Оксана Чекменёва – Доминика из Долины оборотней (страница 68)

– Да, я слышал её историю. Бедняжка. Ну, теперь-то Эбби в надёжных руках – Ричард будет баловать свою половинку.

– Она заслужила это после всего, что пережила.

– Теперь у неё всё будет хорошо, – уверенно сказал дядя Джеффри, отсоединяя очередной наполненный кровью пакет и вынимая иглу из вены Фрэнка. – На сегодня хватит. Жду вас вечером – тогда и решим, снимать сегодня повязку или нет.

И мы отправились навестить Рэнди и познакомиться, наконец, с близняшками. Я не собиралась затягивать визит, хотела поскорее оказаться наедине с Фрэнком в своём любимом месте у пруда. Но нанести визит вежливости было всё же нужно – в конце концов, раз уж я сказала об этом родителям...

И Рэнди, и малышек мы очень удачно застали возле дома. А так же старших близнецов, вместе с малышками копошащихся в песочнице на новенькой детской площадке, и Томаса, который стоял, опираясь уже не на костыли, а на трость. По лужайке перед домом носились две собаки – овчарка и щенок ньюфа, наперегонки гоняясь за мячиком, который бросал им Томас.

Фрэнк опустил меня на скамейку рядом с Рэнди, которая с улыбкой наблюдала за играющими детьми и собаками.

– Привет, – улыбнулась она. – Как нога? Все ещё не можешь ходить сама, или просто твоему красавчику нравится носить тебя на руках?

– Спасибо за комплимент, – хмыкнул Фрэнк.

– Констатация факта, – пожала Рэнди плечами. – Все гаргульи – красавчики. Равно как и оборотни. Закон природы.

– Согласна, – улыбнулась я. – Нога почти в порядке, дядя Джеффри разрешил мне ходить, но без энтузиазма. Так что, пожалуй, обе причины равноценны.

– Гейб таскает меня на руках при любой возможности, – улыбнулась Рэнди. – При том, что уж я-то в этом точно не нуждаюсь. Но мне нравится, так что я не возражаю.

– Мне тоже нравится, – улыбнулась я в ответ. Мы с Рэнди заговорщицки переглянулись, прекрасно поняв друг друга.

– Это ведь Стейси, – указывая на щенка, бегающего наперегонки с Лаки, уточнил Фрэнк.

– Верно, – кивнула Рэнди. – Здесь у неё есть возможность открыто проявлять свою сущность, вот она и пользуется этим на всю катушку. Слишком долго ей пришлось скрывать и подавлять её.

– А где Филипп и Люси? Они отпустили Стейси к вам одну?

– Нет, конечно. Сейчас они обсуждают с Гейбом всё, касающееся её удочерения. Ты же знаешь, что ничего подобного в семье не происходило более тысячи лет, и раньше не нужны были все эти документы. К тому же Люси уже сейчас выглядит заметно старше Филиппа. Поэтому они думают, как Стейси лучше оформить официально, дочкой Люси или сразу внучкой.

– Мне знакома эта проблема, – вздохнула я. – Возможно, даже лучше, если малышка сразу начнёт называть Люси бабушкой, пока не привыкла звать мамой. Переучиваться труднее.

– Поздно, – покачала головой Рэнди. – Она УЖЕ зовёт Люси мамой.

– Уже? Так быстро?

– Она так мечтала о маме. И они с Люси словно бы душами срослись. Словно знали друг друга в прошлой жизни. Просто удивительно, как быстро они сроднились. Взаимная любовь с первого взгляда.

– В принципе, по возрасту Люси вполне годится Стейси в мамы, – вмешался Фрэнк. – Я их видел рядом. Сколько Люси? Сорок? Сорок пять?

– Сорок семь, – хором сказали мы с Рэнди и, переглянувшись, рассмеялись.

– Она выглядит моложе. И, в любом случае, получая регулярно нашу кровь, она замедлится, не забывайте.

– Точно! – воскликнула я. – Как же я не сообразила! Это моя мама старела в три раза быстрее, чем я, но Люси и Стейси будут стареть с одинаковой скоростью!

– Не совсем, – покачал головой Фрэнк. – Только после того, как Стейси повзрослеет.

– А до этого? – Рэнди явно была заинтересована новыми, открывающимися нам, фактами.

– А до этого Стейси будет расти с обычной скоростью, – пожал плечами Фрэнк.

– Но ей же тоже будут давать вашу кровь! – воскликнула я. – Ведь будут же? Она – человек, хоть и не совсем обычный, но... Она может болеть, она же рассказывала. Как и остальные люди. Значит, ей нужно тоже давать кровь.

– Конечно, мы будем давать ей кровь, я лично прослежу за этим, – Рэнди успокаивающе похлопала меня по руке. Совсем легонько, но я всё равно почувствовала, какая она сильная. Мы выглядели ровесницами, и порой я забывала, что она уже давным-давно переродилась.

– Разумеется, – подтвердил Фрэнк. – Человеческие дети слишком хрупкие и нуждаются в защите, в том числе и от болезней. Но, принимая нашу кровь, Стейси не замедлится, пока не повзрослеет.

– Но почему? – удивилась я. – Ведь ваша кровь замедляет жизнь людей, разве нет?

– Да, мне тоже интересно, – подхватила Рэнди. – В чём разница?

– Наша кровь лечит болезни и раны. Старение – это болезнь, поэтому кровь, как может, «лечит» и его. Но дети не стареют. Они лишь взрослеют. Это нормальный, естественный процесс, в который наша кровь не вмешивается. И дети, даже при регулярном употреблении крови, не замедляются. Просто перестают болеть, вот и всё. Проверено на Насте, маме Эрика.

