Оксана Чекменёва – Доминика из Долины оборотней (страница 108)

– Да-а... – пальцы Фрэнка всё глубже заныривали под ткань, теперь он гладил мою обнажённую спину уже не только пальцами, но и ладонями.

И я решилась – быстрым движением сдёрнула с себя футболку, как и тогда, и, даже не заботясь – не порвала ли, – отбросила куда-то за спину.

Глаза Фрэнка полыхнули жаром, впившись в мою грудь, и тут до меня дошло, какое ещё было отличие от прошлого раза, кроме «мягкого» Фрэнка. В тот раз на мне был бюстгальтер, но с тех пор я ни разу его не надевала. Не было особой необходимости. Моя грудь, хоть и не особо большая, по меркам нашей семьи, но вполне заметная, была идеально очерчена и великолепно держала форму, бюстгальтер был данью моде и привычке, но необходимости в нём, как таковом, у меня не было. И после обращения я о нём так ни разу и не вспомнила, и вот результат.

Всё это я осознала за долю секунды, заливаясь краской смущения, но даже не дрогнула, не дёрнула рукой, чтобы прикрыться. Нет, только не под таким вот взглядом Фрэнка, от которого я ощущала себя едва ли не Еленой Прекрасной.

Я сидела, не шевелясь, усилием воли удерживая руки на бёдрах, в то время как пальцы Фрэнка оглаживали меня, как я его перед этим. Они прошлись по плечам, спустились по рукам до локтей и поднялись обратно. Спустились вновь, обводя грудь с боков, пробежались по животу и вновь поднялись. Нежно-нежно, едва касаясь, взобрались на небольшие холмики груди и закружили по ней, не касаясь ореол сосков, к этому моменту сжавшихся от новых, непривычных, но таких приятных ощущений. Я тяжело задышала, чувствуя уже знакомое томление под ложечкой, и тяжесть, и тепло, разливающееся внизу живота, только в этот раз ощущения были гораздо интенсивнее. Мне хотелось, чтобы Фрэнк прекратил эту сладкую пытку, хотелось, чтобы он не прекращал её никогда.

– Можно? – услышала я и, даже не поняв, о чём именно он меня спрашивает, выдохнула:

– Да...

Потому что Фрэнку я была готова позволить всё, что угодно, не задумываясь.

Руки Фрэнка плавно перебрались мне на спину, и он слегка отклонил меня назад, при этом сам склонился надо мной. Его губы коснулись сначала моего плеча, потом скользнули к шее, от неё спустились вниз, и в тот момент, когда они обхватили мой сосок, меня пронзила молния, ничего общего не имеющая с тем, что я испытывала ранее. Я вскрикнула, а рот Фрэнка продолжал терзать мою грудь, полизывая, посасывая, покусывая. Я безвольно откинулась на его ладони, позволяя делать с мои телом всё, что ему угодно.

Одна из рук Фрэнка переместилась вперёд, лаская другую, обделённую грудь, вторая продолжала поддерживать меня, и если бы не она – я бы, наверное, рухнула, поскольку своим телом уже не владела, им владел Фрэнк и его волшебные ласки. Я совершенно запуталась в водовороте ощущений, вскрикивая и постанывая от всё новых манипуляций Фрэнка с моим телом, мне казалось, что он играет на нем, как на музыкальном инструменте, какую-то неземную «музыку сфер».

Я даже не заметила, в какой момент Фрэнк повернул меня, но вдруг обнаружила, что не сижу на нём верхом, а полулежу у него на коленях. Губы Фрэнка всё так же кружили, даря ласку попеременно то одной, то другой груди, одна его рука поддерживала меня под спину и тоже поглаживала сбоку мою грудь, умудряясь до неё как-то дотягиваться – вот когда я порадовалась, что такая худенькая. Но главное – где была его вторая рука! Когда он умудрился расстегнуть мои джинсы, я тоже не заметила, но прикосновение умелых пальцев к тайному местечку в низу своего живота не заметить я просто не могла. Испуганно ойкнув, я рефлекторно дёрнулась, зажав ногами руку Фрэнка.

– Тшшш, тише, Солнышко, тише! Я всего лишь хочу сделать тебе приятно.

Я продолжала смотреть на него перепуганными глазами, потому что одно дело – знать и хотеть, а другое – испытать в реальности, конечно, я зажалась. И тогда Фрэнк заглянул мне в глаза своими, сейчас темно-синими, и спросил:

– Ты мне веришь?

Ну, конечно же, я ему верю. Это же мой Фрэнк, моя половинка.

Я кивнула, глубоко вздохнула, а потом расслабилась и слегка раздвинула ноги, показывая Фрэнку, что отдаю себя в его полное распоряжение.

И то, что произошло после, показало мне, что я приняла верное решение. Чуткие пальцы Фрэнка начали играть с моими складочками, и когда я позволила себе окончательно расслабиться и прогнала смущение прочь, то поняла, насколько же это приятно, даже приятнее того, что губы Фрэнка творили с моей грудью. Удовольствие накатывало на меня, исходя из того места, где хозяйничали его пальцы, волна тепла и дрожи прокатывала по мне, словно цунами, на полпути сталкиваясь с другой волной, вызванной его умелыми губами. Эти волны становились все интенсивнее, удовольствие все ярче, и в какой-то момент, когда один из пальцев Фрэнка стал нежно потирать чувствительную пуговку в том месте, где сходились мои складочки, цунами ударило меня с неимоверной силой, заставив напрячься, изогнуться и громко завизжать от непередаваемого, ослепительного удовольствия.

