Оксана Чекменёва – Доминика из Долины оборотней (страница 83)

– Мне кажется, этого-то папа как раз и опасается, – пробормотала я себе под нос.

– И последнее, но не значимости, – сделав вид, что не услышала мою ремарку, продолжила Рэнди. – Не особо ты теперь в защите-то нуждаешься. Твой отец ещё до конца этого не осознал, для него ты все ещё маленькая хрупкая девочка, но на данный момент окружающее пространство нуждается в защите от тебя, а не наоборот.

– Против меня играет то, что я не выгляжу как наши взрослые, – вздохнула я. – И пусть я теперь такая же сильная и неуязвимая, как они, мой отец видит перед собой ребёнка. Ему сложно перестроить свои инстинкты и многовековые стереотипы.

– Это ты мне говоришь?! – хмыкнула Рэнди. – Да это было моей самой большой проблемой, когда я сюда попала. Гейб отказывался считать меня взрослой. Мозгами понимал, но... Господи, видела бы ты, как он себя корил после нашего первого поцелуя! Мне эта моя «детская», с его точки зрения, внешность много крови попортила – я-то точно знала, что уже взрослая, но попробуй, докажи это ему! И лишь когда я впервые обратилась, в мозгах у Гейба, наконец-то, произошёл сдвиг в нужную мне сторону. Вот после этого-то мы и... Ну...

– Я поняла, – наши с Рэнди щеки стали одного цвета, ярко-розового.

– В общем, твой отец самолично, собственными глазами, видел твоё превращение в пантеру. Думаю, как бы ты ни выглядела сейчас, он уже никак не может считать тебя ребёнком. И в любом случае, у нас есть почти три дня, чтобы его переубедить. Я Гейба подключу.

– И к чему это ты меня подключишь? – на другом конце поляны стоял мой вышеупомянутый дядюшка, собственной персоной.

Рядом с ним, с палкой в зубах, стоял Лаки, преданно заглядывая ему в глаза. Забрав палку у пса, Гейб почесал его за ухом, заставив блаженно прижмуриться, после чего, не глядя, запустил палку через голову куда-то назад.

У меня отпала челюсть. В прямом смысле. Чудеса когда-нибудь закончатся? Вся семья прекрасно знала отношения моего дядюшки к собакам. После того, как в детстве его едва не загрызли волкодавы, оставив на его лице и теле ужасные шрамы, исчезнувшие только после перерождения, он боялся собак. Страх глупый и иррациональный, ведь теперь ни одна собака не могла бы причинить ему вред, но когда это фобии бывали НЕ иррациональными? На то они и фобии. То, что он разрешил своей половинке завести собаку, конечно, вызвало у меня удивление, впрочем, не сильное, учитывая, что по словам тех, кто их видел, собака – это мелочь, он для Рэнди и звезду с неба достал бы. Но одно дело – разрешить собаке жить в своём доме, и совсем другое – эту собаку гладить, причём удовольствие от процесса явно получали оба. Это было выше моего понимания!

Быстро преодолев расстояние между нами, Гейб пальцем мягко надавил на мой подбородок снизу, заставляя закрыть рот.

– Не нужно таких удивлённых глаз, Ники, – ухмыльнулся он. – Да, я больше не боюсь собак.

После чего он поднял Рэнди на руки и жалобно пробормотав:

– Девочка моя, я соскучился, – припал к её губам. Рэнди тут же включилась в процесс, запустив пальцы в его волосы.

«Ничего, у Фрэнка волосы скоро отрастут, и я тоже так смогу», – с лёгкой завистью подумала я, продолжая пялиться на эту парочку, хотя понимала, что нужно бы отвернуться.

Наконец они прервали поцелуй и теперь смотрели друг другу в глаза.

– Я ушла всего час назад, – чуть задыхаясь, сказала Рэнди в своё оправдание. – И ты был занят.

– Почти полтора! – укоризненно поправил Гейб. – И я уже давно освободился, а тебя всё нет и нет!

– Я уже собиралась домой, – Рэнди ласково погладила его по щеке. – Я знала, что малышки скоро проснутся…

– И Гил с Гербом прекрасно за ними присмотрят. А твоя мама приготовит им вкусный завтрак.

– Да, ей очень нравится её новый статус бабушки. Но… Гейб, – Рэнди подозрительно прищурилась. – Почему ты здесь?

– Соскучился, – он посмотрел на неё такими жалобными глазами, что я не удержалась и фыркнула. Они повернулись ко мне с таким видом, словно только что осознали то, что на поляне они вообще-то не одни.

– Прости… Гейб, – на этот раз я почти не споткнулась на имени. – Это я задержала Рэнди. Понимаешь, нам нужно было о много поболтать, и…

– Подожди, Ники, не извиняйся. – Рэнди продолжала внимательно всматриваться в лицо Гейба. – Ты знал, что к подъёму близняшек я вернулась бы, не зависимо от того, сколько нянек в наличие в доме, если не договаривалась об обратном. То есть тебе оставалось поскучать ещё минут десять-пятнадцать не более. Не верю, что ты не смог бы подождать ещё четверть часа. Я очень рада тебе, Гейб, я скучаю каждую минуту, проведённую вдали от тебя, но всё же скажи – почему ты пришёл сюда. Ведь был какой-то повод, верно.

