Оксана Барских – Предатель. Моя сестра от тебя беременна (страница 30)

– Хотя о чем это я. Не расстались. Он меня бросил ради вас.

Арина кивает на коляску, намекая на мою дочь, и я хмурюсь.

– Что вам нужно?

Не хочу больше рассусоливать. Пусть говорит, зачем искала меня и пришла сюда, так как терпеть всё это у меня уже никаких сил и нервов не хватает.

– Чем ты лучше меня? – переходит она на ты и спрашивает как-то болезненно. – Я объективно красивее тебя. Может, не умнее, но эффектнее однозначно. Меня не стыдно вывести в свет, я умею подать себя. У меня нет ни бывших мужей, ни детей от других мужчин.

В иной ситуации я бы разозлилась и оскорбилась, но вижу, что она не пытается именно оскорбить и унизить меня, а действительно не понимает, почему именно нравлюсь Андрею. Не она.

Я вздыхаю и присаживаюсь напротив, держась рукой за ручку коляски. Мне спокойнее, когда дочь в поле моего зрения.

– Дело ведь не в этом, Арина. Ты правда красивая девушка и еще найдешь свое счастье, но влюбляются люди ведь не только внешность. Общность интересов, родство душ.

Я не уверена, что могу раздавать советы, но мне хочется поддержать девушку, которую Андрей бросил из-за меня. В этом я не сомневалась.

Конечно, раз он так легко с ней расстался, у них и не было бы ничего серьезного, но я стараюсь эту тему не развивать даже в голове. Становится неприятно, что я стала виной чужого горя. Будто бы я стала третьей лишней, которая разбила чужие отношения.

– Не было у нас никаких отношения. Он мне сразу сказал, что не будет у нас ничего серьезного. Это я, дура, поверила, что стану для него той самой.

Видимо, последнюю фразу я сказала вслух, раз у Арины такая резкая реакция. Она едва не плачет, но держит себя в руках.

Мне же становится легче от того, что я не разбивала пару.

Не знаю, как еще могу ее поддержать, да и не уверена, что вообще должна этим заниматься, так что просто еще раз говорю, что всё у нее будет хорошо, беру коляску и выкатываю ее на улицу.

Стало ли Арине легче после нашей встречи? Вряд ли.

А вот я будто обретаю крылья за спиной, когда осознаю, что Андрей никем не обременен, и у него нет отношений. Выходит, что Милана права, и он и правда за мной ухаживает. Не торопит события, а действует медленно, но верно. Всё время рядом, всегда готов оказать поддержку и подставить плечо.

Не успеваю я отойти от кондитерской, замечтавшись, как вдруг кто-то резко толкает меня в бок, и я отлетаю к стеклу. Ударяюсь плечом и отпускаю коляску, которую тут же хватает какой-то мужчина в черном.

Сердце мое делает кульбит, а затем стучит в таком бешеном ритме, словно вот-вот вырвется из грудной клетки.

– По-мо… – хочу я было закричать, когда вижу, как неизвестный увозит от меня коляску, а я даже не могу быстро подняться, заваливаюсь влево.

– Помогите! Кто-нибудь! – кричит вдруг Арина и, выбегая из кондитерской, бежит в сторону мужчины, запрыгивая на него сзади. Рычит, словно львица, а я наконец прихожу в себя и бегу следом.

В кровь впрыскивается адреналин, и спроси меня кто-нибудь потом, что произошло, вряд ли я смогу сказать что-то внятное. Всё происходящее смазывается для меня в серое пятно страха и алое пятно гнева.

Я даже не осознаю, как подбегаю к мужчине и пытаюсь отобрать у него коляску, в то время как Арина не отпускает его шею, вцепившись так крепко, что он даже не может сбросить ее со своей спины.

Везение это или судьба, но в этот момент к нам подлетает взявшийся словно из ниоткуда Андрей и хватает похитителя за грудки. Арина отскакивает, когда видит подоспевшую тяжелую артиллерию, а Андрей несколько раз припечатывает незнакомца по лицу кулаком.

Я проверяю, в порядке ли дочка, но она лишь непонимающе хлопает глазками, проснувшись от наших криков, и я с облегчением вижу, что она даже не осознавала, в какой опасности только что находилась.

Арина действует быстро, в отличие от меня, и звонит в полицию, чтобы выслали наряд, а вот я торможу.

– Ты в порядке? Куда он тебя ударил? – обеспокоенно спрашивает у меня Андрей, сразу же переключаясь на меня, и выглядит таким испуганным, что мне становится стыдно, что я допустила подобное.

Убедившись, что и со мной, и с Машенькой всё в порядке, он неожиданно начинает расцеловывать мое лицо, и я впадаю в ступор. Впервые он проявляет такие нежности, а я ловлю себя на том, что мне это безумно приятно.

– Всё благодаря Арине. Она вовремя выбежала из кондитерской, – говорю я, когда поток эмоций схлынивает. Киваю на девушку, которая стоит чуть поодаль и неловко мнется, почти не глядя на Андрея. Вся красная, как рак, явно стыдно ей, что мужчина, который был ей дорог, теперь узнает, что она пыталась встретиться со мной.