Спазмы внизу живота продолжались ещё какое-то время, продлевая моё удовольствие, волны которого потихоньку сходили на нет, оставляя меня обессилевшей и безумно счастливой. Прошло ещё несколько минут, прежде чем я стала осознавать окружающую реальность. Я почувствовала, что Фрэнк слегка покачивает, словно баюкает меня, губы его прижаты к моему лбу, а пальцы успокаивающе поглаживают всё ещё пульсирующее от пережитого наслаждения местечко между ног.

Поняв, что я уже вернулась в эту реальность, он убрал руку, напоследок мимоходом приласкав источник моего удовольствия, после чего аккуратно вернул на место мои приспущенные трусики и застегнул джинсы. Я продолжала нежиться в его объятиях, уже совершенно не стесняясь того, что лежу перед ним с голой грудью – после того, что сейчас произошло, смущаться было бы уже просто глупо.

– Что сейчас со мной было? – спросила я почти ровным голосом.

– Это то, что последнюю пару веков называют оргазмом, Солнышко, – улыбнулся он мне в ответ, всматриваясь в моё лицо всё ещё очень темными глазами. – Ну а если по-простому – ты кончила. Ты в порядке?

– Более чем! – расслабленно промурлыкала я, потом нахмурилась. – А вот ты – нет, не в порядке.

Теперь мне стало понятно, почему глаза Фрэнка остались такими темными – твёрдый бугор, упирающийся в мою поясницу, не оставлял сомнений в том, что «полегчало» только мне, а Фрэнк всё ещё напряжён и возбуждён. Непорядок.

Я встала с колен Фрэнка, точнее – сползла с них, усевшись на пол пещеры. Потом, набравшись храбрости, я положила ладонь на внушительную выпуклость.

– Я могла бы помочь.

– Нет, Солнышко, – Фрэнк перехватил моё запястье, он явно собирался отвести мою ладонь, но непроизвольно прижал её крепче. – Это пройдёт, нужно лишь подождать, потерпеть.

– Но зачем терпеть? – решимость во мне нарастала по экспоненте. – Ты сейчас доставил удовольствие мне, я сделаю то же самое для тебя.

– Солнышко, – Фрэнк явно колебался. – Ты ещё юная, невинная девушка, и нечто подобное – пока не для тебя. Я не могу тебя просить...

– А ты и не просишь, – понимая, что практически победила, я взялась за пуговицу на его брюках. – Я сама предлагаю. Не волнуйся, я сделаю всё в лучшем виде. – И откуда во мне вдруг взялась такая смелость и уверенность? – Знаешь, я перечитала кучу любовных романов, и в некоторых описано всё ну очень подробно. А ещё, – продолжила я, понизив голос и вновь слегка краснея, – я посмотрела парочку фильмов для взрослых.

– Парочку?.. – голос Фрэнка явно срывался, поскольку во время своего монолога я копошилась с застёжкой его брюк, и, похоже, что-то всё-таки порвала.

– Ну, может, три, – бормотала я, раскрывая ширинку и стягивая вниз серые боксеры без всяких мультяшек, выпуская на волю напряжённый член Фрэнка. – Ого... Похоже, у нас проблема.

– Про... блема? – голос Фрэнка срывался, он откинулся назад, опираясь на локти.

– Он не поместится, определённо не поместится, – наполовину испуганно, наполовину восхищённо бормотала я, пытаясь обхватить представшего передо мной красавца ладонью. Пальцы не сходились почти на дюйм.

Фрэнк то ли хохотнул, то ли хныкну, непонятно, а потом положил свою ладонь поверх моей.

– Он поместится, поверь. Мы идеально подходим друг другу.

Его рука стала двигаться вместе с моей, показывая мне, что делать. Скользя ладонью вверх и вниз, я поняла, что именно означала фраза в любовных романах: «Сталь в перчатке из бархата». Я продолжила уже сама, наблюдая, как Фрэнк откинулся на пол, его глаза зажмурились, руки, упавшие вдоль тела, сжимались и разжимались, зубы были стиснуты, изо рта вырывались стоны, а бёдра непроизвольно дёргались, вонзаясь мне в руку. Я вспомнила всё прочитанное и увиденное мною, и ускорила темп, подключив и вторую руку, то слегка сжимая тяжёлый мешочек, то обводя пальцем головку, которая была намного мягче, чем весь остальной ствол. Мне было и стыдно – вот так, сразу, ухватить мужчину, пусть даже и Фрэнка, за член, – и любопытно – ведь я впервые видела такое «вживую».

Не знаю, как долго это продолжалось, мне показалось, что не очень, но после обращения я плохо ориентировалась во времени, как вдруг Фрэнк буквально зарычал, напрягся струной, а его рука вновь оказалась на моей и резко прижала его член к животу. Не успела я удивиться, как из отверстия в головке вырвалась струя густой беловатой жидкости, залив ему весь живот, и я сообразила, что не сделай Фрэнк того, что сделал, всё это оказалось бы у меня на лице, поскольку я склонилась довольно низко, чтобы рассмотреть всё в подробностях.