Ог Мандино – Величайшая тайна в мире (страница 6)

^{С П}°^М0ЩЫ0 ““львиц и сложной случае м™«^аППТ^ТУРЫ' ^{Врачн ам}“или. что в на открытом гТ ^{Не УД6Т оделана} срочная операция суток. Другого выхода "^Г‘°^{ЖИву не 6олее} полутора сились. * ^{Д Не ыло}’ ^{и мы} с Бетт согла-

которые я провел в клинике, Саймон появлялся

н есчостий”.

^в Э^{тот зо время лече}уия в оли^нике я ^пот

Через некоторое время Франклин сново остоно-моих снох по меньшей мере четыре или пяте ромлся и, повернувшись, посмотрел но меня. Зотем произносил те же слово. Я не знол, что длмащ^е роз повернул нопрово и скрылся из виду- Я уже и когдо раттоаоал об этом Бетт, он^{о тольо}o ^рщолс что он д^вижется ^{по узкой тропинке} « смеялось, покочало головой и соооало: “Думаlаротлями попоротуиоа и высокой тровы к домику, дорогой, что это был онгел, оберегающий тебя /де роусше обитол мой сторый приятель- Я тоже •вернул впрово и последовол зо птицеИ.

j' Вскоре я увидел оуаоомый и довольно обвет-рял еще 'венод^ть килогроммов, и теперь мои м^алый коттедж, последнее пристанище Саймона. ные сорочки из италсянсоого шелко, которые я Фт^клин сново обернулся и, кок мне покозоиоте, девол перед приходом посетителей, висели но мшокивол головой- Ротем медленно расплстил свои ^{као уо ци}р^оовом кло^ууе. н^о б^олее в^тцрг^ром^уые к^ль^ ^лцг^{ко подн}я^{лся в воздух и с гра}

меня огорчоло то, что после выписки из клиниюициозуостью полетел но запод.

должен был, следуя у^ониям докторов, возде, Я подошел к коттеджу и ощутил, что ритм моего животься от всяких выступлений- Мне тPишлоOсердцо лчастилтя. После смерти Соймоно я ни розу отоаоатьтя от восьми оомончивых предложений всздесь не появлялся, и теперь, глядя но этот домик, ступите в Австралии, Гонконге, Сингапуре и Мала^ я ощутил душевную боль.

зии. Спонсоры этих мероприятий соглошались доэк Бывшее жилище Соймоно выгляделоздовольн

комтенсировать все мои дополнительные расходы жолким. Стекло во всех четырех окнох были Роз. ^сллч^ае, ^{меуя будет} адпдовоэдадъ ^Бетт. би^ ^о да^ь слег^{ка п}р^иоткры^то. ^{я вош}Цл~^вНуТр₇'

^ОднаждЫ ^утром, В^{ыйдя из} домо Н^{о о}4^ередууь “то-то > --------

я ^{увидцл уо} дор^^ ведощ^й ^{к шос}°е шнтко ^было п^ер^{евцрууто}, ^{и тоноий Ва}_т^Л,„_ч._r>tт

Цо^плю' Ка^ЗOЛОTЬ’ ^пТИЩда ждет меня . ^чт°бь повенЛл Щить' Когда я Пямошел поближе, уоши ДВИНУ-Луе^С'* ^{ко XВ0TТ0O} И вожной ^тоx^одоо^

оборачида_л^{вПереДи меня}' ^Врe!м_а ^от времьни птиц»

^{словно ж}елала убедиться. ™ , в_ерН^Т'⁰™ ^к ««ну. цопля по

мой, - по^дум_ав^{о И}_^{пошла к Ол}Д-Пaал^н-^pоy^д. ‘‘Bod ^ывалыит ^месч^у, здд кoг^DгтЯ’_п^-_ИИ^{^}С0Й^Де —^а_я^{тедет меНЯ} _Н ^ТОМ_Н’ ся , что Франклич „ ^оймон. ^{я ужц уц со}муевал•

Шанклин является моим проводником.

