Оксана Чекменёва – Младший близнец, или Спасённая "Лесным демоном" (страница 2)

Осторожно развернув пелёнку, женщина опустила младенца в воду и стала аккуратно обмывать, приговаривая:

- Так ты, оказывается, не внучек, ты внученька! Это даже лучше. Ничего, меня вон вообще за лесного демона приняли. Верно говорят - у страха глаза велики. И дым-то у меня из пасти - пришлось даже целый спектакль им разыграть, надеюсь, довольны, дыма было предостаточно. И глаза-то у меня огнём горят, и клыки такие, что только на голове носить вместо рогов, потому что ни в какой рот не поместятся. И хоть бы один догадался под живот посмотреть - есть ли там то, чем их баб-то портить, да демонят им делать? Тёмные, ох, тёмные люди!

Завернув отмытую малышку в заранее приготовленные пелёнки, травница сунула ей в рот бутылочку с молоком. Та стала жадно сосать, едва не захлёбываясь.

- Ешь, маленькая, ешь досыта. Мамкиного молока-то попробовать, поди, не дали? Надеюсь, хоть коровьим поили, злыдни, раз уж до жертвоприношения дожила. Ешь, маленькая, у моих козочек молочко вкусное, да полезное, уж я-то знаю, чем их кормить и где выпасать.

Пожилая женщина подняла печальные глаза на висящую на стене небольшую картину, на которой была изображена семья - молодые родители и трое маленьких детей. Словно бы говоря с ними, она тоскливо прошептала:

- Почему я раньше не додумалась людям показаться? Тёмные, суеверные, в лесного демона верят, что баб их портит и второго ребёнка в животы им вкладывает. Можно было бы догадаться, за кого они меня примут. Может, и других детишек спасти смогла бы. Девять душ невинных уничтожили за те пол века, пока я тут живу, да пять матерей, сними заодно. А до этого сколько - подумать страшно! А я ничего, совсем ничего сделать не могла. Ни

объяснить, ни переубедить как-то. Тёмные, ох, тёмные люди...

Малышка неловко дёрнула головкой, выпустила соску и захныкала. Опустив взгляд, травница Кризанта вновь сунула ей соску в рот и улыбнулась.

- Но теперь всё изменится. Знаки знаками, а чтобы близнецы рождались, помощь демона не нужна. Но теперь-то этих деток мне отдавать будут. Жаль, стара я уже становлюсь, много ли мне осталось? Но пока жива...

Она снова подняла взгляд на портрет.

- Вас спасти не смогла - так хоть их спасу. Кого смогу.

А спасённая малышка на её руках тихонько сосала молоко и даже не догадывалась, как же ей повезло, что одна старая оборотница случайно столкнулась в лесу с дровосеками.

Глава 1. Жертвоприношение

Девятнадцать лет спустя. День первый

- Аккуратнее, - шипела я, торопливо запихивая брата в шкуру. - Не порви!

- Да тише ты! - шипел он в ответ. - Услышат!

- Не услышат, вон как воют, - возразила я, сама забираясь в передние лапы огромной шкуры и пристраивая на плечи волчью голову. - Хрипят уже от усердия.

Из-за кустов и правда раздавались нестройные песнопения - селяне призывали лесного демона забрать своё проклятое потомство. Я поморщилась - уши резали фальшивые вопли горящих энтузиазмом, не вполне трезвых певцов. По рассказам бабушки, прежде один только жрец выл над приносимой жертвой, но к третьему разу к нему стали присоединяться селяне, для которых жертвоприношение стало чем-то вроде народного праздника, и слушать эти вопли стало совершенно невозможно.

Мне впервые пришлось всё это слышать, да и участвовать в роли демона - тоже. Да ещё и вот так - бегом-бегом, чудом не упустив момент. Я того сбежавшего козлёнка просто расцелую, если он отыщется живым, конечно. А если нет... Жизнь неразумного зверя в обмен на человечью - тоже неплохо.

И с чего селяне решили свои же собственные традиции нарушить? Начиная ещё с меня, младенцев приносили в жертву спустя ровно неделю после рождения. И достаточно было заглядывать в село не реже раза в шесть дней, чтобы успеть приготовиться.

Вот только мы с Джуни были там три дня назад, и ни о каком рождении близнецов даже не слышали, хотя обычно это становилось главной новостью и обсуждалось в каждом доме. И если бы, в поисках козлёнка, Кроф не забрёл в эту часть леса и не увидел толпу с факелами, с песнопениями идущую в сторону алтаря, мы бы опоздали, и младенец погиб бы. Ух, как мы с братом бежали сюда, волоча на себе тяжёлую шкуру! Но успели, люди всё ещё призывают демона, значит, малыш пока в безопасности, никому не пришло в голову убить его, так, на всякий случай, раз уж демон за своим отродьем не явился.

- Если вздумаешь пукнуть, в следующий раз сама станешь задней частью, - наклоняясь и цепляя меня за талию, пригрозил Кроф. - Дымовухи не забыла?

- Они тут, в голове, изнутри привязаны были, - успокоила я его. - Так, на всякий случай. Вот и пригодились. Ну, тронулись. С правой ноги, три, два, один, пошли!

