Оксана Бармак – Обитель проклятых душ (страница 4)

С поста ответили, что доложат. Олег Дмитриевич проследил, как новенький чёрный Мерседес Е-класса W210, принадлежащий его жене, выезжает из подземного гаража в цоколе здания и направляется к въездным воротам. По его расчётам жена пробудет в магазинах не менее двух часов, а значит полно времени. Олег Дмитриевич допил коньяк, поставил пустой бокал и спустился на первый этаж. Горничная – субтильная девушка Лиля восемнадцати лет пылесосила ковер в гостиной на первом этаже. Она быстро испуганно взглянула на него и вернулась к работе. Олег Дмитриевич прошёл через столовую на пустую кухню, где на плите что-то булькало в жаровне и далее в небольшой коридорчик. Там ещё четыре двери вели: одна – в холл, вторая – через тамбур на улицу, третья – в гардероб для персонала и четвёртая – в кладовую кухни. Он заглянул в гардероб для персонала, а затем в кладовую, где и обнаружилась кухарка Галина Пермякова, которая исполняла роль Груньки в «Чеховских вечерах» его супруги. Кухарка стояла на небольшой стремянке и передвигала что-то на верхних полках. Её белый халат задрался, демонстрируя полные ноги девушки. В эту секунду она напомнила ему их домработницу Лену из детства, которая приглядывала за ним и маленькой сестрёнкой. Она была такой же: полные голени, пышные бедра и выдающийся зад. Он сполна смог оценить все части её тела, наблюдая за домработницей в ванной комнате. Та имела обыкновение оставлять дверь душевой приоткрытой, когда мылась, используя дорогие косметические средства для душа, принадлежавшие его маме, пока родителей не было дома, а они с сестрой играли в гостиной. А потом сестрёнка настучала матери, что он подглядывает. Его наказали, а Лену уволили, и ему осталось только вспоминать те прекрасные эротические шоу. И вот теперь, глядя на кухарку на стремянке, Олег Дмитриевич почувствовал невероятный подъём, как тогда в детстве и потянулся к ней, коснулся голеней, скользнул выше под халат по бедрам и впился пальцами в полные ягодицы. Девушка даже не вздрогнула. Она ждала его, поэтому не стала надевать трусы. Она делала вид, что ничего не происходит, продолжала двигать банки на полке, пока он неистово целовал ей ноги. Потом Галина повернулась с лукавой улыбкой и прошептала: – Олежа, ну что ты делаешь, а если кто-нибудь зайдёт?!

– Никто не зайдёт, – прорычал он, задрав халат выше и кусая девушку за ягодицу. – Жена уехала минимум часа на два, а максимум до закрытия магазинов в восемь. Сейчас идёшь в белую спальню наверху, а я поднимусь через две минуты. Охрана меня если что предупредит.

– Ой, Олежа, ну сколько мы ещё будем таиться? – вздохнула она, спустившись со стремянки, надела тапочки и повисла у него на шее, покрывая поцелуями лицо.

Через три минуты она уже намазывала своё тело миндальным маслом для душа в ванной комнате белой спальни, а Олег Дмитриевич в костюме римского центуриона наблюдал за ней из дверного проёма, чтобы не замочить одежды. Галина делала вид, что не замечает диковинного наблюдателя, ласкала себя под струями воды, потом, выключив душ, накинула на голое тело тунику и тут Олег Дмитриевич её атаковал. Отбросив копьё, он сгрёб её в охапку и потащил к кровати, повторяя: – Лена! О, Лена!..

– Какая ещё Лена? – поинтересовалась Галина ревниво.

– Я это… Я имел в виду Елену Прекрасную, – поспешно соврал Олег Дмитриевич. – Я же типа древний воин, а они эту Елену там все любили. Она у них там вроде богини любви или что-то типа этого. Я точно не помню.

– Если так, то тогда ладно, – согласилась Галина и откинулась на кровати со счастливой улыбкой.

Глава 5

Примчавшийся домой Лёшка немедленно рассказал об их визите к целительнице бабушке, Клавдии Никифоровне, она как раз смотрела по телевизору программу про экстрасенса, который заряжал обычную воду через экран телевизора. Чудотворец на экране делал диковинные пассы руками, сопел и пучил глаза сквозь прямоугольные очки в тонкой металлической оправе. Перед телевизором стояли пять трёхлитровых банок с водой, которые напитывались чудодейственной силой.

– Я не хочу, чтобы она засовывала мне в рот руку, – плача, причитал Лёшка. – У меня рот маленький! Он порвётся!

– Никто тебе не будет совать руку в рот! Ты, наверное, что-то перепутал, – неуверенно возразила бабушка. Она аккуратно сняла очки, в которых смотрела телевизор, убрала их в чехол и повернулась к внуку с озабоченным видом.

– Я к ней больше не пойду, – решительно заявил Лёшка, – Пусть отец меня хоть лупит, хоть что!

