Оксана Барских – Вторая жена. Ты выбрал не нас (страница 21)

– Я хочу попросить кое-что, Дилара. Останься нашей дочерью.

Просьба заводит меня в тупик, и я молчу, жду, когда он пояснит свои слова.

– Это слишком нагло с моей стороны, но… Я бы хотел, чтобы вы забыли о сегодняшнем дне. Чтобы всё это осталось в тайне и никогда не вышло наружу.

– Что ты имеешь в виду, отец? Просишь, чтобы Дилара не искала своих биологических родителей, которых наша мать лишила дочери?

На этот раз недовольство проявляет Валид. Для него эта ситуация как будто оказывается куда болезненней, чем для других, и я вижу, как его буквально трясет от гнева. Он даже встает, сжимая ладони в кулаки, и мрачно взирает на родителей, чего раньше себе не позволял.

Всё внутри меня противится просьбе отца, но я вдруг понимаю, что не могу сказать ему прямо в лицо, что хочу найти своих родителей. Свою маму…

– Я подарила Диларе любящую семью, Валид, – горячо спорит с ним мама, в ее взгляде решимость и уверенность в своей правоте. – Думаешь, я бы стала забирать дочь у приличной семьи?

У меня перехватывает дыхание, бросает в жар, и я с затаенным страхом жду, что она скажет дальше. Она ведь делает паузу не просто так, обводит всех при этом взглядом и останавливает на мне. И только я, кажется, вижу в ее глазах злорадство. Будто я испортила ей жизнь.

– Мать – психически неуравновешенная шизофреничка, а отец – алкоголик. Такой ты жизни хотела, Дилара? Разве не должна сказать мне спасибо, что я привела тебя в обеспеченную семью, которая дала тебе будущее?

Глава 22

– Мать – психически неуравновешенная шизофреничка, а отец – алкоголик. Такой ты жизни хотела, Дилара? Разве не должна сказать мне спасибо, что я привела тебя в обеспеченную семью, которая дала тебе будущее?

Жестокие слова матери до сих пор терроризируют мой разум, не оставляя меня ни на секунду. Я почти всю ночь беспокойно ворочаюсь в постели, радуясь, что у дочери сон крепкий, и она не просыпается от моих тревожных метаний.

Идти нам с ней пока некуда, так как Саид электрику не починил, а сейчас не лето, чтобы я рисковала здоровьем дочери. Будь я одна, может, психанула бы и вернулась в дом, чтобы побыть одной и залечить раны. Переосмыслить всё, что произошло со мной за последние несколько дней.

И если развод не оказался для меня неожиданностью, то вот новость о том, что родители мне вовсе не родители, настолько выбивает из колеи, что я совершенно не понимаю, что делать дальше. Как теперь жить с мыслью, что где-то в мире есть люди, которые могли стать моей семьей.

В груди червоточина, разум кипит, а меня никак не отпускает мысль о том, правду ли мне сказала мать. Что мать больна, а отец страдает алкоголизмом. Вот только зачем ей врать? Она явно меня недолюбливает и была бы рада, если бы я навсегда исчезла из ее жизни. Но они с отцом, наоборот, против того, чтобы я искала свою родню.

Утром, когда я встаю даже раньше Амины, и выхожу из комнаты, чтобы выйти на улицу и подышать свежим воздухом, рядом неожиданно появляется Амир.

– Как ты, Дилара?

Не то чтобы я горела желанием общаться, но собственные мысли настолько отравляют мой разум, что его компания становится благословением.

– А сам как думаешь? Муж требует развода, так как его новая жена ждет наследника, родители мне не родители, как оказалось, а я – без пяти минут неработающая мать-одиночка. Просто супер.

Я редко позволяла себе язвить, но сейчас не сдерживаюсь. Меня будто загнали в тупик, и я пока не знаю, как из него выбраться.

– Всё не так плохо, как ты думаешь, сестренка. У тебя есть мы, твоя семья, и мы всегда тебя поддержим.

– Отец отойдет от новости о поступке матери и вскоре поймет, какой позор я навлекаю на них своим разводом. Мы же не в столице живем, Амир, здесь каждая собака друг друга знает, не то что люди. Вот начнут о нас шептаться, отец выгонит нас с дочкой, как мама и говорила.

– О чем тебе говорила мама?

Голос у Амира напряженный, он явно насторожен, но я не обращаю на это внимания.

– Что отец никогда не допустит, чтобы в семье была разведенка.

– Не думай об этом, Дилара. Мама слишком сильно печется о традициях и общественном мнении. Отцу же важно, чтобы ты была счастлива и тебя никто не обижал. Если бы ты сразу пришла с проблемой к нему, он бы в любом случае тебя поддержал.

– Но мама лучше…

– Мама совсем не знает отца, Дилара. Неужели ты не видишь?

Вопрос обескураживает, ведь я все эти годы считала нашу семью крепкой и образцовой, но за эти сутки с глаз будто пелена спадает. Всё оказывается совсем не так, как я себе представляла.

