Оксана Абрамкина – Подземье. Оружие дроу (страница 8)

История гласила, что давным-давно, в времена, когда мир был одновременно полон чудес и опасностей, Ковен Пяти Ведьм, мудрых и могущественных женщин, взялся за борьбу с гонениями. Гонениями на тех, кто отличался, кто был не похож на других, чьи способности вызывали страх и ненависть у обычных людей. Это были времена костров и охоты на ведьм, времена страха перед неведомым. Ковен решил создать убежище, место, где эти "непохожие" могли бы найти защиту и понять свою истинную природу, а не быть уничтоженными из-за непонимания. Так и появился Пансионат Сновидений – не просто здание, а идея, воплощённая в камне и магии, оплот против невежества и жестокости внешнего мира.

Предки Астории, члены того самого Ковена, посвятили себя изучению способностей этих людей. Они погружались в глубины магии, анализировали природу даров, их источники и проявления. В результате их кропотливого труда родилась классификация, разделившая всех носителей магии на две великие группы: Ночные и Дневные.

Ночные, как говорилось в тексте, черпали свою силу из царства теней и Луны. Для них ночь была временем расцвета, когда их способности достигали пика. Среди них упоминались вампиры, чья сила возрастала в темноте; оборотни, связанные с циклами Луны; и некроманты, управляющие энергией смерти, которая естественно ассоциировалась с темнотой и покоем ночи. Их магия была глубокой, интуитивной, часто связанной с подсознанием и скрытыми аспектами бытия.

Дневные же, наоборот, вбирали энергию из сияния Солнца и ясности дня. Их силы были мощнее под открытым небом, в лучах дневного света. К ним относились ведьмы, чья магия часто была связана с природой и жизнью, цветущей под солнцем; фейри, чья связь с природой была неразрывна с дневным миром; и оракулы, чьи видения были яснее при свете дня. Их магия была более явной, связанной с сознанием и видимым миром.

Читая эти строки, я почувствовала, как история Пансионата оживает в моих руках. Я была частью этого наследия, частью этой древней борьбы за право быть собой. И слова Лиры о "дневном" и "ночном" обучении обрели новый, глубокий смысл. К какой группе отношусь я, с моей странной, неведомой силой анимансера? Кем были мои предки, если мой дар настолько редок, что даже Астория, наследница основателей, назвала его особенным? Бумаги в моих руках хранили ключи к этим вопросам, к пониманию того, кто я на самом деле и какое место занимаю в этом мире магии и теней.

Дальше, после истории основания, следовало множество страниц, исписанных плотным, витиеватым почерком. Слова и понятия смешивались в моём сознании, превращаясь в неразбериху. Было написано что-то про "ману" – энергию, пронизывающую всё сущее, про "источники силы", которые могут быть внешними (Луна, Солнце, Земля) или внутренними, про "контроль" – ключевое слово, повторявшееся снова и снова, как заклинание. У меня кружилась голова от этой новой, ошеломляющей информации, от осознания масштаба мира, в который я, кажется, оказалась втянута. Строки плыли перед глазами, сознание отказывалось усваивать эти чуждые концепции.

Я не помню, как это произошло. Усталость после всех потрясений, тяжесть незнакомых слов, давящая атмосфера Пансионата – всё это навалилось разом. Бумаги выскользнули из ослабевших пальцев и мягко упали на пол рядом со шкатулкой. Я склонила голову, моргнула раз, другой, и веки стали тяжёлыми. Сон навалился мгновенно, без предупреждения, глубокий и беспамятный.

Глава шестая

Очнулась я резко, словно кто-то плеснул на меня ледяной водой. Но воды не было. Был холод. Пронизывающий, жестокий холод, который вгрызался в кожу, пробирался под одежду и достигал самых костей. Возможно, именно этот невыносимый холод и вырвал меня из забытья.

Я резко, судорожно встала, дрожа всем телом. Вокруг был полумрак. Густой, непроглядный полумрак, который не давал рассмотреть детали, превращая всё в смутные, угрожающие тени. Я оказалась… не в своей новой комнате пансионата. Ни кроватей, ни стола, ни шкафа.

Я стояла на какой-то скале. Шероховатый, грубый камень ощущался под босыми ногами (когда я успела разуться?). Вокруг, насколько хватало глаз в этом скудном свете, тянулись скалы – острые пики, изломанные гребни, отвесные стены. Воздух был тонким и ледяным, каждый вдох обжигал лёгкие. Тишина стояла абсолютная, лишь слабое эхо моего собственного дыхания нарушало её.

Неужели… неужели это такой реалистичный сон? Мой разум отчаянно цеплялся за эту мысль. Сновидения Пансионата… может, это и есть часть их "обучения"? Погружение в сон, чтобы оказаться в другом месте? Но ощущения были слишком острыми, слишком реальными. Холод, боль в замёрзших ногах, сухость воздуха – всё это кричало о реальности происходящего. Моё сердце забилось в панике, отражаясь глухим стуком от окружающих скал. Это не комната. Это не Пансионат. Где я? И почему так холодно?

