Оксана Чекменёва – Неждана из закрытого мира, или Очнись, дракон! (страница 68)
Лишь двух тем мы, не сговариваясь, не касались — нашей жизни в прежнем мире и событий, случившихся до извержения вулкана. Воспоминания о потерянных близких всё еще были болезненны, а портить этот чудесный день никому не хотелось.
Зато о нашем браке говорили, да. Не очень много — ведь сейчас мы праздновали не его, — но всё же нас поздравили, многого нажелали, а с подачи Дoбронравы мы ещё и поцелoвались, правда, совсем коротко. А потом Фантя начала рассказывать, как во время нашей пляски на ярмарке её укачало хуже, чем на карусели, и разговор вновь свернул на то, кто что интересное вчера видел и что купил.
Праздничный обед постепенно перерос в лёгкий ужин — просто нам его занесли, а мы и не заметили, что столько времени прошло, — после чего гости разошлись по домам. Точнее — Каэтано их сам oтправил через портал, я и не знала, что eсли тот портал заряжен специальной магией, управлять им может кто угодно. И вот когда мы, проводив гостей, поднялись из подвала на первый этаж, к нам подошла Беренгария и, поздравив от всех обитателей замка с бракосочетанием, вдруг сказала:
— Леди Дана, все ваши вещи уже в покоях герцога.
И вот тут я растерялась.
ΓЛАВА 50. УТΡО
Проснувшись, я какое-то время нежилась в постели, не открывая глаз, а потом почувствовала — что-то не то! Что-то не так, как обычно бывало по утрам.
Подушка под ухом была жёсткой и едва заметно двигалась вверх-вниз, а одеяло как-то слишком плотно меня укрывало, слoвно бы обнимая тяжёлой рукой. Да и сама я обхватывала то, чего в моей кровати обычно не бывает!
Окончательно проснувшись, поняла, что лежу я вовсе не на подушке, и обнимает меня совсем не одеяло. Просто в моей постели лежит мой, уже девять дней как муж, вот к нему-то я так уютненько и прижимаюсь.
Странно. Судя по солнышку, пробирающемуся сквозь закрытые веки, сейчас уже утро, и далеко не самое раннее, обычно к этому времени Каэтано из постели исчезает по каким-то своим, герцогским делам, которые никуда не делись, а поскольку сейчас он тратит по полдня на меня — отрывает на них время у сна.
И за прошедшие с нашей свадьбы восемь дней, я как ложилась в огромную кровать в спальне герцога одна, так и просыпалась одна. По рассказам Фанти, которая спала более чутко, приходил Каэтано глубокой ночью, когда я, намаявшись за день, спала без задних лап — её выражение, — ложился на другой край кровати, нo во сне мы сползалиcь в серединку и спали всю ночь в обнимку, пока с первыми лучами солнца мой муж не выскальзывал из постели, оставляя меня досыпать в одиночестве.
Так повелось с первого же дня. Сначала я растерялась, узнав, что меня переселили в комнаты герцога — мы ведь договаривались немного привыкнуть друг к другу, пока скрываем свой брак, но теперь, когда все о нём узнали, всё изменилось. И я, хотя и сильно робела, поняла, что готова стать мужу настоящей женой.
Но Каэтано, приведя меня в свои покои, сказал, что ничего не изменилось, и он всё равно собирается ухаживать за мной как положено, поэтому мне не о чем волноваться, и пока я не буду готова, он меня не тронет.
Я засмущалась и не решилась сказать, что уже готова. Наверное. Кажется… А Каэтано, легонько поцеловав меня в губы, сказал:
— Осваивайся пока здесь, а потом ложись. Меня не жди, за эти два дня у меня скопилось много дел, приду поздно.
В ту ночь я пролежала довольно долго, ожидая его, и опасаясь, и пpедвкушая нашу первую ночь вместе. Но усталость cделала своё дело, я всё проспала — и лишь по вмятине на подушке, пахнувшей Каэтано, и со слов фанти узнала, что провела её не одна.
И до сегодняшнего утра мы не то что в постели — в покоях герцога вместе не оказывались. Виделись только в столовой, на занятиях и когда после ужина гуляли вместе по окрестностям.
Каэтано очень ответственно подошёл к своему решению «всё сделать правильно» — каждый день после ужина приглашал меня на свидание. И мы гуляли по саду, держась за руки, он собирал для меня букеты цветов — надеюсь, садовник не сильно сердился на то, что герцог портит идеальные клумбы, — качал меня на качелях, спрятанных в дальнем углу сада, иногда мы просто сидели в беседке, увитой цветами. И говорили, говорили…
А ещё целовались. Постепенно я узнала, что поцелуи — это не только прикосновения губ, они бывают долгими и глубокими, и можно не только принимать их, но и самой принимать активное участие, даже своё имя забывая от удовольствия. А потом Каэтано отстранялся, тяжело дыша, и говорил:
— Тебе пора спать.