– Господи, сколько же я ещё не знаю о своём виде, – вздохнула Рэнди.

– Неделю назад ты вообще ничего о нас не знала, – пожал плечами Фрэнк. – Какие твои годы.

– Значит, в ближайшие лет десять Стейси будет догонять Люси, сокращая разрыв между ними, – резюмировала я услышанное. – Выходит, вариант с бабушкой можно не рассматривать – он им точно не грозит.

– Они так и сделают, – взглянув на окно второго этажа, сказала Рэнди. – Мы, сами того не ведая, случайно провели мозговой штурм и решили проблему.

– Одна голова – хорошо, а три... – пробормотал Фрэнк.

– А три – мутант! – со смехом подхватила Рэнди и тут же осеклась. – Ой.

Её лицо сразу посерьёзнело, глаза метнулись к бегающему по поляне беззаботному щенку, потом к моей ноге. Я сразу поняла, о чём именно она вспомнила. И не только я.

– Есть что-то новое по поводу главарей? – спросил Фрэнк.

– Эндрю говорит, что ему нужен ещё денёк. Двоих он вычислил, остался третий. Гейб хочет ударить по всем троим сразу. А пока пусть считают, что увильнули от правосудия.

– Насколько я понял – человеческое правосудие им не грозит? – уточнил Фрэнк. – Хотя все, кто был и в главном здании, и в филиалах, уже в руках федералов. Отец мне рассказал, – пояснил он для меня. – Хватило одного звонка Гейба его другу, чтобы машина завертелась. Но главари держатся в тени...

– Доказать вину исполнителей будет легко – все данные, все улики, все свидетельства налицо. С главарями сложнее. Но это, в каком-то смысле, лучше. Пусть люди о них и не знают.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что это очень богатые и влиятельные люди, – пояснила Рэнди. – Иначе не смогли бы устроить то, что устроили, и скрывать свои злодеяния десятилетиями. Их будет практически невозможно привлечь к ответственности. Человеческому суду.

– Но не нашему, – подхватил Фрэнк. – Тут уж им не помогут ни ушлые адвокаты, ни подкупленные судьи, ни запуганные свидетели. Потому что наш суд скорый и справедливый. Они за всё ответят, Солнышко, я тебе обещаю. И за твои страдания – тоже.

Он нежно погладил меня по щеке костяшками пальцев, и я, едва не замурлыкав от этой вроде бы совсем простой ласки, потёрлась о его руку, как кошка.

– Ребятки, нашли бы вы местечко поуединённее, что ли, – хмыкнула Рэнди. – В Долине полно укромных уголков, знаете ли.

И, видя наши ошарашенные лица, пожала плечами.

– Что? У меня в доме цыганский табор в количестве девяти душ, не считая нас с Гейбом. Уединиться совершенно нереально. Приходится выкручиваться. К счастью, Гейб тут каждый укромный уголок знает, в отличие от моих родителей. Нужно будет вам схемку набросать. Пап, мы с тобой на эту тему уже разговаривали! – последние слова были обращены явно не к нам. – Я уже взрослая. Мы с Гейбом уважаем вас, поэтому просто исчезаем с глаз долой. Но это не значит, что мы не будем... – Она замолчала, к чему-то прислушиваясь. – Да, пап, послушай маму, она мудрые вещи говорит.

– Папы – они такие папы, – пришла моя очередь сочувственно похлопывать её по руке. – Мой так вообще взял с Фрэнка клятву не прикасаться ко мне до перерождения, представляешь?!

Мне было невероятно легко общаться с Рэнди. У меня никогда прежде не было подруги – людей я сторонилась, а в семье у меня не было ровесниц. Так что будет очень здорово найти в Рэнди подругу. Жаль только, что через несколько дней мы возвращаемся в Литл-Рок. Но есть же каникулы. Да и не вечно же будет длиться эта школа!

– Запретил прикасаться? – Рэнди недоумевающе подняла брови. – При том, что он тебя с рук не спускает?

– Да. Мы тоже обсудили это несоответствие и пришли к выводу, что запрещены только те прикосновения, которые могут нанести мне вред из-за моей теперешней хрупкости и смертности. Остальные разрешены. Это же логично, правда?

– Абсолютно логично. Так что желаю вам от души нацеловаться и наласкаться в ожидании перерождения. А если кто-то из особо ушастых, – она огляделась по сторонам, – сдаст вас родителям, то не получит моих котлет до скончания века! Да, Стивен, ровно восемьдесят лет. И прекрати подслушивать!

– Пожалуй, мы последуем твоему совету, – сдерживая улыбку, ответил Фрэнк. – Но сначала Ники хотела бы познакомиться со своими новыми тётушками – вчера у нас как-то не получилось.

– Тогда пойдём, – улыбнулась мне Рэнди. – Они за эти дни перезнакомились с кучей родни, и в головёнках у них полный хаос, так что не обижайтесь, если при следующей встрече они вас не вспомнят. Но познакомиться нужно – хотя они уже запутались в своей новой родне, но каждое новое знакомство добавляет им уверенности в том, что их большая, а, главное, родная семья их любит и никогда не бросит. С этим их страхом нам ещё какое-то время придётся жить. К тому же они боятся незнакомцев – опасаются, что их снова заберут в приют. Так что лучше представить им вас, чтобы вы уже не были незнакомцами.