Оксана Барских – Предатель. Моя сестра от тебя беременна (страница 4)

Слишком встревожен тем, что я подам на развод, как угрожала ночью, оттого его бдительность спит.

– Посмотрим, – уклончиво отвечаю я и протягиваю руку. – Верни, будь добр, карточки. Мне нужно витамины купить для малыша и кое-какие вещи. Со дня на день рожать, а мы не оформили детскую.

– Но ты же говорила, что это примета плохая до родов вещи ребенку покупать.

– Я говорила? – усмехаюсь я, чувствуя горечь во рту.

Глеб не отвечает, ведь о многом в собственном доме был не в курсе.

В этот момент ему звонят, и он отвлекается. Судя по голосу в динамике, это свекровь.

– Что эта бездельница делает? Небось на диване валяется, а дома шаром покати?

Глеб кидает на меня взгляд, но я не отвожу свой, хотя раньше в такие моменты, когда его мать звонила ему и при мне же обесценивала мои труды и меня саму, мне становилось неловко и стыдно, а сейчас я понимаю, что эти эмоции испытывать я не должна. Это не я ведь оскорбляю людей, проявляя свою невоспитанность. Если уж кто лимита в этой семье, то уж точно не я.

– Нет, мама, у нас всё хорошо. Что-то случилось?

Глеб поджимает губы, как делает всякий раз, когда ему самому неудобно, и я едва не усмехаюсь. Ему впервые неудобно за свою мать. Сколько раз я слышала от него, что мне нужно всего лишь перетерпеть, она ко мне привыкнет и будет считать чуть ли не родной дочерью. На деле же, пока он пропадал в своем банке днями и ночами, я превратилась в этом доме в золушку, где никто не щадил меня даже во время беременности. Наоборот, свекровь, узнав о двух полосках, будто с цепи сорвалась, нагружая меня даже бесполезными бытовыми делами, о которых раньше и не вспоминала.

– Раз заняться нечем, пусть берет моющие средства и едет к нам. У нас тут пыль скопилась за сезон, отец расчихался, ты же знаешь, что у него астма. А беременной будет полезно на свежем воздухе поработать.

Глеб напрягается, судя по стойке, а вот я улыбаюсь, не удивленная тем, что даже уехав, свекровь нашла мне работу. Ей претит сама мысль, что у меня будет хоть одна свободная минутка.

– Нет, мама, Варя не будет убирать дом. Закажите клининг, если всё настолько плохо. Деньги я вышлю.

Я удивленно смотрю на мужа, который впервые не идет на поводу у матери, и внутри расплывается сожаление, что раньше он вел себя иначе. Ведь сейчас эти усилия уже не имеют значения.

– Мы скоро будем, Агафья Давидовна! – кричу я в динамик, а затем толкаю мужа в бок, чтобы пошевеливался, когда он кладет телефон в карман. – Но сначала заедем в питомник на окраине, Глеб. Он как раз по дороге в дачные массивы.

– Что ты задумала?

Глеб, может, и был какое-то время заторможен из-за чувства вины, но не дурак и перемены во мне замечает. Настораживается, но разгадать меня не может.

– Не чуди, Варь. Пообижайся, но недолго. Я ничего ужасного не сотворил ведь. Сходил разок налево, все мужики такие. Мать твоя всю жизнь так живет, уверила меня, что ты против не будешь. Ты ведь выросла в такой атмосфере и должна понимать, что я долго без женщины ходить не могу. У меня ответственная работа, как ни крути, но обещаю, больше ты подобного не увидишь.

Я смотрю в его наглые глаза и понимаю, что он ни капли не сомневается в том, что поступил верно и не обидел меня смертельно.

– Поехали скорее, Глеб, пока не стемнело.

Я выдавливаю из себя ледяную улыбку, стараясь держать подбородок ровно, чтобы не показать ему, как сильно меня потрясла его уверенность, что он не сделал ничего плохого.

Он еще несколько секунд смотрит на меня, словно пытается понять, что я чувствую и о чем думаю, но я стараюсь держаться максимально холодно. Хотя новость о том, что он говорил об изменах с моими родителями, потрясает. Впрочем, после того, как они меня выгнали, я уже не так сильно удивляюсь тому, что они за люди.

Глеб в конце концов подхватываю мою сумку и первым выходит из квартиры. Я же напоследок смотрю на свое отражение и едва не отшатываюсь, поражаясь произошедшим со мной переменам.

В зеркале вижу лишь болезненную гримасу, опущенные уголки губ и сгорбленные плечи. Отражается не молодая девушка, а глубоко несчастная старушка, пережившая предательство.

Смогу ли я когда-нибудь снова доверять людям, если даже самые близкие, включая родителей, предали, наплевав на мои чувства?

Отражение ответа мне дать не способно.

Я стискиваю кулаки и выхожу из квартиры, полная решимости развестись громко и с размахом, ударив по самому важному. Репутации. То, что свекровь ценит сильнее всего и чем гордится.

А пока меня ждет собачий питомник. Так что вместо генеральной уборки, которую ждет Агафья Давидовна, я привезу ей в подарок щенка. В отличие от Глеба, я прекрасно помню о ее страхе и глубокой неприязни к собакам.