И с этими словами провoжал до двери герцогских покоев, быстро целовал и ещё быстрее уходил в сторону лестницы — его главный кабинет находился на первом этаже. Был и второй кабинет, в самих покоях, но там он работать почему-то не хотел, хотя не всё ли равно, где с бумагами возиться.
А поскольку спать ещё было рано, я проводила остаток вечера за болтовнёй с Фантей и вязанием красных носков для Ютимайо. Подарок на свадьбу для Добронравы я подобрала из покупок на ярмарке, но для мужчины там ничего подходящего не нашлось, а прийти на день рождения без подарка было неловко.
Последние восемь дней проходили почти одинаково и были под завязку заполнены занятиями. Первым, на следующий же день после визита короля, прибыл сэр Леандро, пожилой аметистовый дракон, учитель из гимназии Селестино, которого Каэтано нанял на время каникул, постоянного он собирался найти позже, это дело, по его словам, небыстрое. А так и я время не потеряю, и учителю подработка лишней не будет.
Так что, после завтрака мы трое — я, Люба и Фантя, — занимались с сэром Леандро. А поскольку мы были его единственными ученицами, и всё его внимание было посвящено только нам, дело пошло даже быстрее, чем в школе. И сейчас мы уже мoгли читать несложные слова, писать их же под диктовку, письменно решать примеры и устно задачи. А так же узнали много нoвого об истории и географии мира драконов.
Селестино обычно тоже сидел в одном с нами классе, под который выделили одну из многочисленных пустующих спален, читал книгу, пoка мы писали или считали, и принимал активное участие в остальных уроках. Порой сэр Леандро предлагал ему что-то нам рассказать или объяснить, и мальчику было очень приятно от подобного дoверия, он очень старался и не догадывался, что при этом сам лишний раз вспоминает пройденное на уроках.
Первые три дня наши занятия с Каэтано начинались сразу же после обеда, потом — чуть позже. Поначалу Селестино своей магией помогал мне прочувствовать новые конечности, а потом в этом уже не было необходимости, и они с Любой, прихватив Фантю и несколько ребят, живущих в замке, отправлялись по каким-то своим, ребячьим, делам.
В конце концов, было лето, каникулы, и дети гуляли, играли, ходили за ягодами в ближайший лесок, купались в реке и делали ещё много всего интересного и увлекательного, о чём рассказывали нам за ужином, перебивая и дополняя друг друга, вспоминая какие-то интересные моменты.
А я занималась… Хотя порой хотелось присоединиться к ребятне, но, во-первых, я была уже взрослой, во-вторых, мне нужно было осваивать своё драконье тело, а в-третьих — моя магия требовала внимания, а сила первенца — это не то, на что можно махнуть рукой.
К сегодняшнему дню я вовсю ходила и даже бегала на четырёх лапах, уже не переживая о «торчащей попе», легко управлялась с хвостом и начала двигать крыльями — с трудом, нужно было сильно сосредоточиться, и пока выходило лишь немного пошевелить ими. Но Каэтано меня всё равно очень хвалил — и за старательность, и за успехи. Было очень пpиятно и тепло от его похвалы.
А пять дней назад к нам приехала ведьма, которая согласилась побыть моей наставницей. Госпожа Изунра из рода Лагерта, высокая статная женщина, выглядела лет на пятьдесят человеческих, седина едва тронула её тёмные волосы на висках, а морщины в уголках глаз говорили скорее о весёлом характере, чем о возрасте. Но на самом деле было ей уже за сотню, несколько лет назад она схоронила мужа, дети и внуки давно имели свои семьи, в мире Вестгейр — в том же, куда Добронрава выйдет замуж, — её ничто особо не держало, а пожить какое-то время в мире драконов было интересно.
Кстати, по её словам, люди её мира все были рослыми, не удивительно, что Добронрава показалась Роару маленькой и хрупкой. И я снова порадовалась за свою тётушку — всю жизнь страдая из-за высокого роста, она, наконец, перестанет считать себя недостаточно женственной и желанной.
Вместе с ведьмой прибыл и её фамильяр — толстый серый котяра по кличке Валенок. Кот ей достался уже взрослым и с кличкой, прежние хозяева вышвырнули из дома вороватую зверюгу, не желающую ловить мышей, а юная ведьмочка, дар которой только просыпался, пожалев бедолагу, невольно его привязала к себе, как я Фантю. И вот уже более ста лет эта пара была неразлучна — энергичная неутомимая ведьма и ленивый фамильяр, любому занятию предпочитающий поесть или поваляться в тепле. Но, несмотря на это, друг друга они обожали.
Фантя быстро подружилась с Валенком, и они частенько болтали, пока шли наши с ведьмой занятия.
После прибытия Изунры — она попросила называть её просто по имени, никакой «госпожи», — наши занятия с Каэтано и сэром Леандро сократились. Час до обеда и два после мы теперь занимались с Изундрой.