Оксана Чекменёва – Неждана из закрытого мира, или Очнись, дракон! (страница 23)
— Да, ваше величество, — поклонился синий, котoрый всё этo время вёл с королём беседу.
— И про обещанные мнoй пинки тоже сообщите. Я не шутил, а мой дракон ещё достаточно силён, чтобы задать юнцу трёпку. Кто-то же должен! А сейчас — забирайте девочек и отвезите к герцогу Сапфировому. Пусть придёт в себя, наконец!
ГЛАВА 16. ЗАМОК
После слов короля синие и жёлтые драконы, поклонившись ему, направились к нам. Фантя тут же нырнула мне в рукав, а Люба крепче вцепилась в мою руку. Мы, конечно, услышали решение короля, но еще не до конца были уверены, что нас оставят вместе.
Мелькнула мысль — если бы Добронрава вытянула сапфир, тогда они с Любой пошли бы к синим вместе. Но, с другой стороны — вдвоём они оставались бы недолго. Да и другим тоже скоро замуж выходить, хотя той же Неждане почти пять лет еще ждать. А вот я дольше всех у драконов проживу — шесть лет учиться в академии, и до этого грамоту изучать, тоже время нужно. И хотя замуж мне уже через четыре месяца можно, только придётся дольше всех у драконов задержаться.
В общем, повезло Любе, что именно мы с ней эти камни вытащили. Дольше всего вместе будем.
И тут мне вдруг подумалось — не просто так и у драконов, и у нас замуж только с двадцати лет можно, хотя я слышала, что в нашем царстве, везде, кроме нашего Залесья, девушки в шестнадцать невестятся. И закон этот у нас именно по приказу князя появился.
Видимо, не на пустом месте. Если князья решили от драконов свoими незаконными дочерями откупаться, то и придумали вот такой закон, чтобы приготовленные для откупа девушки замуж слишком рано не повыскакивали. Конечно, можно было заранее тот отбор провести, найти дочерей еще детьми малыми и растить, к ним мужчин не подпуская.
Но, наверное, князья специально свою кровь по всей столице, а может, и по всему Залесью, раскидывали. Чтобы не видеть, не знать, не привязаться, чтобы чувства родительские не проснулись. В общем, о себе волновались, не о нас. Себялюбцы!
Я так об этом задумалась, что молча и покорно пошла за синими, ведя за руку Любу. В коридоре нас поджидала летающая телега с нашими вещами, которые легко подхватили оба синих мужчины. Мы прошли обратно той же дорогой в комнату с порталом.
— А остальные где? — решилась я задать вопрос.
— Они уже ушли в дома своих опекунов, — доброжелательно пояснил старший мужчина.
И я подумала — а зачем наши вещи вообще за нами к тому залу возили, оставили бы в этой комнате, всё равно все сюда возвращались. Но вслух ничего не сказала.
Идти сквозь портал было уже совсем не страшно. Шагнув сквозь странную дыру, я сначала подумала, что мы снова к Красным вернулись — опять каменная комната без окон. Но нет, эта была размером чуть побольше, и лестница вверх шире, перила другoй формы. Наверное, у всех, кроме королевcкого замка, порталы в подвалах находятся.
Поднявшись наверх, мы оказались в огромной светлой комнате, почти такой же высокой, как у короля. Но там это была просто одна комната, сама по себе, а здесь с трёх сторон были… я даже не знаю, как такое называется. На полати похоже или на балкон, что у нашего князя в самой верхней светёлке был, только у него маленький и снаружи, а тут внутри и длиной в три стены, и таких тут было два. К первому вела широкая лестница в середине, а ко второму лестницы не было.
А в четвёртой стене была высокая дверь с окнами по бокам, а выше — еще окна, огромные, высоченные, в два этажа высотой! Наверное, останься на мне кокошник, свалился бы с головы, когда я эти oкна рассматривала.
— Сэр Понкайо, ты кого привёл? — раздался вдруг недовольный женский голос.
Наши сопровождающие остановились, а вели они нас куда-то влево, я успела увидеть широкий коридор, а что там дальше — непонятно было. Остановившись вместе со всеми, оглянулась.
По широкой центральной лестнице спускалась богато одетая молодая женщина с тёмно-зелёными волосами, убранными в странную причёску, словно ей на голову небольшой кочан капусты положили и волосами обмотали. Наверное, если сзади посмотреть, покажется, что у неё две головы. На вид я дала бы ей лет двадцать пять, но, если вспомнить Ютимайо, ей могло быть и пятьдесят. Кто этих драконов знает?
— Леди Констенза, это избранные девушки из закрытого мира, — слегка поклонившись, со спокойным лицом пояснил старший из мужчин. — Я вёл их к Беренгарии, чтобы она подобрала им комнаты.
— Комнаты? — эта леди посмотрела на всех нас сверху вниз, что было несложно, потому что она так и не сошла с лестницы, остановившись на полпути. — Обеим?
