Оксана Алексеева – Рассветница [СИ] (страница 17)

— Это Максим и Миша, — Татьяна представила тихо. — Они ко мне час назад пришли. Сейчас Максим сам расскажет.

Младший почему-то завыл еще громче. Но вмешалась Алиса — она выпорхнула вперед и заняла стул справа от маленького Миши. Сказала что-то на ухо — тот мгновенно заинтересовался и вытер нос с еще большим усердием. Илья невольно улыбнулся, видя, как хранитель расширяется, будто растет. Это и есть та самая знаменитая аура. Алиса может даже грубости говорить, а людям на душе все равно легчает. Не пройдет и минуты, как мальчуган забудет про слезы и начнет с тем же рвением ей улыбаться: совсем не потому, что его больше ничего не тревожит, а просто ощутит, как сердце расслабляется, как мысли успокаиваются. Хранитель одной своей близостью создает чувство, что все непременно будет хорошо.

Илья же взял другой стул и поставил напротив старшего. У того в глазах мелькнуло неподдельное восхищение. Похоже, Татьяна уже сообщила, чем именно Илья занимается.

— Ну, говори, раз уж встретились, — начал рассветник, игнорируя восторг в детских глазах, который он еще может не оправдать.

И Максим начал — подчеркнуто деловито и подбирая слова, как на приеме у врача:

— Мама… У нас что-то с мамой сделалось. Началось недели две назад. А теперь становится хуже. Я по совету тети Ани водил ее к участковому терапевту, тот сказал, что никаких отклонений. Но даже сама тетя Аня говорит, что мама странная и молчаливая. Я бабушке позвонил — она в следующем месяце обещала приехать, но вдруг в следующем месяце будет поздно? А бабушка говорит, что я из мухи слона делаю. Мама все по дому хозяйничает, а мы наглеем. С работы коллега приходил, здоровьем интересовался. Но он сказал, что все в порядке, маме просто надо отдохнуть. Посмеялся надо мной и ушел.

— Что сделалось-то с ней? — Илья, как и Марина, не понимал.

— Она отпуск взяла! — Максим словно этой фразой пытался огорошить, но, к счастью, продолжил сам. — Потом села и сидит. Час сидит, два сидит, а как ночь — спать идет. А утром снова сидит. Просто вперед смотрит! Я ей говорю, что в школу не иду. А она мне: ну и не ходи, если не хочешь. Я говорю, надо Мишаньку к педиатру вести, а она: потом отведем.

Илья глянул через плечо на Марину, и она сразу заинтересованно подключилась к опросу:

— То есть апатичная стала?

Максим пожал плечами:

— Даже не знаю, как выразиться… Может, потому все и смеются. Она обед приготовит молча и снова на свой стул. Вчера вон стирку устроила… Как же это объяснить-то? Она как будто робот на батарейках, вот!

Марина предположила:

— Так, может, действительно, просто устала? Переутомилась.

Мальчик уверенно покачал головой:

— У Мишаньки сегодня день рождения, девять лет исполнилось, — он кивнул на брата. Илья удивился — младший не выглядел на этот возраст. — Я утром маме об этом напомнил — она вроде как забыла совсем. И вдруг она встала и обняла его. Да так обняла, что он боли взвыл. Я кое-как отодрал! После этого мы на улицу рванули, потом я уже по мобильному интернету Татьяну нашел…

Илья встал:

— Ладно, шпана, посмотрим на вашу маму.

Максим обрадованно заулыбался, но Миша снова заплакал:

— Не хочу! Я боюсь ее!

Алиса похлопала его по плечу, успокаивая:

— Кто же маму-то боится? Поехали! Я с вами, если так тебе будет лучше.

Мальчишка сразу ожил, а хранитель зашипел. Но, вероятно, и он понял, что его мнения не спрашивают. Как только дети вышли из квартиры, Татьяна остановила Илью, ухватив за локоть:

— Ты это… за прошлый раз извини!

— Да ничего страшного. С тем демоном уже уладили, — приврал Илья и повернулся к Марине: — А об этом деле ты что думаешь?

Она ответила быстро, словно успела уже поразмыслить:

— Или паразит, или проклятие. Ставлю сто рублей на проклятие, так как изменения произошли слишком быстро.

Илья кивнул:

— А я ставлю сто рублей на обычную депрессию. Такое тоже бывает. Но в этом случае нам компания Алисы на руку — кто, если не она, сможет достучаться сквозь любую апатию?

Алиса уже выходила, но хранитель вытянулся белым сиянием назад и рявкнул:

— Ставлю сто рублей, что вы оба идиоты! А я вам не бесплатный психолог, чтобы меня к каждой депрессии привлекать!

На его нытье все ответили только улыбками.

В квартиру зашли уже через двадцать минут. Довольно уютно и чисто. Женщина сидела в зале возле окна на стуле и смотрела сквозь стекло на весеннее небо. Потом медленно повернулась — на лице ни тени улыбки или удивления.

— Миша, ты пригласил на день рождения друзей? К сожалению, я не успела испечь пирог.

