Оксана Барских – После развода. Верну тебя, жена (страница 12)

Ольга всё это время стоит у порога и хватае ртом воздух, не в силах ничего сказать. Только вытаращенными глазами наблюдает за моими непонятными телодвижениями. Ей непонятными, конечно, а вот мне как раз всё уже понятно.

Я пользуюсь заминкой и ее растерянностью, отталкиваю из квартиры, чтобы она не топтала мой коврик, и она отступает, снова оказавшись на лестничной площадке. Моргает, непонимающе разглядывая, как я после неудачной попытки развязать мусорный пакет, разрываю его, а затем…

— А-а-а! Ненормальная! Полоумная! — кричит Ольга, прикрывая предплечьем лицо, пока на нее летят ошметки от фруктов, овощей, волосы и пыль с бака пылесоса, руша ее светлый модный образ, который она наверняка тщательно готовила, чтобы заставить меня чувствовать себя ущербной.

От былого лоска не остается и следа. Секретарша мужа, возомнившая себя королевой, стоит передо мной и выглядит, как ощипанная грязная курица, которой подбили крылья. А красивую моему глазу картину завершает финальный ярко-красный штрих. На ее голове висят ее труселя, которыми она так бахвалилась.

— Подарок не понравился, возвращаю его обратно, — мрачно ухмыляюсь я и отпускаю пакет с пальцев. Пустой, он оседает на пол, а меня вдруг перестает волновать, что скажет главная по подъезду.

Плевать. Оплачу штраф за то, что насорила, ничего страшного. Зато такое удовлетворение сейчас испытываю, глядя на то, какой и должна быть Ольга.

— Ты… Ты… — с яростью в глазах выдыхает секретарша и вся скукоживается, с отвращением разглядывая свою испорченную одежду.

Я хватаю дверь, чтобы захлопнуть ее, но девчонка довольно быстро приходит в себя и снова ее хватает. Тянет на себя и с гневом смотрит на меня.

— Не нужно так ярко демонстрировать зависть, тетя, — выплевывает она, а вот меня неприятно цепляет это ее “тетя” Неприкрытый намек на то, что я старше.

— Зависть? Чему завидовать? Тому, что ты ноги умело раздвигаешь? — фыркаю я, едва не закатывая глаза.

— Умело, не умело, это тебе Вадим уже скажет, — ядовито ухмыляется она, явно желая меня задеть.

Я не показываю, но ей это удается. Внутри засела болезненная заноза, и она ее ковыряет без конца, не давая мне ни вытащить ее, ни ране зажить.

— Пошла вон из моего дома, мама не учила, что без приглашения приходить неприлично?!

— Неприлично — носить старые бабкины панталоны, как ты, — парирует она, словоохотничая. Я даже удивлена, что в такой момент она оказывается подвешена на язык. С нее, видимо, окончательно слетает маска примерной хорошей девочки, и она показывает мне себя во всей красе.

— Надо же, — протягиваю я издевательски. — Не думала, что лекцию про приличия мне будет читать недоросль с трусами на голове. Ты сначала научись их надевать правильно, а уже потом рассуждай, какого они материала и формы.

Ольга злится, только сейчас замечая, что на голове ее красные труселя. Стаскивает их с себя и зажимает ткань в кулаке. Яростно сверкает глазами и пыхтит, не зная, как еще меня уничтожить и испепелить.

— Что, довольна, что испортила подарок Вадима? Ты хоть знаешь, сколько они стоят, клуша?! — рычит она, а я делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться на плач.

Держусь из последних сил. Кто бы знал, как тяжело мне дается вся эта бравада, от которой сводит живот.

Я знаю, на что она намекает. Что это мой муж подарил ей это откровенное белье.

Я бы хотела сказать, что не верю ей, что это правда, но… Всегда есть это пресловутое но.

Вадим мог. Очень даже мог.

В первые годы нашего брака он часто баловал меня походами в магазины нижнего белья. Любил оценивать его на мне, подбирать на свой вкус.

Это когда я забеременела, прекратила эти походы, так как в своем положении мне важнее комфорт, здоровье и удобства, и Вадим всё понял. Мне так казалось…

— И сколько же? — зачем-то интересуюсь я, а сама прищуриваюсь. Не сомневаюсь, что такая меркантильная девчонка, как Ольга, точно знает, сколько Вадим на нее потратил.

А я будто истязаю себя, желая узнать, в какую сумму он оценил свою любовницу.

Дыхание спирает, в воздухе повисает тяжелое вязкое напряжение, пока я жду ее ответа. Мимолетом я заметила марку на бирке. Недешевый бренд. Обычная секретарша на свою зарплату такого себе позволить не может. Даже у меня всего одна пара этого белья.

— Дорого, — протягивает, издеваясь надо мной, Ольга, а затем называет цифру, от которой у меня возникает беспомощная слабость в мышцах.

Мне Вадим такое дорогое белье никогда не дарил…

Глава 13

— Что молчишь, как воду в рот набрала? — ухмыляется Ольга, когда я молча на нее таращусь.

