Оксана Чекменёва – Невезучая попаданка, или Цветок для дракона (страница 54)
— Зачем хоронить? — дракон посмотрел на меня так, словно я ляпнула несусветную глупость. — Истинные пары на то и истинные, что найдя друг друга, уже не теряют. Их даже смерть не разлучает. Какого бы вида ни была истинная — или истинный, просто первых больше, — она становилась бессмертной и оставалась со своей парой навеки.
— Как?! — я даже чайную ложечку выронила, благо — пустую. — У вас же нет вампиров, мне говорили. Тогда — как?
— Каких вампиров? — удивился мужчина. — Это какие-то ваши тех-но-логии? — вспомнил он услышанное от меня ранее слово. — Нет, мы никаких вампиров или еще чего-то не используем. Просто когда истинная пара начинает жить вместе, в смертной половинке происходят постепенные изменения, и спустя несколько месяцев она становится бессмертной. Вот и всё.
— Обалдеть… — только и смогла выдавить из себя я.
Всё так просто? Стали жить — и всё? Почему у нас не так? Было бы намного проще, никто не терял бы любимых прежде, не пришлось бы обращать их в вампиров теперь. Неужели всё дело лишь в магическом мире? Интересно, а если кто-то из наших со своей смертной половинкой сюда перебрался бы хотя бы на год — это тоже произошло бы? Или дело не в магии мира, а в магии самих драконов и местных перевёртышей?
Нужно будет проверить! Понятия не имею, как в принципе всё это провернуть, но я обязательно что-нибудь за оставшийся месяц придумаю. Обязательно!
— У вас не так? — дракон смотрел на меня с сочувствием, догадавшись обо всём.
— Нет, — покачала я головой. — Они столько половинок потеряли… Ладно, — встряхнулась, решив, что попечалиться о прошлом своих родственников никогда не поздно, а сейчас лучше узнать о драконьих, пока есть возможность. — Так значит, ваши предки стали искать своих половинок? То есть, истинные пары.
— Да. И не просто искать наугад. Помнишь, я говорил, что Фрила отвергала всех женихов, пока не нашла «своего мужчину». Оказалось, что такой была её магия, только в зачаточном состоянии. А вот в Даните эта магия сформировалась окончательно — она может предсказывать эти встречи нам всем. Как правило, это предсказание достаточно конкретно — место, время, даже имена. Например, Ройстон точно знает, когда и в какой семье родится его истинная. Но бывает, что предсказание более расплывчато — ни времени, ни имени, разве что иносказательно, зато множество особых примет, чтобы наверняка узнать свою истинную при встрече. У меня, к сожалению, всё именно так и вышло.
— Вам уже предсказана половинка?
— Любому из нас, кто уже перерождён и обрёл бессмертие и вторую ипостась, Данита дала предсказание. Да, и мне тоже. Я долгие столетия жду этой встречи, но приметы до сих пор так и не сошлись. Но я жду. Мне ведь и двух тысяч еще нет, я дождусь.
— Дождётесь обязательно, — я протянула руку и впервые сама, сознательно, коснулась кого-то, кто не был моим родственником — поглаживание драконьей чешуи не в счёт. — И вы обязательно будете счастливы.
Почему-то было больно думать о том, что лорд Линдон встретит свою половинку, и это буду не я. Но ведь вскоре мы расстанемся навсегда, и когда-нибудь я тоже встречу свою половинку, и мы оба будем счастливы, каждый в своём мире и cо своей истинной парой.
И лучше не мечтать о несбыточном, а поддержать того, кто ждёт свою любимую так долго.
— Спасибо, — дракон перевернул ладонь и переплёл наши пальцы. — Спасибо, Габриель.
— Данита ваша вон, целых пять тысяч лет ждёт — и дождётся же! И вы тоже.
— Я — да. А она — уже нет. Нам она предсказывает встречу, а себе… По словам Даниты, её истинный умер, не дождавшись её. Преодолел немыслимое расстояние — и погиб, когда был совсем близко.
— Как?! — ахнула я. Подобного я точно не ожидала. Разве такое бывает у половинок? — Расскажите!
ГЛАВА 21. НЕЧИСТЬ
— Это может показаться очень странным, но учитывая, что за прошедшие тысячелетия Данита ни разу не ошиблась в своих предсказаниях, остаётся лишь принять на веру её слова.
— А что в этом странного? — я вспомнила рассказ об одном своём родственнике, чья половинка умерла в младенчестве, тоже еще до их встречи.
— То, кем был её истинный. Да, все разумные виды в нашем мире совместимы — нечисть не в счёт, — и могут иметь общее потомство, но он был даже не отсюда.
— А откуда?
— Мы не знаем. Как я и говорил — всё очень странно. Данита достигла перерождения, и, видимо, её магия вошла в полную силу, поскольку до этого она предсказаний не делала, лишь, как прежде её мать, отказывала всем женихам с теми же словами: «Это не мой мужчина». И вот, вскоре после перерождения, она захотела попасть в то место, откуда пришёл тот таинственный свет. Её отговаривали — то место веками было запретным, к тому же, там расплодилась нечисть, в том числе и очень опасная, но Данита была непреклонна. И тогда трое мужчин решили пойти с ней.
