Ог Мандино – Университет успеха (страница 48)

iacTVT и вызревают или слишком медленно, или слишком быстро. Рынок 0\ слишком неустойчив, или слишком стабилен. Время уборки урожая наступает или слишком скоро, или недостаточно скоро. Тем не менее, си-tvaiuw, когда у фермера из Айовы на полях вырастает урожай, который не подпадает под определение небывалого, случается редко, если она вообще когда-либо случается, и никогда за период моего длительного пребывания в этом штате людей с «соколиным глазом»¹⁴² здесь ни разу не зыдавался плохой год. Напротив, небеса распахивают перед айовцами

свои окна и двери, как будто им известен некий волшебный код. Теперь снимают уже по сто семьдесят пять бушелей зерна с акра там, где когда-то получали меньше чем девяносто¹⁴³. Житель Айовы никогда не даст вам этого понять, но он играет в особую игру — игру в большие ожидания, скрываемые под маской притворного недовольства, за которой, если присмотреться, можно увидеть улыбку. Здешний фермер даже не кочет, чтобы природа или мать-земля знала, насколько велика его фактическая вера в ее способности. Не проговоритесь, не скажите этого вслух, предупреждает он, а только думайте об этом. Не произносите этого, лишь чувствуйте!

Маскируйте свои ожидания и надежды. Даже самой госпоже судьбе не позволяйте до конца постигнуть все величие и глубину ваших желаний. Как далеко и глубоко простирались фактические ожидания моего отца насчет меня? Насколько велика была его озабоченность, насколько сильным было его желание? Человек мудрый и проницательный, он никогда не говорил мне об этом. Он только бросил это семя достаточно глубоко и в надлежащее время, ибо, очевидно, понимал природу его взращивания, причем понимал глубоко, по-настоящему.

У меня существуют большие ожидания по поводу прихода хорошей почты. Иногда их внешние проявления настолько противоположны моим истинным надеждам, что доходят едва ли не до своего рода фобии. И я действительно получаю хорошие письма, которые преобразуют мою жизнь, и это происходит потому, что я ожидаю их. Но если бы я когда-либо отказался от своей вечной игры, в которой я притворяюсь, будто почта не имеет для меня никакого реального значения, то я потерял бы слое волшебное свойство притягивать хорошую корреспонденцию.

Это тонкая и время от времени просто трудная игра. Возьмите, например, старую присказку, которая гласит: «Ожидания больше достижения». Вообще говоря, это верно, и по справедливости мы должны на глубинном уровне воспринимать данное утверждение как некую базовую

истину. Если мы не сможем это сделать, то нам придется много раз получать от жизни один и тот же урок. Ожидайте великих свершений, но ожидайте также, что ожидания будут больше, чем достижения.

ИСКУССТВО ПЛАНИРОВАНИЯ

На самом деле это — чрезвычайно чуткое и изощренное искусство; умение планировать, не планируя слишком детально; визуализировать, не создавая слишком жесткую мечту; программировать, не устанавливая такую четкую повестку дня, что для спонтанности совершенно не остается места. Все это в конечном итоге приводит человека к заключению, что жизнь, штурмуемая с ходу, без излишнего напряга, оказывается, как минимум, столь же богатой и полезной, как жизнь, запланированная в полном соответствии с неким проектом.

Недавно мы пригласили одного из наших друзей в свой гостевой дом, который мы называем «Вороньим гнездом». Мы упрятали это незамысловатое здание на склоне лесистого холма, откуда открывается замечательный вид на озеро и горы, а ощущение тишины и уединенности здесь настолько редкостное, что под крышей дрозд устроил гнездо и стал высиживать свой щебечущий выводок. Мы с женой были взволнованы перспективой блеснуть нашей идеей перед первым гостем, закоренелым холостяком с большим стажем, который, по нашему твердому мнению, был именно тем человеком, чтобы благословить наш почин.

Мы считали, что знаем его симпатии и антипатии: никакого шума-полка с хорошими книгами, красочные драпировки, хорошее освещение-полное отсутствие гостей, как можно больше горячей воды и т. д. С большими ожиданиями готовя себя и домик к визиту нашего постояльца, мы все сильнее и сильнее влюблялись в «Воронье гнездо».