Мне бы отвернуться, чтобы не унижаться, но она я так неприятно потрясена этим открытием, что просто не в силах этого сделать. Рассматриваю я с каким-то отчаянием, которое сдавливает обручем мою грудную клетку, и пытаюсь понять, что такого Вадим в ней нашел, что дарит ей такие дорогие подарки.

Дороже, чем тебе.

Ехидный голос внутри поддевает меня, заставляя чувствовать себя никчемной дешевкой с законным статусом жены.

Мне казалось, что я в любом случае в более выигрышной позиции, чем Ольга, она не сможет смотреть на меня свысока, ведь всего лишь любовница, а теперь ощущаю себя тем самым ничтожеством. Нелюбимой женщиной, об которую с легкостью вытирает ноги не только муж, но и его подстилка, умело раздвигающая перед ним ноги.

— Проваливай, дрянь, — выдавливаю я из себя охрипшим голосом и обхватываю ладонью шею. Болит. Впрочем, внутри меня сейчас всё адски болит.

— Дрянь? От оскорблений тебе легче становится? — фыркает Ольга, чувствует себя на коне. Даже будто не обижается на мое “дрянь”, а наоборот, наслаждается моим выпадом. Словно перехватывает у меня бразды управления нашим разговором.

Я же чертыхаюсь, жалея, что вообще ввязалась в этот разговор с ней. Надо было оттолкнуть ее в самом начале с силой и захлопнуть перед ее носом дверь. Да так, чтобы прищемить ее шнобель.

Разглядывая ее, пытаясь выискать изъяны, и нахожу. Не бывает идеально красивых людей. Вот и у Ольги непропорционально большой, хоть и прямой нос. И чем дольше я на него смотрю, тем огромнее он мне кажется. Уже как будто половину ее лица занимает.

— Ладно, неважно, — хмыкает она снова, так и не дождавшись от меня комментариев. — Оскорбляй сколько хочешь, но имей в виду, что наши дети будут родственниками. Неужели ты хочешь настроить их друг против друга?

Она вздергивает бровь, а я едва не хохочу от того бреда, что она несет.

— Какие родственники? От того, что их папаша тебе присунул, это не делает твоего отпрыска родней моему ребенку! — рявкаю я.

Меня аж от одной только мысли, что эта девка будет подсовывать свое отродье в песочницу к моему, причитая, что они должны играть вместе, передергивает так, что лицо скашивается. Мышцы так напряжены, что расслабиться после мне будет крайне сложно.

— Фи, чего так грубо? — цокает она, принимая меня за дурочку. Морщится, нюхая себя, но усиленно делает вид, что переступила через это. — Ты не переживай, несмотря на то, что ты на меня нападаешь, я не стану запрещать Вадиму общаться с твоим ребенком. Не изверг же я какой. Понимаю, что малыш ни в чем не виноват.

Я усмехаюсь, услышав, как уверенно она заявляет мне о том, что будет там что-то разрешать кому-то.

— Ты ненормальная? — с иронией спрашиваю я. — Благородной себя возомнила, или что? Ты для начала душ прими, от тебя помойкой несет. Ах да, я забыла, ты ведь и есть сливной бак. А возомнила о себе невесть что.

Оскорбления не решают проблему, но доставляют мне хоть какое-то удовлетворение. Хочется скинуть ее с лестницы взашей, но я еще в своем уме, чтобы так не рисковать.

— А, я поняла, — неожиданно сияет Ольга, складывает на груди руки и наклоняет голову набок. Рассматривает меня, как будто я букашка под ее ногами. — Так ты себя утешаешь, да, Настя? Думаешь, если вывалишь на меня ушат помоев, то это что-то изменит?

Секретарша морщится, когда до нее доходит, что всё это уже произошло. И в прямом, и в переносном смысле.

— Изменит? О поверь, я прекрасно осознаю, что наш разговор ничего не изменит. Так что будь добра, проваливай и больше никогда не смей приходить ко мне домой, — произношу я на этот раз холодно. Устала вываливать на нее свои эмоции, это изрядно истощает, словно она энергетический вампир.

— Я буду приходить тогда, когда захочу и ты мне не помеха, — фыркает Ольга и обводит коридор квартиры каким-то собственническим взглядом. Я аж чуть собственной слюной не давлюсь. — Тебе в скором времени придется переехать, так что я пришла сказать, чтобы ты вещи паковала. Я заеду на следующей неделе.

— Ты что?

Я думала, она уже не сможет меня удивить, но ей это удается. Я аж дар речи теряю и смотрю на нее во все глаза, начиная сомневаться в ее адекватиности.

Нет. Я и так знала, что она неадекват, но не думала просто, что настолько.

Либо она такая наглая и беспардонная, что не осознает, что несет полнейшую чушь и ахинею, посягает на чужое пространство, как бандиты в девяностых. Те времена давно прошли, так что ее заявление просто-напросто смехотворно.

— Это квартира Вадима, так что когда мы поженимся, я перееду к нему, — кивает Ольга, а затем прищуривается. — Как я уже сказала, ребенка приводи после развода, алиментами не обидим, но имей ввиду, если я замечу, что ты пытаешься охмурить моего мужика, пеняй на себя.