ЛА

38

меня огорчоло то, что после выписки из клиниюициозностью полетел но зотад.

должен был, следуя у^ониям докторов, возде! я подошел к коттеджу и ощутил, что ритм моего животься от всяких выступлений- Мне тPишлоOсердцо лтастилтя. После смерти Соймоуо я ни розу отоооатьтя от восьми оаманчивых предложений всздесь не появлялся, и теперь, глядя но этот домик, ступите в Австролии, Гонконге, Сингапуре и МолоГ я ощутил душевную боль.

зии. Спонсоры этих мероприятий соглашались доэк Бывшее жилище Саймона выгляделоздоволсн комтенсировоть все мои дополнительные росходы жолким. Стекло во всех четырех окнох были роз' ........ _________,„.„„Д, биты, о дверь слегко приоткрыто- Я вошел внгпя..

_^{Однажды утром}, ^выйдя из ^до^{мо но} оч^ереднуь “^то-то ^учинил том ^носто^ящии ^по^гром. J

шотко ^было п^ер^{еверууто}, ^и но полу. но нем блестели осколки стекло. Шторы мгего бургундского вино были сорванн с карнизов и брошены бесформенной кучей у сомой дзери. Книги были разбросаны по всей комнате, а некоторые ^{оатиханы в} юдалький холоди^лсни° ^{с рот}-

тохн^{лтой д}ве^рц^{ей- н}о^{жки нц}6^ольш^ого о ^цдцн столо были тломаны, о в эмолированной роков у _______________о оттовлцн огромный булыжник. Со у стороны кооалоть, буд_{То кТ}о_-То взо^рвал внутри гра - ноту. неужели ток розвлеоолить подростки? аоая жалотть!

Я медленно обошел маленькую комнатку, пьп ясь оживить в своей памяти все наши встречи Саймоном в его жилище. Как все-таки прекрасв что человек способен помнить и что наши восп минания обычно долговечнее материальных пре,

метов. Я поднял с пола пару изуродованных и о сыревших книг и стряхнул с корешков осколк

ГЛАВА ШЕСТАЯ

стекла. Это были “Уолден” Генри Торо и автоби графия Франклина. Насколько я помню, Саймо перечитывал эти произведения несколько раз очень высоко их ценил. Я прислонился к стене прикрыл глаза. “А что, если бы я наведывался сюд чаще. — подумал я. — Может, этого погрома тогд ^бы н^е сл^училось?” ^Может, _и так, но ^уве^{ренност}и

этом не было.

У противоположной стены стоял старый круг лы^и, “^ис.ьм.^е.^нны.^й б™-"'”⁴' единственный п^ре^д«

рижав эту находку к своей груди, я осторожно

письмо...

Дорогой мистер Ог, я прекрасно осознаю: вероятность того, что вы прочтете мое послание, чрезвычайно мала, но, тем не менее, я решил написать его и надеюсь, что оно окажется у вас.

С тех пор как мы впервые встретились с вами на покрытой снегом автостоянке, прошло немало лет. Дружба с вами была для меня даром Господним. Вы были необычайно любезны, когда включили мой “Меморандум Бога” в вашу удивительную книгу “Величайшее чудо в мире”, а также соблаговолили написать в ней о наших с вами встречах в Чикаго. Я уверен, что ваши слова, приведенные в этой и других книгах, помогли многим душам выбраться из мрачного болота нищеты и отчаяния. Я также надеюсь, что когда-нибудь вы включите в одно из своих произведений и ценнейшую декларацию “На остаток жизни”, написанную вами по моим заметкам, а также расскажете своим читателям почти невероятную историю нашего воссоединения в Нью-Хемпшире после долгих лет разлуки.

С самого первого дня вашего появления в этом чудеснейшем уголке мира я мечтал узнать ваше мнение о тех моих мыслях, которые я заносил в эту записную книжку в течение многих лет жизни. Не стоит и пытаться даже приблизительно оценить, сколько тысяч часов я потратил на этот труд. Но я никак не осмеливался просить вас найти время, чтобы прочитать эти мои заметки и честно высказать свое мнение о них. Возможно, что когда-нибудь Бог даст мне смелость показать эти записи вам, но до этого момента они будут покоиться внутри моего старого столо.