– Я люблю маму, сестренка, но смотрю на всё трезвым взглядом. Не хотел тебе этого говорить, но думаю, придется. Помнишь, этим летом мама якобы в санаторий подлечить здоровье ездила?

– Да, конечно.

– Ни в каком санатории она не была. Мы отправили ее на лечение в клинику.

– О чем ты?

Я поднимаю голову, глядя на старшего брата снизу вверх, никак не могу уложить в голове то, что он мне сейчас сказал.

Амир вздыхает и проводит ладонью по лицу, словно собирается с мыслями и не уверен, стоит ли говорить мне всю правду. Но я устала находиться в неведении, потому трогаю его за руку, пытаясь привлечь внимание к себе, и качаю головой, намекая, что не потерплю больше никаких секретов.

– Когда мама была беременна тобой… – осекается он в конце, – точнее…

– Я поняла.

– В общем, в тот период у отца и правда была другая женщина, и он хотел взять ее второй женой… Ты всего не знаешь, так что прошу тебя, не осуждай его… Мама ведь говорила тебе, что у них был брак по любви, верно? Но это не совсем так… Брак организовали их родители, так как мама была влюблена в отца. Он не собирался на ней жениться, даже не обращал на нее особого внимания, но… У нее с юности уже были проблемы с головой, так что она стала угрожать своим родителям, что если они не организуют этот брак, она сведет счеты с жизнью. Она ведь была у них единственной дочкой, так что вскоре почти весь город гулял на их свадьбе.

– Так вот оно что… А мама говорила совсем другое… – шепчу я, чувствуя себя так потерянно, будто меня обманули. Впрочем, так оно и было ведь, я всю жизнь жила в искусственной среде, где всё вокруг меня было обманом.

– Отец смирился со временем, сначала я родился, потом Валид, затем Ильхан, но… Как это бывает, он встретил женщину, которую полюбил и решил сделать второй женой, но мама, когда узнала, уже была беременной. Стала угрожать, что сделает что-то с собой и ребенком, если он уйдет или женится второй раз. Так что я не думаю, что она сказала нам вчера всю правду.

– Хочешь сказать, она украла у меня другой пары, чтобы шантажировать отца?

У меня перехватывает дыхание, и к концу голос сипит, ведь я вот-вот готова расплакаться от осознания того, что я была всю жизнь лишь инструментом для достижения целей матери. Она использовала меня, чтобы удержать подле себя мужчину и контролировать его.

Даже удивляюсь тому, что отец все эти годы любил меня. Вот только… Я лишний раз убеждаюсь, что он и правда меня любил. Иначе не стал бы идти на поводу у жены.

– А причем тут прошлое лето, Амир?

Я хмурюсь, когда вспоминаю начало разговора. Стараюсь перевести тему, чтобы и правда не расплакаться, так как сил на это просто нет. Я должна быть сильной, а вместо этого раскисла тут, никак в себя прийти не могу.

– Отец не бросил ту женщину, все эти годы она жила в пригороде. Летом мать узнала об этом и слетела с катушек, перестала пить таблетки. Ты жила у себя, поэтому не заметила этих перемен. В клинике ее подлечили, но в последнее время она снова ведет себя странно.

– Я заметила… – бормочу я, начиная понимать, что с ней происходит. Вот почему мне казалось, что раньше она была другим человеком.

Сердце сжимается в надежде, что ее нынешнее поведение – результат отсутствия лечения, а не ее истинное ко мне отношение. Неприятно думать, что женщина, которая тебя вырастила, всю жизнь тебя ненавидела.

– Я к чему рассказал тебе всё это, Дилара. Ты не обижайся на родителей, ты ни в чем не виновата. Главное, запомни, что я сказал. Мы одна семья. Мы всегда будем рядом и поможем, чем сможем. О разводе тоже не беспокойся, я уже поднял своих юристов заняться этим вопросом. А насчет твоих биологических родителей…

– Я не буду их искать, Амир.

Это решение дается мне тяжелее всего, но пока я не в состоянии рушить то, что у меня осталось от моей жизни. Мне сейчас нужна хоть какая-то опора, чтобы встать на ноги. Разворошить прошлое я всегда успею.

Глава 23

На заседание суда по бракоразводному процессу Саид даже не пришел. Отправил вместо себя адвоката, который представлял его интересы и даже подал заявление об оспаривании отцовства с требованием провести анализ ДНК.

– Скорее всего, суд удовлетворит ходатайство и назначит экспертизу, но заставить вас явиться на нее вас никто не может, – заранее предупредил меня о таком исходе дела адвокат, которого мне нанял Амир.

– А если мы с Аминой не придем?

– В этом случае порадовать мне вас нечем. С большей вероятностью запрос вашего мужа будет удовлетворен, а его отцовство опровергнуто. Лучше будет сдать анализы, если вы уверены, что ребенок…

– Не нужно. Мы с дочерью никуда не пойдем.

– Но Амир Хамитович…

– Ваша клиентка – я, а не Амир Хамитович. Саид не является отцом моего ребенка, так что если суд встанет на его сторону, тем лучше. С домом и деньгами всё в силе?