Глава 5

– Останови здесь, Глеб. Нужно продуктов купить, на даче выбор в магазине скудный.

Я киваю мужу около супермаркета на выезде из города, когда мне в голову приходит одна идея, но стараюсь об этом усиленно не думать. Опасаюсь, что он что-то заподозрит и отвезет меня обратно в город, что мне совершенно не нужно.

Накупив два больших пакета, тащить всё это приходится Глебу. Я же впервые прикрываюсь своей беременностью и не несу даже легкий батон хлеба. С гневом вдруг вспоминаю, что раньше все продукты в семью покупала я сама. Изредка со мной ходила свекровь, но лишь указывала мне пальцем, что ей нужно, а таскать же всё приходилось мне самой.

Это сейчас я удивляюсь, какой бесхребетной была, но теперь никакого раболепства с моей стороны более не будет. Мной руководит обида и злость, и сохранять хорошие отношения со свекровью нет нужды, ведь оставаться ее невесткой я не собираюсь.

– Сходи, пожалуйста, в аптеку, Глеб, и купи цитрамон. Что-то у меня живот разболелся, не осилю такую долгую дорогу, – прошу я снова мужа, когда он укладывает все пакеты на заднее сиденье машины.

– Может, лучше в больницу? Тебе нужно лечь на сохранения, ты же вроде говорила, что хочешь перед родами.

– Еще целый месяц, я не собираюсь так долго лежать в больнице.

Я машу рукой, напоминая ему о своей просьбе, а когда он скрывается внутри здания. быстро открываю машину, вскрываю упаковку с мукой и делаю то, что задумала. А к тому моменту, когда Глеб возвращается, уже чинно сижу на переднем сиденье. Пристегнутая и недовольная, что он так долго.

– Быстрее, сейчас всех щенков разберут, Глеб.

– Я предлагаю купить породистого, с родословной, а не какого-то бездомного бродягу.

Он морщится, ведь ему моя идея не по душе. Собак он не любит, так как это антисанитария и вонь в доме, поэтому я никогда не помышляла завести питомца. Вот только сейчас пользуюсь его невнимательностью и забывчивостью, ведь как оказалось, Глеб думает только о себе, поэтому не в курсе того, что у его матери аллергия на собак.

– Может, и жениться стоило на дочери подруги матери? – вспыхиваю я и смотрю на него с прищуром. – А что, она ведь не деревенская бесприданница, а вполне себе городская штучка. С образованием и отличной родословной. Даже документ имеется, они ведь аристократы.

Я виртуозно издеваюсь над Глебом, припомнив то, что он сказал мне в тот первый раз, когда я попыталась пожаловаться ему на его деспотичную мать. Он убеждал меня, что дело во мне, и я должна быть мягче, ведь даже Софа, подруга матери, с ее тяжелым характером отлично с ней ладила. Тогда мне было обидно это слышать, но я искала изъян в себе и старалась угодить свекрови лучше. Вот только она вампир, который сосал из меня энергию и кровь, наслаждаясь процессом, а хищники со своими жертвами не дружат. Но жертвой оставаться больше я не собираюсь. Настало время поменяться местами, и я воспользуюсь представившимся шансом на полную.

– Ты же не такая, Варя, что с тобой? Ты хорошая девушка.

Глеб пытается воззвать к моей совести, но его слова вызывают у меня лишь раздражение.

– Ты хотел сказать, покорная? Терпила, одним словом?

– Зачем же так грубо? – морщится он, но я отворачиваюсь к окну, не собираясь с ним спорить. Он твердолобый, так что это бесполезно, а сегодня силы мне еще понадобятся.

В питомнике, о котором мне когда-то говорила одногруппница, много щенков, но выбираю я того, который сразу отчего-то невзлюбил Глеба. Облаял его, когда тот наклонился, и чуть не укусил за палец.

– Ты это назло мне, Варя? – догадывается муж и хмурится, но карточку из портмоне достает, не противится моему выбору. Видимо, надеется, что я перебешусь и успокоюсь, и наша размеренная доселе жизнь потечет, как прежде.

Всю дорогу до дачи свекров мы молчим, только песель лает из своей переноски, которую мы купили еще в супермаркете, а я раскрываю упаковку сосисок и прямо в машине через прутья кормлю щенка. Вижу, как дергается Глеб, запрещавший есть в салоне, так как был любым приверженцем чистоты и педантом, и это доставляет мне удовольствие.

Двухэтажный дом, принадлежащий свекрам, лишь с большой натяжкой можно назвать дачей. Одно название, что расположен в дачном массиве. Кирпичный, с белым фасадом и новенькой кровлей, он выделялся среди остальных домов в округе, и свекровь всегда этим гордилась, считая остальных дачников плебеями, смотрела на них свысока.

Я же, выйдя из машины, смотрю на дом другими глазами, не так, как раньше. Вот куда уходят все деньги Глеба, ведь родителям дети обязаны помогать. Слова свекрови, уверенной, что сын принадлежит ей.