– Я, наверное, пойду, тут ведь камеры есть, мои показания не особо нужны будут полиции, – говорит она и хочет уже уйти, как вдруг Андрей ее ненадолго останавливает.

– Спасибо тебе, Арина. Если тебе что-то понадобится, мой номер ты знаешь.

Я прислушиваюсь к себе, но мук ревности не наблюдаю.

Чувствую и знаю, что Андрей из тех мужчин, которые своего мнения не меняют просто так. И двойную жизнь не ведут.

Вскоре приезжает полиция и увозит похитителя. Милана скидывает нам записи, и мы едем следом в участок, не собираясь оставаться всё это время в неведении.

После допроса выясняется, что мужчина, который пытался похитить моего ребенка, выбрал нас не рандомно. Действовал по чужому заказу.

И когда я слышу имя заказчика, во рту образовывается горечь.

Прошлое снова пытается влезть в мое настоящее.

И я ошиблась, решив, что Глеб угомонился.

Но на этот раз я решаю идти на радикальные меры, чтобы больше он никогда не смог потревожить ни меня, ни Машеньку. Принимаю помощь Андрея и соглашаюсь с его планом.

Глава 31

Не проходит и недели, как со мной пытается связаться бывшая свекровь.

Звонки Глеба я не принимаю, Зину игнорирую, так как разговаривать с ней не хочу, но когда охрана докладывает мне, что уже который день у подъезда караулит Агафья Давидовна, пытаясь подловить меня, я решаю поговорить с ней и расставить все точки над “i”.

Тем более, что с кем-то из семьи Бахметьевых мне придется иметь разговор в любом случае, и лучше это будет бывшая свекровь, чем бывший муж, которого мне видеть совершенно не хочется. Не после того, как он сделал величайшую гнусность, которую мог в отношении нашей дочери.

Именно в тот момент он лишился права называться ее отцом, и на этот раз я собиралась сделать всё, чтобы он больше никогда не мог нас с дочерью потревожить.

Вот только разговаривать с ней одной я не собиралась, и группу поддержки мне оказывает Андрей, который как раз оказывается рядом в тот момент, когда Агафья Давидовна снова подъезжает к дому.

Бывшая свекровь входит в квартиру неуверенно, но выглядит недовольной, хоть и не пытается как-то меня оскорбить, как делала это раньше. Наоборот, ведет себя так, будто это она здесь бедная родственница, чего раньше за ней совершенно не наблюдалось.

– Доброе утро, Агафья Давидовна. Неожиданная встреча, будете кофе?

Несмотря на то, что мы никогда с ней не ладили, я пытаюсь проявить гостеприимство, так как разговор нас ждет долгий и серьезный, лишний раз накалять обстановку мне не хочется. Мне нравится мое хорошее настроение, и портить его ничему и никому не позволю, поэтому и сама не пытаюсь спровоцировать какой-либо конфликт.

– Я пришла сюда не кофе распивать, Варвара.

Голос свекрови звучит серьезно, да и сама она настроена так, будто пришла сюда рвать и метать, чтобы добиться своего. Но она понимает, что сделать ничего не может, и очень многое сейчас зависит от меня.

Раньше я часто представляла, как бы вела себя, если бы она передо мной извинялась или лебезила, как когда-то заставляла делать меня. Но когда этот момент наступает, я ловлю себя на мысли, что ничего не ощущаю и не чувствую. Мне всё равно. Хочется просто забыть о прошлом и больше никогда о нем не вспоминать. А оставить его, как бы это странно не звучало, в прошлом.

– Тогда, может быть, чаю? – снова спрашиваю я, а сама прислушиваюсь к тому, что происходит в гостиной. Андрей в это время сидит там вместе с дочкой, которая посапывает после кормления.

Агафья Давидовна прищуривается, словно пытается понять, не издеваюсь ли я над ней, но у меня и в мыслях этого нет. Я веду себя, как человек, а не стерва, так как с момента рождения дочери понимаю, что стану для нее примером. Не хочу, чтобы она перенимала от меня худшие черты характера, которые могли во мне развиться после предательства.

В конце концов, не я виновата в том, что так произошло, но я властна над своими эмоциями и чувствами, которые пытаюсь контролировать и не взращивать в себе негатив.

Судя по всему, бывшей свекрови это не понравилось. Ей непонятно, как вести себя со мной, когда я настолько вежлива с ней.

Она привыкла к иному отношению, так как всё время что-то кому-то доказывала и наезжала на других, возвышая себя. Эту же схему провернуть со мной она не может, поэтому мнется, а затем вынужденно соглашается пройти в кухню.

Говорить с ней на пороге я не собираюсь, поэтому ставлю чайник. Даже если она откажется от чая, то я – нет.

– Глебу грозит немалый срок. Если об этом прознают в банке, то его уволят.

Что меня удивляет, так это то, что информацию она произносит обыденно, не пытаясь обвинить меня в том, что это моя вина. Видимо, несмотря на любовь к сыну, понимает, что во всем виноват он сам и сейчас пожинает плоды своих ошибок.