Оксана Барских – Предатель. Моя сестра от тебя беременна (страница 29)

Им даже когда-то принадлежал завод автозапчастей, но поскольку ни Родион, ни его жена, ни сама Таисии Семеновна в этом не разбирались, то завод продали, а деньги еще долго кормили семью.

Насколько знаю, счета уже изрядно поредели, так что в будущем обеспечивать родителей будет, скорее всего, Глеб, но я не думала, что его мать еще не в курсе.

– Можешь подавиться своим наследством, или о чем ты там говоришь, а дочь мою не трогай. Узнаю, что ты к ней лезешь, качая права, я буду принимать меры.

Вера Трофимовна не собирается спускать женщине ее оскорбления и какие-то нелепые требования, особенно угрозы, даже не выглядит испуганной. Кажется, именно ее как раз огласка и не волнует, в отличие от самой Агафьи Давидовны, которая слегка испуганно отшатывается, ведь не ожидала такой реакции.

– Давай не рассказывай мне тут сказки, Родион только на прошлой неделе встречался с твоей дочкой. Сказал мне, что пошел в больницу, но я проследила и увидела, что они сидели с этой твоей Любой в кафе. Он еще расплатился за них двоих. Не успела дочурка появиться, как уже тянет деньги из нашего семейного бюджета!

Насколько я вижу, сказанное удивляет и саму Веру Трофимовну. Видимо, она не знала, что дочь уже увиделась с отцом. Я сама слышу об этом впервые, но молчу. Мне вообще неудобно, что я подслушиваю.

– Некогда мне тут твои россказни слушать, Глашка, так что отойди в сторону, у меня еще дела. Мне сегодня внучку купать.

Вера Трофимовна вздергивает подбородок, а моя бывшая свекровь стискивает челюсти, сразу понимая, о какой внучке идет речь. Наверняка, с ее любопытством и гневом уже знает о том, что ни у Андрея, ни у Любы детей нет.

– Если я тебя и твою дочь хоть раз еще увижу рядом с Родионом… – снова начинает угрожать она, когда Вера Трофимовна, не дождавшись, когда она отступит, толкает ее плечом и идет в сторону машины. А затем останавливается, не давая женщине договорить.

– А ты ни мне, ни моей дочери не указывай, что нам делать. Она имеет полное право общаться со своим биологическим отцом, и ты ей не помеха. Ты кто вообще такая, кем себя возомнила, что считаешь, что можешь ставить тут свои условия? Без наследства Родиона мы с дочкой как-нибудь обойдемся. Но если ты еще хоть раз появишься в нашей жизни и будешь нам угрожать, я сделаю всё, чтобы ей досталась причитающаяся половина. Найму лучших юристов, сама пойду на телевидение и объявлю тебя бессовестной женщиной, которая хочет лишить мою кровиночку причитающегося наследства. Поверь, не постыжусь вылить всё наше общее неприглядное прошлое. А Родиону поведаю о том, что ты ко мне когда-то приходила и угрожала, что обольешь меня кислотой. Держу пари, что он об этой истории не в курсе. Ты меня услышала?

Агафья Давидовна бледнеет, когда слышат угрозы уже самой Веры Трофимовны. Ничего не говорит, так как явно теряет дар речи, а затем просто остается смотреть вслед бывший женщине своего мужа.

Не сказать, что я ее жалею в этот момент, но мне становится неловко, что я стала свидетелем этой сцены, поэтому я быстро сажусь в машину и беру на руки люльку с Машенькой.

До самого дома Вера Трофимовна молчит, и я вижу, что на ней нет лица. Понимаю, что это связано, скорее всего, с ее дочерью, которая не поделилось с матерью, что уже виделась с Родионом.

Я же вдруг понимаю, что скрытность Андрея и Любы сыграла с Верой Трофимовной злую шутку. Она ведь не знает, что Люба в курсе того, что Родион – это ее биологический отец.

До вечера я стараюсь как-то ее отвлечь, мы вместе купаем Машеньку, как и договаривались, а когда из командировки прямиком к ужину возвращается Андрей, я ненадолго оставляю их наедине, чтобы они могли поговорить.

А сама в это время отчаянно надеюсь, что в будущем Маша не будет злиться на меня, что ее отец останется для нее лишь воскресным папой.

Глава 30

– Слушай, Варь, с тех пор, как ты у меня работаешь, у нас выручка выросла. Надеюсь, в ближайшее время ты не собираешься увольняться?

Моя одноклассница Милана, которая еще в пятом классе переехала с родителям в город, с удовольствием взяла меня к себе в кондитерскую, и я рада, что наконец работаю по специальности. Пеку торты и пироги здесь уже почти два месяца, и гораздо приятнее иметь свою денюжку, чем просить ее у мужа, как это было раньше в браке.

– С чего бы мне увольняться? Начальница – моя подруга, зарплату платит вовремя, – улыбаюсь я и заканчиваю последние штрихи к торту для чьего-то день рождения.