Мистер Ог, вы уже видели всю мою библиотеку, которую я собирол многие годы. Я уо-звал все эти бесценные сокровищо “перстом Божьим”. С годоми я пришел к убеждению, что сомыми мудрыми и сомыми эффективными тринцитоми, обеспетивающими успех и достойную жизнь, являются принципы, изложенные не в современных “учебникок жизни” с яркими глянцевыми супероблож^ми, о советы и ностовления мудрецов прошлого. Количество произведений современных овто-ров, которые постоянно твердят о мотивации и о том, что человек должен помочь себе сом, возроттоет изо дня в день- В то же время многое из ценнейшего наследия прошлых веков и, в тастности, мудрые советы о том, кок тделате свою жизнь стостливой и жить в миро и согла-тии с другими людьми, кок достичь высокого блогосоттояния и уверенности в своем будущем, ныне уезосллженуо зобыто, и если издо-ется, то совершенно мизерными тирожоми-Многие уастовлеуия, приведеннын в старых потре^нных фоииантах, не потеряли своей ценности и ток же актлальоы в ноши дни, кок и в долоком прошлом-

После прочтения множество советов и но-ставлений, тредлагавшихтя мудрецоми прошлого, я долго и тщателено отбирал фрог-менты, являвшиеся квинтэссенцией этой мудрости- Эти фрагменты я объединил в одно целое под уозванием “Наттавиение с Небет”-Получившийся в результате манлсорипт мож-

но разделить на части, каждую из которых можно рассматривать как ступеньку лестницы жизни. Каждая из этих ступенек представляет собой набор наставлений, способствующих продвижению человека по этой лестнице вверх — к своему успеху и счастью. Мудрецам древности эти наставления были продиктованы самим Богом, а они только записали их на бумаге. Поэтому я решил назвать свое сочинение “Наставление с Небес”. Подымаясь со ступеньки на ступеньку, индивидуум, будь он мужчиной или женщиной, сможет оставить в прошлом все свои несчастья и неудачи и в конце концов гордо возвыситься над ними, достигнув вершины лестницы. Там он будет наслаждаться новой, счастливой жизнью, полной радости и свершений.

Работая над этим сочинением, я столкнулся с несколькими неожиданными проблемами. Самой трудной оказалась проблема языка. Многие из используемых мною текстов мне пришлось переписывать так, чтобы они были доступны людям двадцатого столетия. Архаичные слова и выражения, несомненно, лучше передают эпоху и оригинальные мысли авто-Р:Д^{ТИХ СЛ0В И} _В^ыР^ажени_й> но сов_рем_енному ^т талю ^ЛЛ^Ввить их смысл обычно н^ел^егк°. ^{проблемой} стала явная ориентация ДР^иих наставлений на представителей силь-чтобы^Г* Необходимо было добиться того, Щинам ‘ к ^Муд₽^Ь1е советы пригодились и жен-значительн^болЛ “^“нном мире играют шлые внкГТЛ Роль, чем в про-

• ретья проблема заключалась в

44

уяснить лог^скую ^{структуру оригинальн}ых текстов и ^четко вс^е

^те даста, в которых; я до^{лжен был прервать} автора и внести свои комментарии к тому, что написано им.

В^{се это з}аняло не^ма^ло н^о нак^онец

я приблизился к завершению своего труда. Мне удалось исключить половую дифферен^{циацию т}екста^, разработато ^метОД ^{вставки} в ^{него моих} к°ммен^таР^{иев и при этом сохранит}ь смысл слов и высказываний, приведенных в оригинале. Свои комментарии я вставлял везде, где считал это необходимым, и заключал их ^{в ско}б^ки, а иногда д^{аже выделял} в ^абзацы (тоже в скоках), в ^конце