумав, вздохнула и распустила их, понимая, что голая шея была против подобных манипуляций.
Ощущая хоть небольшое тепло от собственных прядей, Вероника снова принялась дышать на ладони, и поспешила к новому району города.
Город. Девушка, прижимая холодные пальцы к губам, подняла голову. Не останавливаясь, она по привычке провожала глазами горевшие, разноцветные окна домов. Там были они — жители, счастливые своим незнанием, или несчастные этим. Жизнь по ту сторону была так проста, и так недосягаема.
Любуясь золотистыми пятнами, переливавшимися в ночи на домах, Вероника продолжала выискивать и то, что таилось в темноте у самых стен, которые, как наивно полагалось, защищали их обитателей. Последнее время город изменился, или что-то неумолимо менялось в ней…
В который раз, Вероника рассуждала мысленно, говорила сама с собой, так и не понимая до конца собственного смятения. Была ли тому виной неудержимая жажда правды Александра — её наставника и предводителя? Его решимость всегда вдохновляла, и теперь, всё чаще ощущая непонятную тоску, она всё ниже опускала голову при встрече, чувствуя себя горькой предательницей их служения. Всё сложнее было ощущать внутренний подъём и воодушевление. Бессмысленность борьбы не давала ей покоя.
— Что если «Всё» — великое заблуждение? — Вероника сама устыдилась своих чувств, прикрывая на мгновение глаза.
Когда же распахнула их, то неосторожно остановила взгляд на ночнике, который горел в одном из окон. Подвешенная луна с разноцветными звёздами нежно переливалась, явно находясь в комнате ребёнка. Укол непростительной зависти к этому простому счастью заставил Веронику поджать губы, тряхнуть головой, и идти дальше.
Служение Ордену подразумевало полное отречение от каких либо уз, связывающих его последователей и «не ведающих» людей. Ежедневно окружённые простыми жителями, служители Ордена, как тени скользили меж ними, исполняя свой священный долг, одарённые Божьей благодатью — силой и знанием, и лишённые мирских привязанностей.
Вероника нахмурилась, выше поднимая подбородок. Края высокого воротника неприятно тёрлись об него, и от того хотелось скинуть плащ, или же выглядеть ещё более гордой, задирая голову всё выше, хотя в глазах изображение плавало от горячей влаги. Да что такое, в самом деле?! Странное ощущение, нелепость, какая! С чего это она так расчувствовалась сегодня?! Не дрогнула перед растерзанными телами, а тут, едва не разревелась, наглядевшись на огоньки в окнах!
— Так холодна… — тихий шёпот, или ветер?
Вероника медленно огляделась, привычно опуская руки к поясу брюк. Оружие крепилось на нём, укрытое полами плаща от посторонних глаз. Теперь он распахнулся от нового порыва ночного ветра. Удивительно, на деревьях, расположенных рядом, даже ветви не шелохнулись.
— И одинока… — лёгкий шелест, словно от невидимых крыльев, коснулся слуха девушки.
Вероника ощутила едва уловимый тонкий аромат. Цветочный дурманящий, он проникал в лёгкие, смешиваясь с ночным воздухом. Её рука дёрнулась к рукояти ножа, но безвольно разжалась. Голова закружилась, заставляя поднять ладони к лицу, и укрыть его. Что это? Что за напасть? Совсем рядом буйно цвела аллея, неужели она была виной тому, что Вероника сейчас просто опьянела от этого весеннего благоухания?
Её волосы скользнули по щеке холодным шёлком. Девушка попыталась убрать их, но пряди путались в неловких пальцах, совсем закрывая обзор.
— Бедняжка. Совсем замёрзла. Какая жалость… — лёгкое прикосновение к рукам, заставило Веронику дёрнуться и едва устоять на ногах.
Опьянение только усилилось и теперь, всё шире открывая глаза, девушка тонула в восхитительной глубине золотых глаз, которые казалось, глядели в самую душу. Невесомым покрывалом, гладкие крылья послушно сложились в длинную накидку, укрывая голые, сверкавшие белизной, плечи незнакомки. Словно мраморная статуя, одна из тех, которые украшали старый парк Александра, ожила, и теперь льнула к ней, нежно и настойчиво беря в свои руки ладони Вероники. Девушка чувствовала, как кровь стучит в висках.
— Какие холодные пальчики… — Кариша склонилась к её ладоням и тихо подула на них, словно намереваясь согреть.
Вероника только вдохнула, намереваясь хоть что-то несвязно ответить, но только больше окунулась в дурман, который ядом ворвался в бедные лёгкие. Шум в голове стал настойчивей и теперь прекрасные черты незнакомки совсем расплывались перед глазами. Девушка попыталась отнять руку, вспоминая о ноже. Но сейчас он казался ей неподъёмной тяжестью, чем-то находившимся по другую сторону реальности.