Оксана Беляева – Я больше не сильная (страница 1)
Я больше не сильная
Оксана Беляева
© Оксана Беляева, 2025
ISBN 978-5-0068-8342-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Балкон, море и почти 48
Мне почти 48. «Почти» – потому что до нового 2026 года, когда меня настигнет цифра сорок восемь, ещё пара недель, а значит, формально можно не паниковать. Формально – ключевое слово.
Моё утро начинается одинаково: ноутбук, сигарета, балкон с видом на море и ощущение, что жизнь вроде бы удалась, но можно было и без сквозняка.
Балкон – мой кабинет. Гнездо. Рабочее место. Символ свободы. Зимой – символ идиотизма.
Потому что зимой в этом символе холодно так, что пальцы печатают тексты быстрее мозга – лишь бы согреться. В такие дни я капитулирую и сбегаю на кухню. Кухня тёплая, надёжная и не задаёт лишних вопросов. Как хороший старый друг, который видел всё и всё простил.
Я – копирайтер. Эксперт. Фрилансер. Человек, который зарабатывает словами и периодически ловит себя на мысли: «Господи, я правда этим зарабатываю?»
Да. Этим. Текстами. Контентом. Соцсетями. И вечным объяснением знакомым, что «нет, это не хобби», «да, это работа» и «нет, я не сижу целыми днями в интернете просто так».
Я курю. Давно. Осознанно. Бросала два раза – оба раза из-за беременности. А беременела я четыре раза.
Первый – по молодости и глупости (тут, как не печально, в мир я никого не выдала)
Второй – сын Кеша, ему со дня на день исполнится 25 лет, взрослый, самостоятельный и периодически умнее всех вокруг.
Третий – сын Дюша, на пять лет младше, и отдельная глава про «мам, ну ты же понимаешь» (кстати, хотя, вероятно не очень кстати, но в эту беременность отказаться от никотина мне не удалось – организм требовал дымных палок или волок меня обниматься с унитазом).
Четвёртая – дочь Шу, на днях ей исполнилось 13 лет, человек с характером, который явно передался по наследству без инструкции.
Все мои дети – от одного счастливого брака. Счастливого – потому что закончился. 20 лет жизни, которые были как большой сериал: местами захватывающе, местами затянуто, а финал – «хвала Богам».
Развелись мы шесть лет назад. После развода я устроила генеральную уборку – не в квартире, а в жизни. Выкинула лишнее, пыльное, токсичное и «ну мы же столько лет дружим». Осталось немного. Но своё.
Сейчас я живу с Володенькой. Четыре года. В марте 2026 – свадьба. Не то чтобы он сильно сопротивлялся, но и не то чтобы сам догадался сделать мне предложение этой осенью. Иногда мужчине просто нужен чёткий дедлайн.
У меня хорошие отношения почти со всеми. С детьми. С бывшим. С Володенькой. С сестрой. С Олечкой (которая вообще непонятно кто по родству, но по факту – семья). С клиентами. И даже с собой – в те дни, когда я выспалась и не читала новости.
Я сижу на балконе, курю, смотрю на море и думаю: «Ну что, жизнь. Пока нормально. Продолжаем».
И жизнь, как правило, соглашается.
Свобода иногда выглядит как «я туда не пойду»
На днях моему Кеше исполняется 25. Двадцать пять. Я сама до конца в это не верю. Вроде вот только учила завязывать шнурки, а теперь человек заказывает баню и раздаёт условия.
Забегает он ко мне на чай. Обычный такой заход – чай, разговоры, жизнь. И вдруг:
– Мам, короче. Днюха моя. Праздновать буду как хочу, поэтому не обижайся. Отказы не принимаются. Я жду тебя на свой день рождения без Володеньки. Я заказал баню и хочу видеть там только мою семью: тебя, Дюшу, Шу, Ланчика и отца. Повторюсь: отказы не принимаются.
Я выкачиваю глаза. Медленно. С расстановкой.
– Ты вообще как себе это представляешь? А Володенька что скажет?
– Мама, я так решил.
Окей.
Вечером того же дня я иду огорошивать Володеньку. Он становится как серая тучка. Не гроза. Не скандал. Просто молчаливое потемнение.
Потом спокойно говорит:
– Выбор твой.
И вот тут начинается ад.
Сутки я не нахожу себе места. Хожу, думаю, разговариваю с Олечкой, прокручиваю варианты, взвешиваю, примеряю. Моя извечная попытка угодить детям упирается в бетонную стену.
Ситуация, если честно, паршивая. Потому что если бы Володенька пришёл ко мне и сказал: «Я пойду в баньку со своей бывшей», – я бы ему голову отгрызла. Без вариантов. Спокойно, но уверенно.
А тут – я. В бане. С бывшим. И нет, дело не только в бывшем.
Я терпеть не могу бани. Сауны. И вообще все общественные места, где человеки ходят не совсем одетые и делают вид, что так и надо.
Но сутки моих терзаний привели меня к простому и неприятно честному выводу.
Я могу выбрать сына. И поехать. И «ну это же Кешина днюха». И «ну он же так хочет». И «ну Володенька же промолчал».
А могу выбрать себя.
Кешу я люблю. Очень. Он мой сын. А значит – простит.
А вот себя я не прощу, если поеду туда, где мне некомфортно, с людьми, с которыми мне странно, наплевав на чувства человека, которого я люблю.
Так что на следующий вечер я сказала Володеньке: – Я ни в какие бани не поеду.
Он удивился:
– Но я молчал.
– И я это бесконечно ценю, – ответила я.
Вот так свобода иногда и выглядит. Не как громкое «я выбираю себя». А как тихое «я туда не пойду».
Без скандала. Без жертвенности. Без объяснительной сыну, миру и вселенной.
Просто выбор. Мой.
Про мудрость и ЗАГС как комнату страха
Володенька старше меня на семь лет. Мудрый – как Каа. Красивый – как… да к чёрту сравнения, просто красивый.
И от природы, и потому что тренер по бодибилдингу не может быть некрасивым по определению. Это как если бы повар был голодным – теория, не подтверждённая практикой.
И вот представьте моё удивление, когда спустя три года совместной жизни я выяснила, что Володенька… сомневается в своей внешности.
Серьёзно.
Хорош ли он. Красив ли. Привлекателен ли.
Прям как барышня. Ну или как я в ПМС, когда зеркало внезапно становится врагом народа.
Я смотрю на этого взрослого, сильного, спокойного мужчину и думаю: «Господи, да кто вас так поломал-то аккуратно?»
Но самое интересное вскрылось не с внешностью.
Володенька, как выяснилось, ужасно боится жениться. Не громко. Не истерично. А интеллигентно, взросло и с фантазией.
Потому что мудрый мужчина – это мужчина, который не говорит «я боюсь», а говорит «давай рационально подумаем».
Первый год отношений:
– Сама подумай, что я смогу тебе дать…
Второй год:
– Ты не понимаешь, я сложный человек.