Тишина, давящая и абсолютная, внезапно взорвалась. Неожиданно, откуда-то из полумрака, раздался жуткий, леденящий душу рёв. Он был низким, гортанным, полным первобытной ярости, и эхом прокатился по скалам, заставляя шерсть встать дыбом. Моё сердце, и без того колотящееся в панике, словно сорвалось с цепи.

А потом я увидела и их. Из сгущающейся тьмы, словно порождённые самим ночным кошмаром, ко мне приближались они. Бехолдеры. О них я слышала только в самых страшных легендах и сказках, которыми пугали детей у костра. Существа из другого мира, из бездны, говорили старики. Ужасные летающие глаза. Их ещё называли Созерцателями, ибо их взгляд мог не только парализовать, но и, как шептали легенды, высосать из тебя все силы, саму жизненную энергию.

Их было трое. Три огромных, сферических тела, покрытых жёсткой, чешуйчатой кожей, медленно плыли по воздуху, сопровождаемые низким, угрожающим гулом. Самым ужасным был их центр – один большой, немигающий глаз, горящий зловещим, красноватым светом, который, казалось, пронзал полумрак и смотрел прямо в душу, обнажая все страхи. Вокруг этого центрального глаза, на гибких стебельках, извивались десятки меньших глаз, каждый со своим жутким, гипнотизирующим взглядом. Они были живым воплощением кошмара, парящие монстры, движимые, казалось, одной лишь злобой.

Они летели прямо на меня, их жуткие, многочисленные зрачки были устремлены на меня, словно на намеченную жертву. Я чувствовала, как их "жрачки" – так в легендах называли эти глаза-стебельки – буквально смотрели мне в душу, проникая в самые потаённые уголки сознания, вызывая иррациональный, первобытный ужас. Каждый их взгляд, казалось, вытягивал из меня частичку жизненной силы. Паника достигла своего пика. Я была одна, на голой скале, в незнакомом месте, окружённая монстрами из легенд. Как выбраться из этого кошмара? Или это и есть моя новая реальность?

Их взгляды… их многочисленные, холодные взгляды ощущались как физическое давление. Я почувствовала, как мои ноги начинают наливаться свинцовой тяжестью, словно превращаясь в камень. Это не было просто оцепенение от страха; это было что-то иное, магическое. Я понимала: сейчас я окаменею перед их волей, стану беззащитной статуей на этой голой скале, и они пожрут всю мою суть, всю мою жизненную энергию, оставив лишь пустую оболочку. Ужас скрутил внутренности.

И тут, в самый последний, критический момент, во мне что-то вспыхнуло. Неожиданно, мощно, словно дремлющий вулкан внезапно пробудился. Это была моя сила. Та самая сила, о которой говорили Астория и Лира. Сила, которая раньше была лишь смутным ощущением, а теперь хлынула через меня бурным, неуправляемым потоком.

– Стоять! – Закричала я. Голос мой прозвучал хрипло, надрывно, но в нём промелькнула нотка чего-то нового, повелительного. В тот же миг я поняла тщетность своего крика – у этих монстров не было ушей, не было ртов, им попросту нечем было меня слышать в привычном смысле. Мой крик был обращён не к их физическим органам слуха, а к… чему-то другому. К их воле? К их сущности?

И это сработало. Первый бехолдер, тот, что летел впереди, замер в небе. Он завис в нескольких метрах от меня, его центральный глаз продолжал гореть, а мелкие стебельки-жрачки извивались, но само тело застыло в воздухе, словно пойманное невидимой сетью.

Но два других продолжали приближаться. Их взгляды по-прежнему были устремлены на меня, и моё тело продолжало тяжелеть под их взглядами. Сила, вспыхнувшая во мне, не могла остановить их всех сразу. Тяжесть в ногах усиливалась, подкашивая их.

Я рухнула на холодный камень. Удар был жёстким, но я почти не почувствовала его – всё моё внимание было поглощено борьбой с их воздействием. Я не в силах была противиться. Окаменение подкрадывалось к моим конечностям, поднимаясь всё выше и выше. Это конец, пронеслось в голове.

И тут, сквозь серые, плотные тучи, которые скрывали небо, выглянуло солнце. Его лучи, тонкие, но яркие, пробились сквозь мрак, окрашивая серую скалу в тёплые оттенки и освещая мрачную сцену. Всё вокруг стало менее мрачным, менее давящим. И этот внезапный свет, это прикосновение дневного тепла, словно вдохнуло в меня новую жизнь, придало сил. Сила анимансера, моя сила, снова взбурлила. Может быть, я всё-таки дневная?

Отчаянно, собрав последние силы, я сосредоточилась на одном из приближающихся бехолдеров, на его жуткой, парящей форме.