Оксана Алексаева – Развод в 45. Я буду жить (страница 7)

Достаю телефон, набираю номер Эвелины.

– Алло, – слышу ее мелодичный голос. Взяла трубку почти сразу же, будто бы только и делала, что ждала моего звонка. Ага, чувствует за собой вину, значит. Надеюсь, унитазы до блеска начистила. А то Надя ругаться будет, если поймёт, что Эва прохлаждалась без дела.

– Эвелина, нам нужно встретиться. Кхм… Давай на заднем дворе, – уже и не знаю, где спрятаться в этом доме от собственной внучки. Кажется, что где бы мы не находились, она везде нас найдет!

– Срочно. Это касается Вари.

Глава 10

Начало положено

Надежда

Вхожу в кабинет нотариуса, уверенным шагом пересекая просторное помещение. Сумку ставлю на пол рядом с собой, выпрямляю спину. Не время для слабости. Сейчас важна каждая минута.

Сажусь на кресло напротив мужчины, который сосредоточенно наблюдает за мной.

Высокий, статный, с пронзительным взглядом серых глаз, обрамленных сетью мелких морщинок. На вид лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородой и короткой стрижкой. Классический костюм, дорогая ручка в руках.

Саврасов Эдуард Николаевич.

Говорят, лучший нотариус в городе.

С хваткой акулы. Именно такой мне и нужен. Чтобы этому подлому мерзавцу, моему мужу и его смазливой любовнице ничегошеньки не досталось. Ни копейки из моей доли, на которую они так жадно рассчитывают.

Немного душно. В последнее время меня часто бросает в жар. Сердце колотится где-то в горле. Не так-то просто вот так взять и признаться себе, что твои дни, возможно, сочтены. Черт, мне всего сорок пять! Я должна радоваться жизни, нянчить внучку, путешествовать…

А вместо этого сижу здесь и решаю вопрос с завещанием. Горько. До слез. Но я должна быть сильной. Ради дочери. Ради внучки. Ради всего, что мне дорого.

– Итак, Надежда, – начинает нотариус, откидываясь на спинку кожаного кресла.

Киваю, сглатывая подступивший к горлу ком. Стараюсь держаться. Изо всех сил. Но проклятая дрожь не отпускает. Руки мелко трясутся, приходится крепко сжимать их, чтобы не выдать своего состояния.

Вот это я устрою им сюрприз. Надо ещё придумать, какую предсмертную записку написать, чтобы у Гены глаза на лоб полезли. Чтобы ходил потом и шарахался от моих призраков. Если жизнь после смерти существует, то я обязательно потреплю ему нервишки и буду приходить посреди ночи, в самых страшных его кошмарах.

– Чем могу быть полезен?

– Я хочу знать, как мне обезопасить свою долю имущества от мужа, – говорю прямо, без лишних предисловий. – Я больна раком. И не намерена оставлять этому… Человеку ни копейки.

Кое-как сдерживаюсь, что бы не назвать Гену мудаком.

Вижу, как по лицу мужчины пробегает тень сочувствия, но я тут же даю понять, что сантименты мне ни к чему.

Я уже привыкла видеть эти сочувственные лица. Жалость в глазах друзей, близких, коллег. Стандартная реакция. Но мне не нужна жалость. Мне нужна помощь. Конкретная и действенная.

Эдуард Николаевич кивает головой, мол, продолжайте.

– Он не заслуживает ничего, – говорю ровным голосом. – Я всю жизнь тянула все на себе, а он… В общем, неважно. У меня есть дочь. И я хочу, чтобы все, что мне принадлежит, досталось ей.

– Понимаю, – кивает Эдуард Николаевич. – Вы можете переписать свою долю на дочь путем оформления дарственной. В этом случае она станет полноправной владелицей еще при вашей жизни.

– А если он попытается оспорить дарственную? – спрашиваю, в памяти всплывает хищный блеск в глазах мужа. Этот гад не отступится просто так. Уверена, для него нет ничего святого. Да и эта змея наверняка ему так все мозги запудрила, что Гене и на собственную дочь с внучкой будет плевать.

А я хочу максимально обезопасить своих девочек. Это мой долг. Моя последняя обязанность.

– Если дарственная будет составлена грамотно, с соблюдением всех юридических норм, оспорить ее будет крайне сложно, – уверенно отвечает нотариус. – Мы пропишем все условия таким образом, чтобы исключить любые лазейки.

– Хорошо, – киваю, обдумывая его слова. – А есть еще варианты? Хочу быть абсолютно уверена, что он не сможет ничего получить.

– Завещание, – предлагает мужчина, склонив голову набок. Думаю, он не впервые сталкивается с подобного рода ситуациями. – Вы можете назначить дочь единственной наследницей.

– В чем разница? – спрашиваю, стараясь вникнуть во все тонкости.

Действовать нужно грамотно, с хирургической точностью.

– Дарственная вступает в силу сразу после оформления. Завещание – после смерти завещателя.

– Дарственная надежнее, – констатирую я, принимая решение. – Он не сможет претендовать на эту часть имущества, даже пока я жива.

– Именно, – подтверждает мужчина, сдержанно кивнув. Значит, так и сделаю.

– Тогда составляйте дарственную, – говорю твердо, глядя ему прямо в глаза. – Я хочу быть уверена, что моя дочь обеспечена. И что этот… Паразит останется ни с чем. Я не позволю ему нажиться на моем несчастье.

Эдуард Николаевич тяжело вздыхает, но его взгляд излучает понимание.

Я же ведь поступаю честно. Я знаю, уверена, что все делаю правильно.

Далее мужчина объясняет мне, какие документы мне нужно собрать и мы обговариваем день, когда сделка будет совершена.

Благодарю Саврасова за консультацию и выхожу из кабинета с чувством выполненного долга. Почти.

Теперь нужно дождаться Вику и все ей объяснить. Даже не представляю, как дочь отреагирует на новости о её подлом папане.

Но я не вижу смысла скрывать правду. Дочь меня поймёт и поддержит, я уверена. Главное, чтобы она сумела сдержать нашу тайну в секрете.

Сажусь в авто, завожу двигатель. Чувствую некое облегчение от того, что один шаг навстречу мести уже сделан.

Включаю музыку погромче, хочу насладиться своей каждой последней минутой.

Жизнь прекрасна. Как ни крути.

И несмотря ни на что, я её люблю.

Приезжаю домой, смотрю на часы. Повозилась с делами почти целый день.

Соскучилась по внучке.

Кстати, Варя.

Зайдя во двор, наблюдаю, как Эвелина склонилась над малышкой, которая сидит на качельке, и что-то заговорщически ей шепчет. Кровь стынет в жилах. Внутри все взрывается яростью.

Вот же дрянь…

Кто ей разрешал приближаться к моей девочке?!

Глава 11

Секрет

Эвелина

Приседаю на корточки перед этой мелкой соплячкой Варей. Пытаюсь выдавить из себя улыбку, хотя внутри все кипит. Не дала с Генкой время провести, маленькая гадина. Как будто чувствовала, зараза, что дед налево пошел.

И надо ж было нам так облажаться!