Через полчаса с работы вернулась его мать, которая также не поверила Лёшкиному рассказу. В такое вообще было трудно поверить нормальному человеку. Проблема крылась в том, что Лёшка всегда любил присочинить, раздуть из мухи слона, обмануть, если дело касалось школы, и много раз попадался на лжи, поэтому Екатерина Васильевна всегда со скепсисом относилась к историям сына. А ещё, она верила в целительницу, так как на работе рассказывали, что последняя многим помогла, а проблемы были посерьёзнее, чем просто ночные кошмары. Побег сына сильно разочаровал и расстроил Екатерину Васильевну. Вместе с бабушкой они решили дождаться возвращения отца и тогда решить, что делать дальше и какого наказания заслужил Лёшка за то, что сбежал от целительницы. Отец вернулся вскоре и был сильно не в духе. Он уже с порога стал снимать с пояса ремень и требовать Лёшку на расправу. Мать заслонила ему дорогу, растопырив в стороны руки и не позволяя осуществить экзекуцию, а бабушка загородила самого Лёшку, став вторым рубежом обороны, на случай если разъяренный Виктор Геннадьевич прорвёт первый рубеж.

– Давайте, защищайте его, – грозно прокричал отец, потрясая ремнём над головой. – Вырастет бандит, вы будете виноваты!

Лёшка с замиранием сердца ждал дальнейшего развития событий, но довольно быстро запал Виктора Геннадьевича пошёл на спад. Он заметил тарелку борща, которую бабушка налила матери, и убрал ремень. За ужином разговор пошёл о целительнице. Рассказ отца о событиях в мрачном доме, о самой знахарке и способах излечения в корне отличался от ужасов, поведанных Лёшкой. По его словам: врачевательница – милая женщина, дом у неё уютный, а людей она лечит чтением молитв, заговорами на воду, наложением рук, да травками. Слушая отца, Лёшка всё больше убеждался, что так называемая «целительница» что-то с ним сделала: загипнотизировала, как иллюзионисты в цирке, заставляющие зрителей видеть не то, что было на самом деле; либо заколдовала, или навела морок – подобное можно было наблюдать во многих фильмах ужасов и сказках. Бабушка с мамой во время повествования всё время поглядывали на него с осуждением.

– Матушка Евдокия просила, чтобы Лёша пришел к ней сам, и она ему поможет, – сообщил отец в конце. – Она сказала, что он очень способный мальчишка и много видит.

– Не-е-ет, – вскричал Лёшка, подскакивая со стула. Его возмущению не было предела. Лучше бы сразу в лес отвели да, бросили там на съедение волкам. Родители называются! Он не собирался мириться с подобной несправедливостью.

Отец грохнул по столу ладонью со всей силы и проревел: – Поговори мне ещё тут! Она велела, чтоб ты пришёл и ты пойдёшь! Да я тебя так отлуплю ремнём, что месяц сидеть не сможешь! Совсем от рук отбился!

– Нет, я не пойду, можешь лупить! – закричал в ответ Лёшка срывающимся голосом, также повышая голос, и из его глаз брызнули слезы. Он ни как не мог поверить, что родители по доброй воле хотят отдать его на растерзание настоящей злой ведьме. Настоящей! Стопроцентной! Хуже чем даже во всех фильмах ужасов, что он смотрел у Женьки по видику! Сердце жгла горькая обида от того, что его даже не слушали. Сейчас-то он говорил чистую правду.

Мать придержала рванувшегося вперед отца за плечо, чтобы он не вскочил, а сыну сказала с серьёзным видом: – Если ты будешь продолжать не слушаться нас, врать и придумывать небылицы, то у нас не останется другого выхода – придётся отдать тебя в детдом. А сегодня ты наказан, и гулять не пойдёшь!

– Отдавайте, – закричал Лёшка и убежал в свою комнату. Ему никто не препятствовал.

– Я ним поговорю позже, когда он успокоится, – пообещала мужу Екатерина Васильевна.

– Посмотрим, как он тебя послушает, – с сомнением произнес Виктор Геннадьевич. – Я записал его на три часа. Скажешь ему. Не согласится – я возьмусь за ремень. С этим безобразием пора кончать. Попробовал бы я повысить голос на своего отца! Он бы меня на месте пришиб.

Глава 6

Размышляя над словами старика, Игорь выкладывал свои вещи из спортивной сумки на диван, что стоял в гостиной у входа из кухни. Из продуктов у него с собой были только буханка белого хлеба, банка «Рамы», пара огурцов, шоколадные батончики, коробочка сушёных прессованных грибов Муэр и несколько пакетиков растворимых соков «Юпи», которые являлись на самом деле жуткой химией неизвестного происхождения. Продукты он выложил на небольшой стол для готовки, стоявший у окна на кухне, рядом с массивным резным буфетом. Мысли постоянно возвращались к привидениям. Думать о них было неприятно, но Игорь старался бодриться. Мужик он или нет?! Вот что привидения могли ему сделать? В фильмах показывали, что они просто пугают людей, стонут, звенят цепями. Привидения – это же бесплотные духи. Они не материальны. Ему надо просто не бояться их, и всё будет хорошо. Подумаешь привидения! Может, старик вообще наврал всё. Тут Игоря посетила гениальная идея: «Он будет спать с включенным светом, а привидения появляются только в темноте. Поэтому ему ничего не грозит».