Оксана Чекменёва – Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (страница 91)

– Уже не единственный, – пробормотала я и, встретив непонимающий взгляд, уточнила: – Меня он теперь тоже боится. Я ведь тоже сильнее него. Эх, – в бессильном раздражении я хлопнула ладонью по колену, напугав Лаки. – А я этого козла ещё и накормила! Если б знала...

– Откуда? Об этом никто не знает, только Томас. Мне нужно было хоть кому-то рассказать. Ты – вторая...

Теперь мне стали понятны те взгляды, которыми обменялись братья, узнав о приезде отца. Качая головой, я, похлопав по ноге, призвала Лаки лечь обратно и снова стала почёсывать его за ухом.

– Думаю, ты всё же должен рассказать про это Гейбу. Мне кажется, он догадывается, что в твоих отношениях с отцом не всё гладко. Просто не знает, что именно произошло. Расскажи ему, я уверена, что он переживает за тебя. В конце концов, он же тебя вырастил.

– Если бы ты знала, как я порой завидую Адаму! У него есть отец, которым он может гордиться, которого он может любить. А я своего лишь стыжусь и ненавижу.

– Мне жаль. Но ты же тоже можешь любить Гейба и гордиться им. Мне кажется, он тебе больший отец, чем Алекс.

– Да, – печально улыбнулся Кристиан. – Когда-то я звал его папой. А потом вырос, и это стало невозможным. Люди могли бы задаться неудобными вопросами, а это уже небезопасно.

– Я слышала, как Адам называл Гейба отцом. Думаю, порой это можно делать, особенно здесь, в Долине, где не нужно ни от кого скрываться. Просто попробуй…

– Знаешь, Рэнди, с тобой поговоришь – и никакой психотерапевт не нужен. Думаю, я всё же поговорю с Гейбом. Почему я должен скрывать, что натворил этот козел?

– Кстати, я не поняла... Ты говорил, что Пенни покончила с собой. Неужели потому, что он её бросил? Или потому, что ты не простил её?

– Я простил её, Рэнди. Даже не так – прощают, когда виноват, а её вины тут не было. Она была жертвой. То, что сотворил с ней Алекс, было равносильно изнасилованию.

– Ну, тогда я вообще ничего не понимаю!

– Дело в том, что она сама не смогла себя простить! Понимаешь, если Алекс просто задействует своё природное обаяние – люди приходят от него в восторг, и мнения своего не меняют. Когда же он применяет свой дар... После того, как он перестаёт сознательно воздействовать на жертву, морок спадает. И Пенни прекрасно понимала, что натворила, не осознавая, почему это сделала. Она не знала, что не контролировала себя, что была одурманена. Она понимала лишь, что переспала с едва знакомым человеком, что отдала ему свою девственность в моем доме, что предала не только себя, но и меня! Я думаю, она любила меня, Рэнди, и не смогла жить с тем, что натворила. В тот же вечер она покончила с собой, перерезав себе вены.

– Господи... – только и смогла прошептать я, чувствуя, как по моим щекам текут слёзы.

– Если бы я только знал, что она задумала, – Кристиан уронил голову на руки, его голос звучал глухо. – Если бы я только знал, я бы не отпустил её. Но она сказала, что ей нужно побыть одной, подумать...

– Ты ведь действительно не знал. Не вини себя!

– Она оставила записку, в которой просила у меня прощения. За то, что изменила… Было разбирательство, но меня никто не винил. Но это была моя вина – я же их познакомил. Я тогда едва с ума не сошёл. Забросил занятия, закрылся в доме, никого не хотел видеть. Потом приехал Гейб и вправил мне мозги.

– Ты же говорил, что он не знает...

– А он и не знает. Только то, что моя девушка мне изменила с кем-то другим, а потом тот её бросил, и она покончила с собой. Но не про Алекса. Мне было стыдно, это ведь я пустил его в дом.

– Это ему должно быть стыдно, а не тебе! Ты же не предполагал, что он так поступит!

– Нет, конечно нет! Но...

– Что – «но»? Виноват Алекс, не ты. И никаких «но»! Прости себя, ты ни в чём не виноват.

– Я постараюсь. Знаешь, этот случай сильно меня изменил. Я уже не был тем славным мальчиком, который считал, что для близости нужны чувства. Зачем? Чувства причиняют боль. Лучше просто брать, что предлагают, дарить в ответ наслаждение, а сердце спрятать в сейф и убрать ключ подальше. И я стал тем, кем меня до этого считали.

– Плейбоем? – усмехнулась я.

– Ну, да. Вокруг меня постоянно вились девушки, определённого сорта, разумеется, с которыми было легко закрутить романчик, и так же легко расстаться. И они с радостью встречали мои поцелуи. Это даже стало моей «приветственной фишкой». Я даже не осознавал, в кого превращаюсь, пока не поцеловал тебя без разрешения. И даже после того, как ты меня припечатала, я как-то не особо переживал. Конечно, знай я, что ты – девушка Гейба, что ты вообще чья бы то ни было девушка – я бы так не поступил.

