Оксана Чекменёва – Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (страница 90)

– Что?! – ахнула я. Всякое я могла ожидать, но убийство! Да ещё и девушку сына?! С ума сойти...

– Точнее – из-за него она покончила с собой. Для меня это то же самое, как если бы он выстрелил ей в сердце. Или свернул шею. В общем, для меня он – убийца!

– Что произошло? Конечно, если тебе тяжело вспоминать...

– Вспоминать? Я и не забывал. А этот его приезд... Славно вновь вскрыл старую рану... Ладно, слушай.

Кристиан уткнулся взглядом в свои ладони, лежащие на коленях, и заговорил, медленно, словно подбирая слова.

– Её звали Пенни. Пенелопа. Она очень стеснялась своего имени. Её отец увлекался произведениями Гомера, что-то связанное с его работой, вот и назвал.

– Пенелопа, – медленно, стараясь распробовать, произнесла я. – Красивое имя. Но я бы тоже его сократила.

– Её братьев зовут Одиссей, Ахилл и Гектор. Как они выжили в средней школе с такими именами – уму непостижимо. Но я отвлёкся. Я тогда как раз учился в Оксфорде, на медицинском факультете, на последнем курсе, а она пришла на первый. Она была хорошей, скромной девочкой. Я увидел её в библиотеке и влюбился. Но она шарахалась от меня, как чёрт от ладана.

– Почему? – удивилась я.

– Я же говорю – она была очень хорошей девочкой. Скромной, застенчивой, считающей себя непривлекательной. А я считался плейбоем. Потому что вокруг меня постоянно вились девушки. Считали, что я – красавчик, – он смущённо улыбнулся.

– Ты и есть красавчик, – негромко рассмеялась я. – Вы тут все красавчики, эта ваша видовая особенность.

– Ну, да, моей заслуги в этом нет. Но девушки действительно искали моего общества. Мне это льстило. Я встречался с ними, гулял, ходил в кино, в клубы, в кафе. Ну, в общем, туда, куда ходит молодёжь.

– На вечеринки, – понимающе кивнула я.

– Нет, Рэнди, вечеринок я как раз избегал.

– Почему?

– Слишком опасно. Это после перерождения на нас перестаёт действовать алкоголь, а сейчас я вполне способен опьянеть. И наркотики на меня тоже пока влияют. А на вечеринке можно даже не понять, что пьёшь спиртное, там даже самый безобидный напиток может быть втихаря приправлен алкоголем. А нам категорически нельзя терять контроль над сознанием, понимаешь?

– Ещё бы! Конечно, понимаю. Итак, на вечеринки ты не ходил, но с девушками встречался?

– Да. Но всё было... невинно. Я в то время всё ещё был...

– Девственником? – подсказала я.

– Да, – кивнул Кристиан. – Знаешь, когда нужно постоянно хранить тайну, привыкаешь сторониться людей, не сближаться ни с кем. И в то время я считал, что для физического сближения нужно хотя бы немного знать человека. Ведь при этом нельзя не приоткрыть часть своей сущности.

– Холодная кожа, – хмыкнула я, и Кристиан кивнул. – Мне это знакомо. Сама людей сторонилась. Итак, ты умудрился заработать репутацию плейбоя, оставаясь невинным. Круто!

– Знаю, звучит нереально, но так оно и было. Если девушке не удавалось завлечь меня в постель, она считала, что именно ей не повезло, и, чтобы «не терять лицо», она врала остальным, что у нас всё было. Так что слава бежала впереди меня, и Пенни, наслушавшись о моих похождениях, считала, что ничего хорошего из проявленного мною в отношении неё внимания не выйдет.

– Знаешь, я бы отреагировала точно так же.

– Вот когда мне аукнулась моя ничем не заслуженная репутация, хотя прежде это мне даже льстило. А Пенни мне очень понравилась. Очень. Я влюбился с первого взгляда, когда увидел её, несущую к столу в читальном зале стопку книг. Она не была красоткой, из тех, которые заставляют мужчин оборачиваться вслед. Нет, её красота была тихой, её нужно было рассмотреть. Господи, какие у неё были глаза! Огромные, светло-серые, они открыто смотрели на окружающий мир. В них отражалась её чистая душа. Мне сложно описать её, но ты просто поверь, что более светлого человечка мне встречать не доводилось.

– И что произошло?

– Мне понадобился почти месяц, чтобы она хотя бы стала со мной разговаривать. Преодолевать её недоверие пришлось гораздо дольше. Помогло то, что я заметил, что именно из предметов даётся ей наиболее сложно, и предложил свою помощь. И почти полгода прошло до нашего первого поцелуя.

– Вот это да! – я аж присвистнула, недоверчиво глядя на парня.

– Именно так. Да, не очень-то типично для «плейбоя». Но я готов был ждать сколько угодно. Понимаешь, я любил её.

– И что же случилось?

– Случился Алекс. Этот кобель, без малейшего представления о порядочности. Эгоист с моралью мартовского кота. Он вдруг заявился ко мне со словами: «Поживу у тебя недельку». Похоже, ему нужно было где-то перекантоваться, видимо, снова проигрался.