– Верно, – вздохнул Гейб, сдаваясь. – Повод был, просто я понятия не имею, как тебе об этом сказать.

– Это что-то плохое? – Рэнди нахмурилась. Я тоже заметно подобралась – события последней недели давали о себе знать. – Кто-то попал в беду? Что могло произойти за то время, что меня не было?

Действительно, что? Кого-то снова похитили? Ранили? Что-то ещё? Но вряд ли Гейб оттягивал бы рассказ о подобных известиях, а он ведь явно не хотел сразу об этом говорить. Значит, это не срочно. Но что тогда? Я терялась в догадках.

– Нет-нет, девочка моя, никто в беду не попал, не волнуйся. Все в добром здравии, насколько мне известно. Это… кое-что из прошлого. Эндрю отыскал некие сведения и не решился сам тебе рассказать, попросил меня. Я вышел тебе навстречу, чтобы поговорить… наедине. Не дома.

– Он обнаружил что-то, касающееся меня? – нахмурилась Рэнди. – Но я считала, что после того, как нашлась моя семья, загадок не осталось…

– Может, мне уйти и оставить вас одних? – спросила я. Мне было неловко, что я оказалась невольной свидетельницей явно чего-то очень личного. – Я могу отойти… ну… до моста, например. Не знаю, смогу ли я вас оттуда слышать, если смогу, то отойду подальше.

– Не нужно, – Гейб помотал головой. – Если кто-то должен уйти, то это будем мы. Но, в принципе, я могу и тут рассказать, это не секрет, просто дома… Там куча детей и вообще…

– Гейб, не тяни! Я с ума сейчас сойду от всяких нехороших предположений.

– Ладно. – Гейб уселся на траву, пристроив Рэнди на коленях. Я тоже села, устроившись чуть сзади, чтобы ненавязчиво исчезнуть из их поля зрения, и навострила уши. – Поначалу я сомневался, нужно ли тебе это вообще рассказывать. Как говорится: меньше знаешь – крепче спишь. Но понял, что ты должна это знать. Ты и так столько лет жила, окружённая ложью, я не хочу уподобляться твоим приёмным родителям. О них, кстати, речь и пойдёт.

– А-а… – Рэнди испытала явное облегчение. – А я-то уж чего только не передумала. Но эти люди… После того, как они со мной поступили, я не желаю иметь с ними ничего общего. У меня своя жизнь, у них своя. Пусть живут долго и счастливо, но подальше от меня.

– Не выйдет, – вздохнул Гейб. И поймав вопросительный взгляд Рэнди, уточнил. – Жить долго и счастливо у них уже не получится.

На какое-то время на поляне установилась тишина, если не считать звуков природы, разумеется. Рэнди, опустив голову, переваривала услышанное. Я тоже. Наконец, она подняла глаза на Гейба.

– Они умерли?

– Да, – вздохнул Гейб. Не думаю, что он жалел тех людей, скорее ему было жаль Рэнди, которую явно опечалило это известие. Всё же эти люди её вырастили.

– Давно?

– Десять лет назад.

– То есть… вскоре после моего побега?

– Да.

– Значит, после того, как их отпустили…

– Их не отпустили, Миранда. Они никого не отпускают.

– Но… Тот врач сказал… Их отпустили, потому что они не мои кровные родственники. Поэтому они стали не нужны… – голос девушки становился всё тише, пока совсем не прервался.

– Это уже было не важно. Любой, кто попал в лапы корпорации, был обречён, не зависимо ни от чего.

Я переводила взгляд с одного на другую, пытаясь понять, о чём они говорят. Последняя фраза Гейба несколько прояснила для меня ситуацию. Похоже, приёмные родители Рэнди тоже стали жертвами тех самых палачей, что схватили меня. Но ведь саму-то Рэнди схватить не успели, она сбежала. Подслушала разговор и сбежала. В любом случае, переродившуюся гаргулью им было бы не одолеть, просто шанса это выяснить у них не было. Ещё я помню, что приёмные родители сами связались с этой корпорацией, неизвестно как на неё выйдя, чтобы отдать им своего приёмыша, ставшего ненужным и, по их мнению, опасным. Похоже, этим своим поступком они подписали себе смертный приговор.

– Но… Но тот врач в «тюрьме» сказал, что их отпустили. Дали что-то подписать и отпустили. Я ему поверила!

– Я тоже. Думаю, он и сам в это верил. Вот только решал не он.

– Но почему Эндрю узнал это только сейчас? Или он и раньше знал, только не говорил?

– Миранда, ты представляешь, какой объём информации он перелопатил за эти дни? Его основной целью были поиски главных боссов, а до этого – месторасположение объектов, каналы финансирования, да много чего. И лишь найдя пристанище последнего негодяя, он взялся более подробно просматривать базу данных по пленникам, соотносил её со списками пропавших без вести из полицейских архивов.

– И он наткнулся на моих… приёмных родителей?

– Да. До недавнего времени мы ведь даже твою прежнюю фамилию не знали. Наткнувшись на твой файл, Эндрю просто стёр его со всех носителей, сделав себе копию. И уже здесь, копая глубже, наткнулся на данные о твоих усыновителях. Он же знал, что именно сказал тебе тот главврач, поэтому решил, что ты должна это знать.