Оксана Есипова – Игры Сушеного. Часть 1 (страница 10)

Я чуть не упал со стула. Такое внимание со стороны хозяина заведения можно сравнить разве что с визитом Президента большой державы к небольшому племени численностью человек в пятьдесят, затерявшегося в диких лесах.

Но что заставило Сушёного изменить не только непреложным правилам заведения, которые он сам прежде всего неукоснительно соблюдал и за невыполнение которых строго карал других, но и собственным привычкам?

Уж не придётся ли услышать страшные новости? Чёрные вести?

Глава 4. Чёрные вести

– Привет, – выпалил я от неожиданности и тут же прикусил язык.

«Какой привет? Что несу?» – с раздражением подумал я, но Сушёный дружелюбно кивнул, словно ожидал именно этого.

– Приветствую, – звучным, хорошо поставленным голосом поздоровался он в ответ.

Присел рядом, проигнорировав чёрную свечу, ответил на приветствие, отчего меня бросило в дрожь. Час от часу не легче. Что происходит?

Каждое слово Сушёного – на вес золота, потому я весь превратился в слух. Тело моё непроизвольно напряглось, левую икру моментально свело. Постаравшись не скривиться, что могло быть неверно истолковано, я потянул носок на себя, пытаясь унять боль в ноге. Краем глаза заметил, что народ в кофейне притих и, совершенно не таясь, с интересом таращился в нашу сторону.

– Вижу чёрную свечу, Серый, – кивнул Сушёный на стол, и я поспешил потушить символ уединения, чем вызвал вторую едва заметную улыбку хозяина.

Сегодня поистине необычный день. До этого я ни разу не видел, чтобы Сушёный так много улыбался.

– Уже передумал, – поспешно ответил я.

– Мудрое решение, – хозяин «китов» скупо кивнул и наклонился в мою сторону, опираясь жилистыми руками на стол.

Сушёный даже не подумал предложить отменить немалую плату за чёрную свечу или остановить счётчик, хотя было понятно, что я отказался от своих планов из уважения к нему. Что ж, честь удостоиться разговора с серым кардиналом магической тусовки стоит любых денег. Хозяин «китов» внимательно наблюдал за выражением моего лица, и мне снова показалось, что он читает мысли не хуже, чем официанты считывают заказы.

Если сотрудники имеют к мыслям клиентов ограниченный доступ, почему бы Сушёному не иметь полный? Кто знает, что ещё вытворяет загадочное поле «китов», и, тем более, его вероятный создатель? «Текст» невидимой оферты никому не открывался полностью. Словно в подтверждение моим мыслям хозяин улыбнулся третий раз. Я считал улыбки Сушёного.

Он на миг обернулся и окинул внимательным, цепким взглядом зал. Посетители моментально отвернулись и демонстративно занялись разговорами, поглощением напитков и еды, особо впечатлительные на всякий случай даже развернули стулья так, чтобы оказаться спиной к нашему столику.

– Тебе бы стоило поговорить кое с кем, – весомо проговорил Сушёный, вновь поворачиваясь ко мне.

Сердце моё разочарованно ёкнуло. Неужели это банальное предложение работы? Я подозревал, что большинство трётся в «китах» не ради общения. Поначалу ко мне даже подкатывала парочка мелких сошек, пытаясь заинтересовать какими-то ерундовыми сделками, но Нина научила меня нескольким эффектным фокусам, которые произвели на недотёп впечатление.

Магической мишурой вроде мгновенного наведения прыщей в «китах» никого не удивить, нарочитая демонстрация «приколов» считалась дурным тоном, но вот в ответ на ушлые предложения магические злые шутки вкупе с моей репутацией дали желаемый эффект: больше ко мне не приставали.

Но если кофейня служила своего рода биржей, то Сушёный наверняка не просто предоставлял помещение. По его же словам, он был сердцем магической тусовки, а значит всё крутилось вокруг него, с его ведома и одобрения. Отказаться от предложения, сделанного Сушёным, я, конечно, могу. Но вот в том, что у такого отказа будут последствия, и самые неприятные, сомневаться не приходилось.

Пока я размышлял, Сушёный ещё раз (контрольно?) улыбнулся, встал и стал неуклюже пробираться между столами, прихватив чёрную свечу. Вряд ли он решил сэкономить мои деньги. Куда вернее, это был сигнал для того, с кем мне предстояло побеседовать: можно подсесть без последствий. Согласия на разговор с «кое с кем» я не дал, но Сушёный в нём не нуждался, полагая, что ему достаточно «уведомить» меня о планах.

Впервые мне стало в «китах» неуютно и захотелось уйти. Я твёрдо решил, что сделаю это, если беседа свернёт не в то русло. Пока же я растерянно наблюдал, как Сушёный скрылся за прилавком и направился в каморку за стойкой, так ни разу и не оглянувшись. Его место за столом занял Ра-Ом.