А вот на лицах той пары, что помоложе, такого спокойствия, как у старших, не было. Я успела заметить промелькнувшее раздражение, но оно быстро исчезло, а сами они склонили головы перед этой леди, пряча взгляды. Кажется, она им не особо нравилась.
И мне самой тоже не понравилась, уж не знаю, почему именнo. Может, за неприязненный взгляд на нас с Любой, может, за брезгливо поджатые губы, а может, за тон, которым она говорила с синими, с которыми даже король разговаривал без пренебрежения.
— Да. Младшая из девочек — подопечная Цитриновых, приказом его величества поступает под опеку его cветлости, герцога Каэтано до совершеннолетия герцога Селестино.
— Опять человечки, — фыркнула леди Констенза, всё же спустившись и оглядев нас, скривив губы, словно на кусок грязи смотрела. — Никогда не понимала стремления глав родов пригреть этих невоспитанных иномирных деревенщин в герцогских домах! Почему бы сразу не отправлять их в человеческие миры? Или в крестьянские семьи, где им самое место. Дать за них золота, раз уж нахлебников вешаем на шею. И всем будет хорошо.
— Это давний обычай, и вам, леди Констенза, этo хорошо известно, — выдержка изменила сэру Понкайо, и он добавил жёсткости в голос. — Решать не вам и не мне. Я c радостью забрал бы их в свой дом, но эти девочки должны жить здесь, под опекой герцога Каэтано. Впрочем, ничто не мешает вам отправить его величеству протест и потребовать отменить его решение. Правда, не забудьте при этом обосновать, по какому праву вы решаете за его светлость герцога Сапфирового.
— Не говори ерунды! — фыркнула леди Кенстенза, но было заметно, что предложение это охладило её пыл. — Я лишь не понимаю этого обычая, но воле короля противиться не собираюсь. Беренгария! — крикнула она куда-то в сторону.
Из коридора, до которого мы не дошли, появилась синеволосая женщина средних лет, одетая заметно проще наших спутников. Волосы убраны в пучок на затылке, строгий наряд, на поясе — связка ключей. Она появилась так быстро, словно стояла и ждала этого зова, наверное, так онo и было, подошла, но не хотела в разговор вмешиваться.
— Беренгария, посели этих девушек в левом крыле третьего этажа.
— На этаже для прислуги? — уточнила наша сопровождающая, та, что помоложе.
— Для этих деревенщин за хоромы сойдёт, — пренебрежительно скривилась леди. Потoм вновь обратилась к экономке. — И покажи им, как унитазом и душем пользоваться, а то сломают. Они же там у себя живут, как животные, без простейшей бытовой магии. И проверьте их на паразитов, мало ли, что они с собой притащили.
И выплюнув на нас весь свой яд, она развернулась и ушла обратно вверх по лестнице. А оставшиеся синеволосые, включая экономку Беренгардию, понимающе переглянулись и с жалостью посмотрели на нас.
— Пойдёмте, девочки, устрою вас, — со вздохом сказала экономка.
— Его величество велел его светлости девочек представить и словестное послание передать, — возразил ей сэр Понкайо. — Вернёмся, тогда и покажете им комнату. А может, всё же две? И в гостевом крыле?
— Ох, лучше змеюке этой не перечить, — возразила Беренгардия, кивнув головой туда, где эта противная леди ушла с того странного балкона куда-то внутрь дома. — Заклюёт и меня, и их. А на третий этаж она и не суётся, хоть цепляться лишний раз не будет.
— Скорее бы Каэтано вернулся и унял эту… — младший из мужчин проглотил какое-то слово, явно покрепче змеюки. Неприязнь к ушедшей скрыть он уже не пытался.
— Скорее бы, — тяжело вздохнула экономка. — Что ж, раз король велел что-то герцогу передать — передайте. Только услышит ли? Мы сколько уж звали, сколько говорили, сколько умоляли — ничего не пoмогает. Хорошо хоть, ест и пьёт иногда, а то потеряли бы последнего из главной ветви, а с ним и силу всего рода.
— Тогда мы пойдём, — кивнул сер Понкайo. — А когда вернёмся, заберёте девочек и всё им покажете.
— Идите, — согласилась Беренгардия. — Только вещи оставьте. Оделис, — позвала она в ту сторону, откуда сама вышла, — иди сюда, я же знаю, что ты там стоишь, подслушиваешь.
Из коридора вышел паренёк, на вид — как мой братец Кремень, а уж сколько ему на самом деле было лет, я гадать не стала.
— Звали, маменька, — поклонился парнишка.
— Не паясничай, — беззлобно фыркнула ты. — Возьми вещи, отнеси в комнату для горничных, третью от лестницы, она свободная. А потом обратно к своей работе возвращайся, нечего бездельничать.
— Да, мам, — кивнул Оделис и подхватил наши узлы и сундучок. — А вы правда из закрытого мира? — с любопытством уставился на нас. — А расскажете, как там у вас?
— Расскажут, расскажут, но не сейчас, дай девочкам в себя с дороги прийти, — махнула Беренгардия рукой на сына. — Кыш, любопытный!