И мы пошли. Пройти нам надо было шагов тридцать, мы заранее тренировались, поэтому получилось неплохо. Когда кусты почти закончились, я высунула руку в специальное, прикрытое шерстью отверстие под оскаленной пастью и раздавила в руке крохотные шарики, которые научила нас делать бабушка. Пространство перед нами тут же заволокло паром, который вполне сошёл за дым в полумраке, да ещё и перед не совсем трезвыми зрителями.

Песня смолкла, раздались выкрики: «Пришёл, пришёл, смотри!» А я сделала ещё два шага и высунула морду из кустов. Запрыгивать на алтарь передними лапами «лесной демон» в этот раз не стал - мы пробовали, но Кроф, в свои четырнадцать, не мог ещё меня удержать, поэтому мы решили, что хватит и «дыма из пасти». Осталось только забрать младенца и отступить обратно в кусты, но на алтаре меня ждал сюрприз.

На камне, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, лежала девчушка лет пяти. И если её откормить, умыть и причесать, была бы она точь в точь моя самая младшая сестрёнка Поузи. Я застыла, ничего не понимая, глядя сквозь оскаленные зубы на перепуганную малышку, в ужасе пытающуюся откатиться от морды «демона». Они что, решили и старших близнецов в жертву принести? И начали с этой девчушки? Почему тогда не с брата Крофа, раз уж моя близняшка давно умерла? Или с кого-то из тех, кто меня старше?

И тут раздался голос жреца:

- Прости, лесной демон, не то дитя тебе в прошлый раз отдали. Перепутали. Вот тебе твоё истинное дитя, делай с ним, что хочешь. А за того мы не в претензии, ну съел и съел, ничего страшного.

Он рехнулся? Ладно, потом разберёмся, сейчас не до того. Пар того и гляди совсем развеется, и окружающие могут заподозрить неладное. Я ткнулась мордой в живот девочки, вновь высунула ладонь, уцепила её за платьишко на животе и, едва не крякнув вслух от натуги, приподняла с алтаря.

- Назад, - просипела брату, и, под радостные крики селян, «лесной демон» скрылся в кустах, унося добычу.

Пройдя шагов десять, всё так же пятясь, я не удержалась и рухнула на колени, положив девочку на землю, а сверху в меня уткнулся потерявший равновесие Кроф, которого я утянула за собой.

- Рехнулась, - просипел он, тоже опускаясь на колени. Бедняга, ему даже выбраться из шкуры нельзя, пока я спереди, к тому же, он ничего не видит.

- Сейчас, - выдохнула я, непослушными руками открепляя голову от остальной шкуры.

Правая рука совсем занемела - держать на вытянутой руке пятилетнюю девочку, пусть даже такую худенькую, для меня было непосильной задачей. На руках, на спине, на плечах -легко, но не так же!

И в этот момент над поляной пронёсся жуткий волчий вой, в несколько раз громче и ужаснее, чем у обычных волков. Даже у бабушки никогда так не получалось. Селяне взвыли едва ли не громче - их всё же было больше, - заорали в ужасе, завизжали, причём и мужчины тоже, а потом крики стали быстро удаляться. Но это я поняла краем сознания, потому что, сквозь оскаленные клыки увидела что-то огромное и белое, одним прыжком преодолевшее и алтарь, и кусты, и сбившее нас, и так стоящих на коленях, на землю.

Мы с братом взвыли в два голоса - он скорее от неожиданности, потому что, основной удар пришёлся «демону» в плечо, то есть, досталось именно мне, я же - от боли и ужаса. Огромная пасть с клыками в мой палец, не меньше, с рычанием почти вцепилась «демону» в шею, но тут белый зверь замер. Закрыв пасть, он с недоумением обнюхал нас и отшатнулся. Потом склонился над малышкой, которая зажмурилась и завизжала даже через кляп.

Белый знакомо подёрнулся дымкой, и вот уже рядом с нами опускается на колено могучий старик с белоснежной гривой волос и окладистой бородой. Первым делом он выдернул кляп изо рта у девочки, и по крохотной полянке разнёсся истошный детский визг, переходящий в рыдания. Старик потянулся, чтобы развязать путы, но девочка просто забилась в истерике, отползая от него, упираясь в землю связанными ногами.

- Вы её пугаете, - зашипела я, отстегнув, наконец, голову и сняв её с плеч. - Она никогда не видела оборотней.

И полезла из шкуры. И плевать, что на карачках, бедный ребёнок, так похожий на мою маленькую сестричку, заходился в рыданиях, и я подползла к ней и обняла. Оглянувшись, малышка, видимо, решила, что я менее страшна, чем тот, кто только что был ужасным чудовищем, и прильнула ко мне, так знакомо спрятав лицо у меня на плече. Хорошо, что она не видела, откуда я выбралась, иначе уж не знаю, как бы мы её успокоили.

- Тише, тише, не плачь, всё хорошо, - я обнимала и баюкала девочку, шепча ей то же, что и Поузи, когда ей плохой сон приснится. - Всё хорошо, тебя никто не обидит.