– Он игрок?

– Ага. Адреналинщик хренов! Скучно ему, видите ли! Ни войн, но крестовых походов, ничего, где можно пощекотать себе нервы.

– Войн, по-моему, и сейчас в мире хватает.

– Нет, это не то. Ему бы врукопашную. Или в блестящих доспехах, на боевом коне, впереди орущего войска, мчащегося в атаку на врага. А сейчас какие войны – перестрелки, взрывы, дым. Выпендриться и покрасоваться не получится. Вот и пристрастился к играм. Когда выигрывает, а когда и проигрывается в пух и прах. Дома свои закладывает, машины. Гейб раз и навсегда сказал ему – что тебе даю, трать как хочешь, сверх того не получишь ни цента. Денег нет – приезжай в Долину, еда и жилье бесплатные, но долги свои оплачивай сам! Крутись, как хочешь!

– И правильно! Нечего игроману потакать!

– Ну, да. И Алекс понимает, что Гейб не шутит. Конечно, кредиторов бояться ему нечего, сама понимаешь, им его не достать. Но для него страшнее другое – попасть в чёрный список и не иметь доступа в казино. Так что он проигрывает только то, что имеет, может вовремя остановиться, в долги не залазит. Видимо, и в тот раз проиграл своё жильё, и ему нужно было дождаться очередного перевода денег на карточку.

– И он приехал к тебе?

– Да. У меня же был свой дом, Гейб купил мне на время учёбы. Общежитие – не вариант, сама понимаешь. Если бы на более долгий срок – Алекс поджал бы хвост и притащился бы в Долину. Такое уже случалось, и не однажды. Но в этот раз он явился ко мне. И зачем я его только пустил?

– Может, потому, что он – твой отец?

– Да, ты права. Где-то в глубине души у меня ещё оставалась надежда, что в нём вдруг проснулись отцовские чувства. Наивный! Да скорее ад замёрзнет!

Кристиан в раздражении несколько раз стукнул кулаком по ступеньке, на которой сидел. Я положила ладонь на его стиснутую руку, останавливая, пока он не навредил себе.

– И что же произошло дальше?

– Он встретил Пенни. Она зашла ко мне позаниматься на моем компьютере, потому что её ноутбук сломался, а ей срочно нужно было дописать реферат. Я предлагал купить ей новый, но она отказалась. Я потом часто думал – если бы её ноут не сломался, если бы она согласилась принять другой в подарок, если бы так не торопилась доделать реферат... Столько этих «если бы», из-за которых она могла бы не прийти в тот день ко мне домой и не встретить Алекса. Но это произошло.

– Ты их познакомил?

– Да. Пришлось назвать его своим братом, как ты понимаешь, сходство говорило само за себя, откреститься от родственничка не получилось бы. Если бы я только знал...

– О чем?

– Что Алекс захочет её. Как новую игрушку. Флиртовать для него – как дышать, он очаровывает женщин одной улыбкой, да и не женщин тоже. Он начал заигрывать с Пенни, вначале, видимо, чисто автоматически, по привычке, и его весьма задело то, что она не поддалась на его шарм. А я очень ею гордился – ещё бы, противостоять обаянию Алекса дано далеко не каждому. Я же не знал, что соблазнить её станет теперь для него делом чести. Хотя, что я говорю, какая честь? Алекс и честь – понятия несовместимые.

– Но если она не поддалась его чарам?..

– Не чарам, Рэнди, обаянию. У Алекса врождённая способность очаровывать, у него невероятно мощная харизма. Большинство окружающие, тех, кто его не знал, чуть пообщавшись с ним, уже считают, что он едва ли ни ангел небесный. И остаются при своём мнении даже когда его больше нет рядом. Но поддаются не все. Пенни не поддалась.

– Я тоже. Алекс пытался и на мне испытать своё очарование, но у него не получилось. Кстати, он почему-то сказал, что такое с ним впервые, что раньше осечек не было. А ты говоришь, что было, и не раз.

– Рэнди, да ты, похоже, не просто на его обаяние не купилась, – Кристиан взглянул на меня с уважением. – А его дару не поддалась! Это просто невероятно!

– А разве это не одно и то же?

– Нет. Очаровывает он, как дышит. И те, кто попался на эту удочку, уверены, что он на самом деле милашка. А вот для тех, на кого его шарм почему-то не подействовал, у Алекса есть оружие посильнее, и применяет он его сознательно. Это чем-то схоже с приворотным зельем или гипнозом. И такому воздействию люди сопротивляться не в силах. И Пенни тоже не смогла.

– Вот козёл!

– Да. Однажды я пришёл домой раньше времени – забыл нужный конспект и решил сбегать за ним на перемене, – и застал их вместе, в постели.

– Какой ужас!.. И что ты сделал?

– Выгнал его, разумеется. Конечно, вытолкать его я не смог бы, слишком разные у нас «весовые категории», но я пригрозил ему позвать Гейба, если он не уберётся из моего дома немедленно. Гейб – единственный, кого Алекс боится. И не только из-за страха лишиться денег. Гейб гораздо сильнее Алекса физически.