Я переживала, что с Машенькой мне будет тяжело работать, а денег на няню у меня не было, но дочка растет такой спокойной, что я без проблем беру ее с собой в кондитерскую. Пока она сладко спит, успеваю переделать все дела, и даже не так сильно устаю, как это бывало в браке.

Морщусь, когда ловлю себя на мысли, что постоянно сравниваю настоящее с прошлым вместо того, чтобы думать о будущем.

– Ну как же. Выйдешь замуж за своего Греховцева, посадит тебя в своем особняке печь пироги лично ему, и поминай как звали.

Милана поправляет свои темные волосы и прищуривается, с интересом разглядывая мое лицо. Своей личной жизни у нее особо нет, так как всё время занимает работа и развитие бизнеса, но вот моей она интересуется рьяно. Постоянно намекает на отношения с Андреем, и я уже устала говорить ей, что между нами ничего нет.

– Он просто подвозит меня до кондитерской, Милан. Ему по пути.

– Ага, и забирает тебя тоже, потому что у него рабочий день заканчивается, как и у тебя, да?

Я краснею, так как тут крыть мне нечем. Несмотря на мои попытки отказаться от помощи Андрея, он настаивает и сам возит меня с Машенькой туда-обратно. Даже в больницу и ту сопровождает, постоянно беспокоится и спрашивает, не нужно ли мне ничего.

Я не дурочка и понимаю, что он ухаживает, но после того раза в ресторане, когда его девушка представилась мне его невестой, у меня отбило всякое желание рассматривать его в качестве своего мужчины.

Арина.

Красивое имя, которое той девушке подходит.

Хищница, которая никогда не упустит такого, как Андрей, а я сейчас не в том состоянии, чтобы бороться за него. Уж слишком много соков из меня выжали Бахметьевы. Благо, что после официального развода никто из них мне больше не докучает. Меня частенько навещает Таисия Семеновна, и из ее уст я знаю, что ей всё же удалось убедить сына и невестку оставить у себя беременную Зину, которую отказались принимать у себя в деревне мои родители.

Я тогда сильно расстроилась, так как они же всю эту кашу заварили, а теперь делают вид, что не при делах, стоило всему пойти не по их плану.

– Ладно, не буду тебя больше терроризировать, Варь, но ты давай это, не упусти свой шанс. Видно же, что мужик к тебе неровно дышит. Если перемурыжишь его, потом локти кусать будешь. Такие на дороге не валяются, любая с радостью его захомутает и даже глазом не моргнет.

В словах Миланы есть зерно истины, но сказать легче, чем сделать. Не буду же я спрашивать Андрея, как у него с личной жизнью, не возражает ли Арина, что он так много времени уделяет мне и моей дочери.

Когда я заканчиваю, мою руки, переодеваюсь и беру проснувшуюся дочь на руки. Обычно она и просыпается ближе к концу и требовательно водит губами в поисках молока, так что после кормления кладу ее в коляску и вывожу ее в общий зал.

Не сказать, что кондитерская такая уж большая, но несколько столиком для посетителей имеется. Зачастую они пустуют, так как люди предпочитают забирать сладкое с собой, но в этот раз один из столиков занят.

Я не обращаю особого внимания на девушку, которая сидит у окна, но что-то в ее силуэте мне кажется знакомым. А когда она поворачивает голову ко мне лицом, я ее сразу узнаю. Пусть видела Арину всего раз, но у нее такая яркая и запоминающаяся внешность, что я не могла ее ни с кем спутать.

– Варя, – произносит она, казалось, одними губами, но я считываю свое имя моментально. Это как рефлекс, выработанный годами. Хочешь, не хочешь, а глянешь туда, откуда раздается твое имя.

– Добрый день, Арина! – здороваюсь я и киваю, не делая вид, что не узнала девушку.

Не хочу играть ни в какие игры, но настороженно замираю, так как догадываюсь, из-за чего она пришла в кондитерскую. Не обманываюсь, что она не знала, что я здесь работаю и в какие часы появляюсь.

– Хотела взглянуть на вас. Два месяца прошло, а я всё никак не могу отпустить ситуацию. Вот, пришла пообщаться, чтобы понять, чем вы лучше меня, – с горечью хмыкает Арина, а вот я хмурюсь. Не понимаю, о чем она говорит.

– О чем это вы? – спрашиваю и вздергиваю бровь.

Девушка в это время косится взглядом на мою дочь, и мне это совершенно не нравится. Какой-то прямо враждебности в ее глазах я не вижу, но сам факт ее интереса мне не по душе.

– Андрей даже не удосужился рассказать обо мне? Или вы уже и сами забыли, что мы с ним расстались? – хмыкает она снова, и я опять слышу горечь в ее словах. Видно, что вся эта ситуация ей претит, но и по-другому она уже не может.

– Рассказать что? – повторяю я, а сама стараюсь не демонстрировать удивление.

Новость о том, что они уже давно не встречаются, меня воодушевляет, зато всё становится ясно. И его постоянное внимание, и то, что он никогда не говорил с Ариной по телефону, не срывался никуда срочно.