Оксана Чекменёва – Невезучая попаданка, или Цветок для дракона (страница 55)

— Сочувствую, — поскольку дракон, видя, что со мной всё в порядке, вернулся на своё место, я вновь погладила его руку, лежащую на столе. Мне понравилось к нему прикасаться. Очень понравилось. Новый для меня опыт. — У нас всё же проще. Детей либо просто нет, либо они бессмертные. Не нужно делать выбор, он сделан до нас.

А у меня того выбора ещё меньше. В своём мире я даже не могу, как та же Данита, завести обычный роман со смертным мужчиной — физиология не позволяет. И опять пришла эта мысль — как было бы всё проще, живи я в этом мире. Живи все наши женщины в этом мире! Но увы…

И желание воспользоваться случаем и испытать в этом мире то, чего на Земле у меня может не быть еще многие столетия, лишь окрепла. Правда, я понятия не имела, как это осуществить, но мечтать-то я могла.

— Наверное, вам и правда проще, — согласился дракон. — А у тебя, значит, от тех крылатых пришельцев меньше процента крови? Неудивительно, что крыльев у тебя нет.

Это не прозвучало вопросом, поэтому я лишь пожала плечами. Крыльев у меня нет лишь в этом мире, но какой смысл уточнять? У меня их нет — точка. Зато дар зеркальщика остался и регенерация — и за это я местному миру очень благодарна, мог ведь и это забрать, как всё остальное, но оставил. Низкий поклон ему за это, иначе меня и в живых бы уже не было.

— Обычно у людей с четвертью крови другой расы, её особенности почти не проявляются, а если крови еще меньше, то человек даже полукровкой не считается, — развивал свою мысль лорд Линдон.

Видимо, он нашёл своё объяснение отсутствию у меня признаков, свойственных инопланетянам, и, в принципе, оно укладывалось в местное мироустройство. Вот только у гаргулий, равно как и у перевёртышей с драконами, количество человеческой крови никак не влияло на появление крыльев или хвостов у потомства, все дети рождались копией бессмертного родителя. А вот переход в магический мир — очень даже влиял, как оказалось.

А может, дело именно в этом? Для местного мира гаргульи — те же оборотни, и к ним применимы местные законы наследования?

Ох, совсем я запуталась. Лучше подумать об этом потом, оставшись одна. А не теперь, когда сижу напротив дракона, любуюсь его удивительными фиолетовыми глазами, и наши пальцы снова переплетены.

— Господа желают что-нибудь ещё? — прервал мои мысли голос официантки.

«Господа»? Я удивлённо взглянула на девушку, которая изо всех сил пыталась сделать рабоче-приветливое лицо, но сквозь эту маску прорывалось откровенное недоумение. И смотрела она именно на наши сцепленные руки.

И тут до меня дошло! Я в джинсах, безрукавке, маскирующей мои и так невеликие формы, и с короткими волосами. Для окружающих я — парень! И мы сидим с драконом в весьма недвусмысленной позе — держась за ручки и глядя в глаза. Ой, что же она о нас подумала?! Ладно — я, но лорду Линдону здесь ещё жить и преподавать!

Я быстро отдёрнула руку и потупилась. Мне послышалось, или дракон действительно разочарованно вздохнул?

— Ты хочешь ещё чего-нибудь, Габриель? — раздался его спокойный голос.

Я помотала головой. Пирожное было вкусное, минуту назад я бы не отказалась от добавки, но в данный момент мне кусок в горло не полезет. Дракон расплатился, и мы молча вышли из ресторанчика и куда-то пошли, при этом я уже больше не цеплялась за его локоть. Спустя пять шагов лорд Линдон притормозил.

— Габриель, в чём дело?

— Простите, — покаянно пробормотала я, глядя себе под ноги. Это же я его за руку хватала, моя вина. — Я забыла, что местные видят во мне парня, я не хотела вас компрометировать.

— Что? — в голосе дракона отчётливо звучало недоумение. — Габриель, если у кого-то нет глаз, чтобы увидеть, кто ты на самом деле, в чём твоя-то вина? Свои глаза людям не подаришь.

И он, подхватив мою руку, решительно пристроил её на свой локоть.

— Но… — я растерянно оглянулась на немногочисленных прохожих — не смотрит ли кто на нас так же, как та официантка.

— Тебе есть дело до мнения случайных людей?

— Нет. Но вы…

— А мне — тем более. Пойдём, Габриель, думаю, зоопарк уже привезли.

И мы пошли смотреть редких животных Империи. На базар мы вышли довольно быстро и с другой стороны, видимо, сделали по городу крюк — а я и не заметила. Мы столько петляли, бродя по городку, что я давно потеряла направление, собственно, даже и не пыталась его запомнить — зачем? Я же была с лордом Линдоном.

На ярмарке народа стало заметно больше, и пришлось слегка поплутать, но зоопарк мы всё же нашли — примерно на том месте, где приземлился дракон, теперь оно уже пустым не было. Лорд Линдон оплатил два билета, и мы вошли в ворота — клетки и вольеры были огорожены символическим щитовым забором, чтобы никто не мог ничего увидеть, если не купил билет.

