Оксана Алексаева – После развода. Спаси нас (страница 4)

– Нет, – улыбаюсь натянуто. – Всё хорошо.

Слава подъезжает к дому, помогает мне выйти из машины. Двигаюсь осторожно, чувствуя тяжесть живота. Ребёнок тихо толкается, словно напоминает:

«Я здесь, мам, не бойся».

Мой маленький… Я буду жить для тебя. Даже если моё проклятое сердце будет давать сбой. Я сделаю для тебя все.

– Спасибо, что подвёз, – благодарю Славу, когда он провожает меня до подъезда.

– Не за что, Эль, – бодро отвечает. – Звони, если что‑то будет нужно, ладно?

Я киваю и улыбаюсь.

Пока не закрывается дверца, пока его машина не уезжает, держусь ровно. А потом… Потом выдыхаю. И чувствую, как по щеке скатывается первая слеза.

Поднимаюсь в квартиру медленно, ступенька за ступенькой. Сразу ложусь на кровать, кладу ладонь на грудь.

Сердце бьётся неровно, будто спотыкается. «Дилатационная кардиомиопатия».

Это слово будто клеймо. Я никогда не думала, что со мной может быть что‑то серьёзное. Всю жизнь чувствовала себя бодрой и здоровой. А теперь внутри растёт новая жизнь, и именно сейчас тело решило напомнить, что я не железная.

Закрываю глаза.

Перед мысленным взором всплывает Матвей: его лицо, руки, тот взгляд, когда‑то полный тепла. Он разрушил меня, разбил это самое сердце. Может, болезнь – продолжение ада? Или просто совпадение?

Нет. Хватит.

Хватит думать о нём.

Я не Элеонора. Я – Элина Викторовна Чернова. Другая. Сильная. Живая. У меня ребёнок, который зависит от меня больше, чем кто‑либо другой.

Сердце… Его нужно вылечить. Физически – у кардиолога.

И душой – выкинуть Матвея из памяти. Наглухо. Навсегда.

Только так оно перестанет болеть.

Глава 5

Элеонора

С самого утра всё идёт не так.

Просыпаюсь раньше будильника. Сердце стучит не то от страха, не то от предчувствия. Воздух в спальне кажется густым, липким. Секунд двадцать просто лежу, глядя в потолок, и не могу заставить себя подняться.

Сегодня день, который, возможно, изменит мою жизнь.

Приём у кардиолога – обычная формальность для здорового человека. Но я ведь прекрасно знаю, что для меня это вовсе не формальность. От сегодняшнего разговора может зависеть моё будущее. Моя жизнь. И потому внутри всё жжёт тревогой.

На кухне привычно пахнет кофе. Слава уже встал. Его шаги по коридору звучат привычно тяжело и уверенно. Он появляется в проёме, с чашкой в руке, прищуривается.

– Эль, ты так рано сегодня встала. Всё в порядке? – замечает друг, ведь обычно я люблю до последнего понежиться в постели.

Торопливо улыбаюсь, не желая, чтобы он заметил моё состояние. – Всё нормально, просто плохо спала.

– Бессонница?

– Что-то типа того, – отмахиваюсь, пытаясь сделать голос бодрым.

– Ты куда? Снова к врачу?

– Нет. Просто хочу прогуляться. Доктор рекомендовал чаще гулять и больше двигаться, – снова вру, пытаясь придать голосу беззаботности. Не хочу заставлять друга беспокоиться.

Во взгляде Славы горит забота и что‑то вроде настороженности. Затем он морщится, но кивает.

– Хорошо. Только будь аккуратна.

Допив кофе, Слава уходит на работу, я слышу, как хлопает входная дверь.

На несколько секунд остаётся тишина, и я наконец выдыхаю. Подхожу к зеркалу. Вижу своё отражение. Вроде бы обычное лицо, но под глазами тени. Сердце отзывается ноющей тяжестью.

– Всё будет хорошо, – шепчу сама себе. – Просто приём. Просто врач.

Пальцы дрожат, когда застёгиваю пуговицы на пальто.

Может, я и правда себя накрутила? Может, врач скажет, что всё в норме, и отпустит домой с лёгкой рекомендацией «меньше нервничать»?

Но тревога не уходит. Я вызываю такси.

Дорога до загородной клиники занимает почти сорок минут. За окном мелькают поля, снежные сосны, куски неба. Я пытаюсь отвлечься, читаю вывески, считаю повороты, но мысли возвращаются кругом: диагноз, анализы, сердце…

Больница встречает меня тишиной и стеклянно‑холодным блеском. Современное здание, большое, с зеркальными окнами, вылизанное до идеала.

Молодая девушка с дежурной улыбкой, словно из рекламы медицинских центров, принимает мой паспорт, проверяет фамилию.

– Кабинет двадцать третий, на втором этаже. Вас пригласят, как только доктор освободится.

Я киваю и отхожу, усаживаюсь в мягкое кресло у стены. Нервно тереблю в руках папку со всеми моими выписками и анализами.

Нервозность нарастает. Сердце предательски стучит. Так коротко, резко, будто хочет выпасть наружу.

Кажется, я не доживу до вызова. Станет темно, и я просто сползу на пол.

«Спокойно, Эля. Дыши».

Но дышать всё равно трудно.

Дверь кабинета открывается, выходит пациент, и медсестра произносит мою фамилию.

– Чернова Эльвира Викторовна, проходите. Я поднимаюсь.

Ноги не слушаются, в них будто влита свинцовая тяжесть. Каждый шаг даётся с усилием.

Открываю дверь.

Поначалу вижу только письменный стол, стопки документов, ноутбук. За столом кто‑то пишет что‑то в карте.

– Добрый день, – выдаю я из себя тихо.

– Присаживайтесь, – звучит знакомый голос, низкий, уверенный.

Губы непроизвольно приоткрываются.

Я будто слышу эхо, память поднимает из глубины каждое слово, когда-то произнесённое этим голосом.

Сердце делает стремительный скачок, и меня прошивает холодом. Нет… Нет, этого не может быть.

Я знаю этот тембр.

Знаю эти интонации, паузы, дыхание между словами. Знаю наизусть.

Всё внутри обрывается. Пространство расплывается, теряет форму.

Мир трескается и рассыпается на крошечные, жалкие осколки, которые больно впиваются в сознание.