Оксана Чекменёва – Доминика из Долины оборотней (страница 66)

– То это станет дополнительным бонусом, – улыбнулась я. – Но до этого ещё очень далеко.

В этот момент на поляне началась суета. Мужчины дружно подхватили кто столы, кто детей, и не успела я глазом моргнуть, как поляна опустела. Фрэнк встал со мной на руках, и кто-то из моих родственников тут же утащил наш стул, равно как и другие стулья, стоящие рядом. Широко шагая, Фрэнк отошёл к стене дома. Оглядевшись, я поняла, что все остальные тоже стоят вокруг поляны, а столы и стулья составлены сбоку от ангара.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

– Вертолёт, – ответил Фрэнк, показывая глазами куда-то вверх и вбок. Я вздохнула, даже не став туда смотреть, всё равно ничего не увижу, раз пока не услышала.

– Я так и не попрощалась с Робом, – сокрушённо покачала я головой, вместо неба осматривая толпу.

– Один момент, – Фрэнк улыбнулся уголком рта, и перед нами тут же вырос тот, кого я хотела увидеть.

– Пока, Ники, думаю, ещё не раз увидимся, – Роб широко улыбнулся мне, а потом утащил с тарелки, которую я держала, последний пирожок. Остальные Фрэнк незаметно съел во время разговора, я же всё ещё была сыта бутербродами и клубникой.

– Спасибо тебе огромное, Роб, за то, что примчался спасать меня, а так же за кровь. – Я потянулась, чтобы поцеловать парня в щеку, а заодно шепнула ему на ухо: – Она у тебя очень вкусная.

Почему бы не сделать ему приятное напоследок? Роб расплылся в довольной улыбке, чмокнул меня в ответ, подмигнул Фрэнку, и, сунув пирожок в рот, отошёл к Пирсу, который стоял неподалёку, держа в руках кресло с Кайлом. Легонько похлопав того по плечу, – Кайл слегка вздрогнул, но было заметно, что он уже начал привыкать к тому, что можно не бояться чужих прикосновений, – Роб обратился к нему:

– Выздоравливай поскорее, парень. И больше не болей. – После чего насмешливо сказал Пирсу: – Может, всё же поставишь кресло-то?

– А? – Пирс растерянно взглянул на свою ношу, а потом аккуратно поставил её на землю. – Я и не заметил...

Ничего удивительного, учитывая, что для оборотня кресло, в котором сидит взрослый парень, не тяжелее, чем для меня корзиночка с котёнком. Вот только бедняга Кайл явно не знал, как реагировать на то, что этот гигант так откровенно взял его под своё крылышко. Но возражать не решался. Возможно, ему немного неловко, что с ним нянчатся, как с ребёнком, с другой стороны – после того, что он пережил, немного заботы не помешает и взрослому парню, особенно пока не совсем здоровому, точнее – совсем не здоровому. Так что он просто позволял Пирсу делать всё, что тот пожелает, хотя, похоже, слегка смущался.

В этом момент я тоже услышала шум вертолёта, и вскоре винтокрылая машина опустилась на поляну. Не та, в которой мы прилетели, другая, поменьше – у Митчелла несколько вертолётов, так что он обычно выбирал тот, который больше подходил к ситуации.

Махнув всем рукой, Роб, пригнувшись, подбежал к вертолёту, лопасти которого продолжали вращаться, и ловко запрыгнул внутрь. Перед нами возник Дэн, похлопал сына по плечу, поцеловал меня в лоб, шепнул на ухо: «Береги моего мальчика», и в следующее мгновение уже сидел рядом с Робом в вертолёте. Митчелл помахал нам рукой из кабины и поднял машину в воздух, и через несколько минут она уже исчезла за горизонтом.

– А почему они на вертолёте полетели? – задумчиво глядя на кромку гор, за которыми исчез вертолёт, спросила я. – Разве на крыльях не быстрее?

– Быстрее, – кивнул Фрэнк. – Но мы стараемся избегать полётов там, где нас могут увидеть, если не случится какой-нибудь форс-мажор, как в тот раз, когда тебя похитили, или раньше, когда нашлась Рэнди. Да и светло сейчас. Лучше не рисковать. Поэтому когда Гейб предложил им воспользоваться вертолётом – они согласились.

– Понятно, – кивнула я, глядя на то, как на поляне вновь появились столы, словно и не исчезали. Народ продолжал общаться. Хотя кое-кто всё же ушёл. Пирс, подхватив кресло с Кайлом, тоже ушёл со словами:

– Пора тебе очередное переливание делать. Да и Джеффри отпустил тебя не насовсем, ты пока ещё его пациент.

– Пожалуй, он прав, – кивнул в спину Пирса Фрэнк. – Тебе тоже не помешает стаканчик «лекарства». Пойдём?

– Пойдём, – кивнула я, рассчитывая в уединении дома получить ещё один поцелуй.

– Да, пойдёмте, – услышала я за спиной и мысленно застонала. Поцелуй откладывается.