Обитатели зоопарка мне понравились, а вот небольшие клетки на колёсах, в которых они содержались — нет. Я понимала, что это передвижной зоопарк, и здесь не может быть просторных вольеров, но всё равно, сердце защемило, глядя на очаровательных обезьянок, сидящих за решёткой. Некоторым животным повезло чуть больше — альпака, олени, страусы, капибара и парочка каких-то явно травоядных динозавров, — прогуливались в относительно просторных, наскоро сооружённых вольерах, небольшие зверьки и птицы содержались в клетках.

Решив, что этот мир еще не дозрел до «зелёных» и их демонстраций, я решила просто любоваться на зверюшек, тем более что многие из них для меня и правда были экзотическими, и не только динозавры, но и из обезьянок я только капуцинов опознала. Лорд Линдон сказал, что здесь представлены животные из южных областей Империи, где большинство местных жителей никогда не были и не будут. В принципе, клетки, хотя и не большие, были чистыми, звери выглядели здоровыми и сытыми, за ними явно хорошо ухаживали. А «спаси» их какие-нибудь активисты-экологи, они просто погибнут, оказавшись в дикой природе, к которой совершенно не приспособлены.

— Здесь есть еще и нечисть, в том числе и хищная. Хочешь поглядеть?

— Конечно, — с энтузиазмом закивала я, и мы направились в дальний угол зоопарка.

Увиденное меня разочаровало. Даже и не знаю, кого именно я рассчитывала увидеть, вряд ли чёртиков или леших, но определённо не ожидала, что нечистью окажутся самые обыкновенные животные, причём даже не экзотические, а очень даже местные. Видимо, мой переводчик сыграл со мной очередную шутку, выбрав именно это слово.

Ладно, позже расспрошу лорда Линдона или Унрека с Шолто, чем конкретно эти звери отличаются от обычных, поскольку лично я разницы не видела. Эта часть зоопарка была совсем небольшой, в клетках здесь сидели медведь-гризли, волк, рысь, три койота и дикобраз, а по огороженной полянке разгуливали олень-карибу, бизон и небольшой динозавр, немного похожий на велоцераптора, только ростом мне по плечо. Посетителей здесь было мало — несколько местных жителей да с десяток студентов, вежливо кивнувших нам. Кое-кто из них кидал в клетки какие-то вкусняшки, которые животные ловко ловили.

Проходя мимо клетки с гризли, я вдруг услышала:

— Эй, красавчики, не дадите пряничка, а?

— Что? — я обернулась на голос и поняла, что смотрю на медведя, больше с той стороны говорить было некому.

— Пряничка, говорю, дай. Пришли ж на нечисть полюбоваться, так угостите.

— Это… это что? Медведь говорит? — я в шоке оглянулась на дракона.

— Конечно, я, кто ж ещё, — донеслось из клетки. — Ты, парень, челюсть-то подбери. Словно впервые нечисть увидел.

— Впервые, — пробормотала я, пытаясь осознать, что нечисть — это говорящие звери. Нет, я помню говорящих фамильяров, но им как бы положено, а тут — нечисть…

— Совсем ты, старый, нюх потерял, — раздалось из соседней клетки с койотами. — Какой же это парень, это самка. Дамочка, а я вот конфетки уважаю очень, не угостите?

— Габриель, подожди минутку, — и лорд Линдон вышел в основную часть зоопарка.

— Значит, нечисть — это говорящие звери? — сделала я наконец-то очевидный вывод. — И фамильяры — тоже?

— Конечно, — медведь, похоже, был не прочь поболтать. — Только они мелкие, и там привязка на крови. А в целом им, конечно, повезло.

— Нам тоже жаловаться не стоит, — вступил в разговор другой койот, при этом голос был женский. Видимо, это была самка.

— Тут ты права, нам повезло. Но я в целом. Сама посуди, сколько в Империи ведьм и сколько зоопарков? К кому проще прибиться?

— То есть, вы не против, что живёте в зоопарке? — уточнила я. Вот не подумала бы, что звери, да еще и разумные, сами захотели бы в клетках сидеть.

— Мы не то чтобы не против, мы рады до невозможности, — снова медведь. — Такой шанс выпадает одному из сотни, а то и реже. Сама посуди — охотиться не надо, кормёжка регулярная, сытная. Посетители пряничками угощают. Им весело нечисть покормить, нам вкусно, Хозяину — лишний доход.

— А на воле пока поймаешь того зайца — живот к спине прилипнет, — первый койот. — А бывает, только схватишь, так свои же и отберут.

— И крыша над головой, — снова медведь. — Солнце не печёт, дожди не мочат, талая вода не заливает.

— А когда на ферме зимуем, хозяин молочка даёт, — вступила в разговор рысь, чья клетка находилась с другой стороны от медведя. — Где бы я в лесу молочка попила?

— Хозяин хороший, — подал голос волк, его клетка находилась возле койотов. — Меня подобрал, выходил. На воле я б долго не протянул. Ρаненный, без стаи — лёгкая добыча для остальных хищников.