– Я рада, что ты всё это осознал. Но если те девушки сами тебя хотели, если они относились к сексу с такой лёгкостью – почему бы и нет? Сейчас ты ещё можешь себе это позволить, после обращения придётся проявлять осторожность.

Я говорила это, вспомнив сетования Гейба на отсутствие опыта до обращения, что в итоге переросло практически в боязнь женщин. Пусть лучше парнишка наберётся опыта, после пригодится.

– Теперь ты знаешь всё. И почему я не могу видеть Алекса – тоже. Надеюсь, в следующий раз он появится в Долине не раньше, чем через двадцать шесть лет, когда привезёт очередного Мелкого. И уж я подгадаю, чтобы не оказаться здесь в это время. Я ведь надеялся, что он вообще пролетел в этот раз, и не приедет. Нет, ты не думай, малышки – просто прелесть, я рад новым сестрёнкам. Но было бы лучше, если бы они появились здесь сами. Без него.

– Ага, телепортировались, – хихикнула я. – Кстати, а почему ты вообще оказался здесь? Гейб же говорил, что ты должен был быть в Гарварде.

– Должен. Но я бросил учёбу. Не могу больше!

– Кристиан, получить хорошее образование очень важно для твоего будущего, – я сама чувствовала, что мой тон стал несколько… родительским, что ли… Да, не прожив тут и пяти суток, я уже стала мыслить, как остальные бессмертные. Неперождённый парень стал для меня кем-то младшим, требующим заботы и опеки. И к чёрту логику – неважно, что Кристиан на сорок лет старше и на полторы головы выше меня.

– Рэнди, у меня уже есть ТРИ образования! Куда больше-то?

– Три? Ничего себе.

– Ну, вообще-то это только бакалавриаты, так что есть, куда расти. Для магистратуры я, по мнению Гейба, выгляжу ещё слишком юным.

– А твоё мнение какое?

– В принципе он был прав. Просто сейчас я уже готов идти дальше, не хочу топтаться на месте, теряя годы на то, что мне не интересно.

– То есть, ты сейчас должен был бы учиться на кого?

– На юриста, – скривился Кристиан. – Это вообще не моё! Два года оттрубил – хватит, больше не могу! Думаю этот год поработать, а потом пойти в магистратуру.

– А какие ещё у тебя есть образования?

– Экономическое, медицинское и историческое. Последнее было забавным – по рассказам старших я, порой, знал об истории больше преподавателей. Экономическое в жизни всегда пригодится. Но я уже понял, что моё – это медицина. Попрактикуюсь у Джеффри, помогу ему в исследованиях, да и вообще – знаешь, какой у него опыт?

– Догадываюсь, – усмехнулась я. – И я рада, что ты выбрал свой путь. Вот только не понимаю, почему ты ничего не сказал Гейбу?

– Да я и сам не знал. Просто несколько дней назад проснулся и понял – всё, не могу, край! Собрал вещи и уехал. А потом всё завертелось…

– Господи, я только что осознала, что ты тут всего двое суток, а я – неполных пять. А кажется, что я полжизни здесь провела, да и тебя уже давно знаю. Просто столько всего произошло…

– У меня такое же чувство. Ладно, сестрёнка, спасибо, что выслушала, спасибо, что простила. Пойдём обратно, а то Томас, наверное, уже всё вкусное смолотил.

– Я принесу ещё, не волнуйся. Или сам сбегаешь.

Как оказалось, Томас всё же оставил половину вкусняшек брату. Когда мы вернулись в палату, он оторвался от планшета и засыпал меня вопросами.

– Как малышки? Что они сегодня делали? Им понравилась детская? А ты приведёшь их завтра?

Рассмеявшись такому энтузиазму, я постаралась как можно точнее ответить на все вопросы, которым, казалось, не будет конца.

Наконец, вроде бы полностью удовлетворённый моим рассказом, Томас довольно улыбнулся.

– Знаешь, это такое странное чувство, понимать, что стал старшим братом. Я всю жизнь был самым младшеньким в нашей семье, а теперь есть кто-то, для кого я стану старшим. Кого буду нянчить, учить, защищать.

– А как же Вэнди, Бетти и Эрик? Они младше, и они тоже принадлежат твоей семье.

– Это не то. Даже когда мы одновременно находимся в Долине – всё равно живём в разных домах, в разных семьях. Да, мы дружим, порой играем вместе, если понадобится, я встану на их защиту. Но это всё равно не то.

– Я тебя понимаю, – улыбнулся Кристиан. – Я испытал то же самое, когда ты у нас появился. Это, действительно, сильно отличается – появление родного малыша. Кстати, младшие сестрички – это и для меня тоже новый опыт. И пока я буду этот год жить в Долине – я тоже буду их нянчить, учить и баловать.

Вот я и получила тот ответ, на который надеялась. В этом уединённом сообществе слово «семья» – вовсе не пустой звук, как часто бывает у людей. Достаточно вспомнить, как дружно поднялись оборотни для спасения Каролины, как Митчелл примчался среди ночи, не задавая вопросов, услышав лишь одну фразу Гейба: «Ты мне нужен», как один из парнишек предложил свою кровь для Томаса. Да, малышки попали именно туда, где будут залечены все их прежние раны. И я была безумно рада этому.