Повернув голову, я постаралась как можно естественнее улыбнуться родителям. Отец уже держал маму на руках, готовясь нести домой. Сколько я себя помню – он носит её всегда, когда есть такая возможность, то есть там, где не видят люди. И дело не в том, что сейчас она уже старенькая, и ей тяжело ходить – я ещё помню её совсем молодой, и чаще всего в моих воспоминаниях она на руках отца. Он уверяет, что у него не хватает терпения, поскольку люди передвигаются слишком медленно. Но что-то мне подсказывает, что ему просто нравится это делать.

Наверное, со стороны это смотрелось очень мило. Два гиганта – причём Фрэнк всё же чуть повыше! – широкими шагами шли по улице, не бежали, просто быстро шли, держа на руках своих женщин. Даже я на фоне Фрэнка казалась маленькой, что же говорить про маму. Но для нашего посёлка подобное зрелище было чем-то вполне привычным, поэтому никто не обратил на нас внимания.

Положив голову на плечо Фрэнка, я смотрела на приближающийся дом и понимала, что до завтра поцелуев мне уже не получить, разве что в лоб. Ну, ничего, будет другой день, а потом ещё и ещё. Нужно лишь набраться терпения, и всё у меня обязательно будет.

Глава 17

Игры детские и взрослые

30 октября, 2020 года, пятница, день пятый

Я проснулась, но продолжала лежать не шевелясь, с закрытыми глазами, наслаждаясь ощущением огромного тела сбоку от меня, и руки́, обнимающей меня за талию. Я хотела бы просыпаться так каждое утро, всю свою оставшуюся вечную жизнь, но увы, нам удалось выторговать лишь эту ночь. Моё выздоровление шло семимильными шагами, и следующей ночью меня уже не нужно будет удерживать, чтобы я во сне не перевернулась и не задела свою рану. В принципе, она и сейчас практически меня не беспокоила, но всё же, пока бинты не сняты – я «инвалид» официально, и мне положены поблажки. Вчера вечером я уже ходила по дому, но припадала на больную ногу чуть сильнее, чем это было необходимо, так что Фрэнку достаточно легко удалось убедить отца в совершенной необходимости его присутствия в моей спальне.

Я помню пристальный взгляд отца на моего мужчину, его слова: «Ты обещал, помнишь?», и твёрдый ответ Фрэнка: «Я никогда не причиню Ники вред».

Так что эту ночь я провела в объятиях Фрэнка. И мы, действительно, всего лишь спали, не позволив себе даже поцелуя – пусть отец нас не видел, но, я уверена – прекрасно слышал. Поэтому мы не стали рисковать и были паиньками.

Кстати, прошлым вечером мне удалось-таки помыться почти целиком. К нам пришла Оливия, моя кузина, и искупала меня, словно ребёнка, поскольку была уже взрослым оборотнем, и я для неё была не тяжелее куклы. Собственно, таскать меня ей не пришлось, я уже относительно твёрдо стояла на ногах, но если бы вдруг потеряла равновесие, она легко смогла бы меня подхватить.

Её прислал дядя Джеффри, по совместительству являющийся так же её отцом, предварительно проинструктировав, как и чем обмотать повязку на моей ноге, чтобы на неё не попала вода, а так же – как лучше всего провести не самую простую процедуру нормального купания, а не обтирания губкой.

Так что я стояла в душевой кабинке на одной ноге, поставив вторую на скамеечку так, чтобы вода с моего тела не текла по ней, и, для равновесия, упираясь ладонями в стену. А Оливия в это время вымыла мне голову, а потом и всю меня, аккуратно смывая пену из душа, снятого с кронштейна. После она вымыла мне и больную ногу от колена и ниже, и так всё ловко проделала, что на плёнку, покрывающую повязку, не попало ни капли воды.

Я была счастлива почувствовать себя чистой и свежей, но всё же предпочла бы в следующий раз мыться самостоятельно. Оливия, конечно, моя родственница, но я всё равно немного стеснялась. Надеюсь, сегодня дядя Джеффри снимет мою повязку.

А в целом вечер прошёл очень мило. Отец в основном сидел в кабинете за компьютером, одолженном у кого-то из родных, и разбирался с делами своих фабрик, которые слегка подзапустил за прошедшие дни, а мы втроём с мамой проводили время в гостиной. Впрочем, нахождение на другом этаже не помешало отцу принимать участие в разговоре – он прекрасно слышал нас, а Фрэнк – его. Разговор в основном шёл о моем детстве – Фрэнку всё было интересно, любая мелочь. В ход даже пошли альбомы с моими детскими фотографиями – мы оставили их в Долине, не брали с собой в Литл-Рок, поскольку там их мог кто-нибудь увидеть. И удивиться, почему на мне одежда прошлого века, а моя «бабушка» такая молодая, в то время как «брат» не меняется совершенно.

В конце концов, нельзя было исключить того, что к нам мог залезть вор, например. Приходилось предусматривать любую, самую маловероятную случайность, поэтому везти с собой такой компромат и держать его дома было бы неразумно. И поэтому теперь Фрэнку были предложены иллюстрации всей моей долгой жизни, и он внимательно рассматривал все до единой фотографии, в подробностях расспрашивая где, когда и при каких обстоятельствах была сделана каждая их них.