Он был полной противоположностью Сушёного: низкого роста, худенький, юркий, говорливый, с мелкими невыразительными чертами лица. Я бы не дал ему больше двадцати – двадцати двух лет. Какое место он занимал в «пищевой цепочке» магсоо я толком не знал, но вроде особого веса в тусовке Ра-Ом не имел, а потому я особо не интересовался ни им, ни происхождением его странного прозвища.

Ходили, впрочем, смутные слухи, что парень необычайно талантливый художник и успешно занимается подделкой произведений искусства, да так, что никакая экспертиза не в силах отличить его картины от оригиналов. Поскольку живопись не входила в перечень моих увлечений, а из известных картин я мог с ходу вспомнить разве что «Мону Лизу» и «Чёрный квадрат», то всё остальное, что рассказывали про творчество Ра-Ома и его делишки, я пропускал мимо ушей.

Незваный гость развалился на стуле, вытянул ноги, небрежно, красуясь, положил правую на левую и подмигнул мне.

– Ну чё, Серый, перетрём?

В магсоо Серым называл меня только Сушёный. Так повелось с первого дня. Попытки остальных повторить расхожее прозвище я прекратил, сам не ведая по какой причине. Это произошло совершенно автоматически, хотя некоторые старые знакомые «по двору» так иногда меня называли, и я не возражал. Но в «китах» на оклик: «Серый», я без улыбки отвечал: «Сергей. Слушаю», чем быстро отбил всякую охоту называть меня иначе, чем по полному имени.

Ра-Ом не был исключением. Но сейчас таким обращением он решил ещё раз подчеркнуть, что говорит от имени Сушёного.

Только он не Сушёный. А потому я продолжал без всякого выражения смотреть Ра-Ому прямо в переносицу, чем нисколько его не смутил.

– Тут слушок прошёл, – интимно прошептал Ра-Ом, резко меняя положение тела и так быстро наклоняясь в мою сторону, что создалось впечатление, что он сейчас упадёт на меня, – что Степан обещал душу из тебя вытрясти.

Довольный впечатляющим, как ему казалось, вступлением, Ра-Ом довольно откинулся обратно на спинку стула. Достал из кармана связку ключей и стал подкидывать её на ладони.

Мне же стоило огромного труда не поморщиться и кивнуть. Слухам этим сто лет в обед. В тот же день, как влился в тусовку, я узнал, что Степан «точит ножи». Он с удовольствием говорил об этом любому, кто соглашался его слушать. Большинство из этих «доверенных лиц» спешили пересказать новости мне. В них не содержалось ничего нового, потому я вскоре стал жестко пресекать подобные словоизлияния. Сейчас сдержался только из-за предисловия Сушёного. Ра-Ом внимательно следил за реакцией и, увидев, как изменилось выражение моего лица, засмеялся лающим, крикливым смехом. Я даже не улыбнулся из вежливости в ответ.

– Знаю, это не новость, – отсмеявшись, продолжил прилипчивый собеседник, – но есть ещё кое-что. Степан сейчас усиленно форсит это дело. Флексит, что они спелись с Ажаном.

Опять же, я не видел в новости ничего нового и пугающего. «Доброжелатели» многократно намекали, что пострадавшие от закрытия прибыльных дел бизнесмены объединились и задумали недоброе.

От того, чтобы послать Ра-Ома с его «свежими» новостями к чёрту, меня останавливала только просьба Сушёного. Что ж, потерплю ещё немного.

– Крипово, – ответил я вежливо и доходчиво, то есть на языке, понятным Ра-Ому, и со вкусом зевнул.

Парнишка поморщился. То ли его расстроила недостаточно бурная реакция, то ли покоробил молодёжный сленг в моих устах. Так ведь я ненамного тебя старше, старина Ра-Ом, – усмехнулся я про себя.

– Ауф, – подытожил Ра-Ом, выдав восклицание, которое меня неимоверно бесило. – Кстати, ты давно видел Нину?

Лёгкий озноб пробежал по моему телу.

– Проведай её, – глядя мне прямо в глаза, без всякого смеха посоветовал Ра-Ом.

Он попытался встать и уйти. Но я оказался быстрее и уже держал его за грудки:

– Что с Ниной?!

– Ауч! Изи, Серый, – процедил Ра-Ом, – не душни, соображай.

Тогда я тряхнул его посильнее. Спины посетителей кофейни напряглись, но все старательно делали вид, что не слышат наших эмоциональных вскриков и стука в сердцах отодвигаемых стульев.

– Поблагодарил бы за помощь лучше, – внезапно обиженно и совершенно нормально проскулил парень.

– Прости, – пришёл я в себя и отпустил Ра-Ома. – С Ниной что-то произошло? Объясни толком.

Посланник Сушёного послушно сел обратно, побарабанил пальцами по столу и всё-таки выдал:

– Её никто давно не видел. И Степан с Ажаном куда-то делись. Забивать на такое не варик.

– Как давно?!

– Больше ничего не могу сказать.

Речь Ра-Ома резко менялась, словно внутри него кто-то, забавляясь, переключал тумблер. Но мне было не до филологических наблюдений. С Ниной что-то случилось. Сушёный подошёл ко мне именно для этого: придать весу словам Ра-Ома, от которых я бы просто отмахнулся.