А вот и тупик. Какую мать не удивили бы незваные гости, которые намного старше ее детей? Она вроде бы говорит — и говорит вежливо — но во всем этом вложен заметный диссонанс. И все бы ничего, но на ее лбу нет проклятия, а на плечах паразита… Илья вытащил нож и подошел к ней.

— Убить меня хочешь? — равнодушно поинтересовалась женщина. — Детей только не трогай. Я их очень люблю.

Он приложил серебряное лезвие к ее руке, а она даже не вздрогнула. Никакой реакции. Ни шипения, ни даже покраснения — внутри нее тоже никакой нежити не сидит. Точно, тупик.

Илья ничего не ответил и вернулся к Максиму:

— Покажи нам свою комнату.

Детская была небольшой. Алиса с младшим уселась на нижний этаж двухъярусной кровати, а остальные от волнения ходили туда-сюда. Конечно, Максим интересовался:

— Что с ней? Это пройдет?

Марина помалкивала, теперь и у нее все версии закончились. Но что дело нечисто — понятно невооруженным взглядом. Илья задумчиво потер висок:

— Пройдет. Но все сложнее, чем я думал. Есть одна идея, нужны зацепки. Расскажи-ка, Макс, ничего с вашей семьей не происходило в последнее время занимательного?

Тот оказался очень ответственным парнем. Он излагал каждую мелкую деталь, как будто записывал. Полгода назад мама поругалась с бабушкой по телефону, но потом они помирились. Отец алименты не платит, но мама через суд выбила. С тех пор отец даже на дни рождения не звонит. В прошлом месяце старый друг матери в гости заглядывал, она почему-то сильно разозлилась — Максим не знает причины. И так далее, пока не всплыло на самом деле важное — почему не с этого начал?

— Да, лейкемия у Мишаньки была, — продолжал Максим, заметно поникнув. — Трудный год. Тетя Аня фонд через интернет организовала, деньги собирала на лечение. А в школе мне все трындели, что не поможет никакое лечение. Но помогло! Три месяца назад Мишку выписали. На учете, конечно, состоим, но все прогнозы оптимистичные!

Теперь нелепая стрижка с залысинами Миши уже не выглядела смешной. Илья вздохнул. Жаль, что не паразит и не проклятие. Но в голос добавил звенящей уверенности — дело рассветника и в том, чтобы поддерживать людей:

— Я понял. Но вам лучше пока пожить у меня.

Миша вздрогнул:

— А что? Она и убить нас может?

— Убить? — Илья демонстративно фыркнул и отважно соврал: — Нет, конечно! Просто вы можете помешать нашей работе! Алиса, отвезешь пацанов ко мне? Возьми ключи. А вы что замерли? Идите вещи собирайте и отпрашивайтесь пожить у лучшего друга! Хотя можете не отпрашиваться — ей сейчас все равно.

Рассветники остались в квартире. Женщина пару раз задала вопросы, но так и осталась без ответа, а потом и вовсе перестала обращать на них внимание. Илья обыскивал все шкафы, просматривал каждую бумажку, на ходу объясняя Марине:

— Вариант пока единственный: она заключила сделку с демоном. Жизнь сына в обмен на душу.

Марина вытаращила глаза:

— Как-то это уж слишком по-библейски, аж жуть берет.

— А то, — Илья не отвлекался, но ничего полезного не находил. — Я потому Ветхий Завет и не осилил — тот еще трэш. Демон дал ей всего три месяца — это слишком мало для таких сделок. Но, видимо, бедняга совсем потеряла надежду. Души он покупает, но сразу не жрет.

— Жрет?! — Марина до сих пор находилась в своем сказочном мире с добрыми волшебниками. — Он жрет души?

— Ну да, — Илья посмотрел на нее и сразу вернулся к просмотру снимков в фотоальбоме. — Она без души недели две, но демон мог сожрать совсем недавно или вообще пока не трогал. Вернем, и она станет прежней. Если в этом случае опоздали, то все равно убьем — хотя бы другим так же вляпаться не дадим.

Марина недоуменно качала головой:

— Но… Это был ее выбор. Она считала, что за жизнь сына готова стать этой неэмоциональной куклой.

— Не факт, Мариш, не факт. Она пока еще им какая-никакая, а мать, потому что не забыла про любовь к детям. Но скоро и это выветрится. И тогда она того же сына может во сне придушить — просто так. Бездушная ведь.

Илья выпрямился и огляделся в поисках, что мог пропустить. Демон где-то должен был крутиться рядом до получения души, но кто именно — узнать очень сложно. Ведь женщине это предложили — а от кого она бы послушала такой совет? Но предложить могли и на улице, и в больнице — раздавленная горем она хваталась за соломинку. Часто жертвы таких сделок оставляют записки или намеки: они не знают, во что именно превратятся, потому заранее готовят зацепки для памяти или для помощи от других людей. Но здесь ничего подобного не находилось.

— Ладно, — Марина собралась. — И что делать?

— Без понятия. Пока у меня только один подозреваемый.

— Хайш? — сразу догадалась она.

— Он. Хотя очень вряд ли. Но лучше поинтересоваться, пока других идей нет.