— Но какая опасность может грозить перерождённому перевёртышу?
— В нашем мире, пожалуй, уже никакая, но то место было слишком странным, окутанным страшными легендами, неизученным. Потенциально опасным даже для драконов — ведь неизвестность пугает. И отпустить названную сестру одну мои предки не могли. Вот и пошли все вместе.
— И что там было? — я даже подобралась всё от любопытства.
— Огромная впадина. Обломки чего-то большого, металлического, размером с половину академического замка, почти целиком ушедшего в землю. И скелеты со странными выростами из позвоночника, похожими на крылья. Ничего похожего мы не встречали ни до, ни после, ни в Империи, ни на других континентах.
— Не долетели, — покрываясь липким холодным потом, прошептала я помертвевшими губами. В груди защемило, словно я узнала о гибели кого-то близкого. Да, другой мир, да, мы не родственники, но… Разум говорил правильные вещи, а чувствам не было до этого дела. Они знали — случилась ужасная трагедия, и она касается меня лично.
— Габриель, что с тобой? — дракон вскочил, обогнул стол, склонился надо мной, придержав за плечо и заглядывая в лицо. — Ты так побледнела. Принесите воды! — это уже кому-то в сторону.
— Простите, — выдавила я из себя, залпом выхлебав стакан воды, при этом лорд Линдон придерживал его, потому что мои руки сильно тряслись. — Я не должна была так реагировать, ведь они даже нė мои родственники, как и ваши перевёртыши… Другой мир же. Но когда я поняла, что ваши не долетели…
— Наши? — дракон не упустил моей оговорки. — Значит, есть ещё и ваши?
— Да. Наши долетели. — И, словно в омут с головой, кинулась в откровение, решившись рассказать то, что прежде почему-то скрывала. — У нас их называли гаргульями. Они с другой планеты. И один из них стал предком моей мамы. Те самые три четверти процента «нечеловечности» во мне — от него.
— С другой планеты, значит, — задумчиво протянул лорд Линдон. — Поэтому такая странная реакция была? Тот синий свет, убивший или изменивший местных жителей — что это было?
— Я не знаю. У нас они не разбились, а смогли приземлиться, хотя их корабль был сильно повреждён. Собственно, потому им и пришлось искать место для посадки. И они жили на Земле, пока за ними не прилетели соотечественники. Но даже сейчас, спустя пять тысяч лет, у нас нет технологий, дающих возможность путешествовать меж звёздами, как они. Неясно, что у них было в качестве топлива, какие реакции происходили в двигателе, да и был ли он у них в принципе? И как взрыв всего этого повлиял бы на наш мир, не имеющий магии — тоже неизвестно. А в вашем получилось так, как получилось. Мне жаль тех людей из вымершей деревни, но зато теперь здесь есть вы и перевёртыши, и это прекрасно.
Меня потихоньку отпускало. Да, гаргульи этого мира погибли, не попав на планету и не породив новый вид, точнее — два вида, если считать вампиров. Но вместо этого здесь есть перевёртыши и драконы — и тоже благодаря им. Так получилось. Приземлись они благополучно — драконов бы просто не было. В том числе и того, кто стоит сейчас, склонившись надо мной, взволнованно вглядываясь в моё лицо. И осознав это, я поняла, что раз уж именно так распорядилась судьба — нужно радоваться тому, что есть.
Мне не знакомы те гаргульи, но зато за эти дни стали близки Унрек с Шолто, и очень симпатичны ректор, его жена и их сыновья. И дракон тоже стал дорог. Очень-очень дорог.
Поэтому я не стану больше грустить о разбившихся инопланетянах этого мира, разве что из сочувствия к Даните.
— А что Вы сделали с тем, что нашли в том кратере? На это можно посмотреть?
— Нет. По просьбе Даниты все тела были похоронены там же — лишь одно отдельно, именно на него она указала со словами: «Мой мужчина», — а впадина затоплена — у протекающего неподалёку ручья сменили русло. Теперь там глубокое озеро, и единственное, что напоминает о произошедшем когда-то — могила истинного Даниты. Она регулярно навещает её.
— Бедняжка. Провести в одиночестве вечность — это страшно.
— Не совсем в одиночестве, — криво усмехнулся лорд Линдон. — Мужчины у неё, конечно, были, как и приёмные дети — она время от времени брала на воспитание сирот. Но ни мужа, ни собственных детей не было. Как и все мы, она не хочėт любить, а потом хоронить, предпочитает такую вот замену.
— Но приёмных-то она ведь тоже любила, иначе зачем?
— Любила. Но, по её словам, не она привела их в этот мир на раннюю смерть. Это сглаживало боль потери, поскольку её не усугубляло чувство вины, как у тех из наших предков, кто поначалу заводил семьи с теми, кто не был их истинной парой.