Подобно Никодиму⁴'¹, наш друг явился ночью, а это время суток, как я теперь считаю, является худшим для того, чтобы гость прибывал прямо из шумного города в горное уединение. Контраст огромен, ночь слишком величественна и даже устрашающа, а тишина слишком глубока, даже невзирая на стереоаппаратуру высокого класса, которая умиротворяет атмосферу приглушенной музыкой.

Озеро, от которого нельзя было оторвать глаз днем или в свете ярком луны, теперь было, чернильно-черным и жутковатым, еле очерченным смутной береговой линией, и издавало странные вздохи и бормотания-

■кого берега. Мы сами считали, что «Воронье гнездо» со своими сочны-«н. густыми красками и мягким декором выглядело интригующе, но я почувствовал, как наш гость напрягся, когда я сказал, что он будет здесь •абсолютно один» и что кроткий шепот ветра «убаюкает его и позволит крепко уснуть». Все это по отдельности и уж тем более в совокупности явилось, очевидно, наихудшим приемом, который мы могли ему оказать. Он не привык быть абсолютно один. И не хотел, чтобы его убаюкивал только ветер. Я это понял, когда наш гость с ходу стал задавать резкие и целенаправленные вопросы о замках на дверях и о расстоянии от гостевого домика до коттеджа. По взгляду, которым он наградил робкого пайка в ванне, я сообразил, что ему совершенно непривычна жизнь на открытом воздухе, а после того как он рывком вскочил и спросил с испугом: «Что это?!», когда мамаша-дроздиха пролетела у самой оконной сетки, совершая один из регулярных ночных рейсов по своей территории, я уже не сомневался, что наши большие надежды тепло отпраздновать вместе с ним новоселье таяли прямо на глазах.

В шесть утра раздался сильный стук в двери нашего коттеджа. На пороге стоял мой друг, измученный, сконфуженный и напрочь безразличный к красотам солнца, всходившего над озером, равно как и столь же глухой к чарующему щебету гагары где-то вдалеке.

«Черт возьми! — только и сказал он. — Я провел скверную ночь!»

За чашкой кофе он стал перечислять свои жалобы, длиннющий список которых заставил меня смущенно опустить голову. Новенький нагреватель горячей воды всю ночь напролет булькал, охал и клокотал, издавая леденящие кровь звуки наподобие известного привидения-плакаль-бщы, вопли которого предвещают смерть¹⁴⁵. В сливном бачке туалета wo-то заело, и ему пришлось снять крышку и регулировать толкатель, а это всегда гадкая и грязная работа. Кто-то странно и очень специфически йрабанил по крыше — я забыл сообщить своему гостю, что лесная белка, ашвущая по соседству, иногда использует кровлю этого домика, чтобы сократить себе дорогу от одного дерева до другого. Замок на двери не забрался, а в ванну заполз другой паук. Стеная от изнеможения, наш блъ задал вопрос, нельзя ли ему рухнуть где-нибудь в большом коттед^Же и малость отдохнуть, что он вскоре и сделал — и что этот закоренелый ^Рожанин мог бы сделать с самого начала, если бы у нас не было столь ^!Ь1соких ожиданий насчет того, как идеально «Воронье гнездо» приспо-' frneHo именно для него. Он пробыл у нас только два дня, и дроздам так

Я думаю о неожиданных, неподготовленных, не объявивших о себе заранее визитерах, которые вдруг появляются на тропинке, ведущей в дом. Даже притом, что мы иногда с дрожью думаем, как после их посещения свалимся с ног от усталости, они все равно приносят с собой ощущение нподдельной теплоты и радости, которое может дать только настоящая спонтанность. Никакие приготовления не были сделаны; никакие комнаты не убирались заранее; никакая программа не готовилась; да и никакие иллюзии не строились — это уж точно. Но потом оказывалось, что все шло как по маслу, по одной простой причине — у нас не было времени вмешаться в планы ее величества судьбы.

Для всякого внимательного наблюдателя очевидно существование неких неведомых божественных потоков, которые готовы провести нас через отдельные этапы жизни, и чем больше мы понимаем это и отдаемся им, тем лучше себя ощущаем. Однако много ли тех, у кого хватает мужества верить в них, смелости ожидать их, мудрости, чтобы их понимать, или благоразумия, чтобы соответствовать им?

На человека, который пару секунд назад перевернул лодку и вот-вот может утонуть, едва ли произведут впечатление высказываемые с берега заверения, что, мол, «вода — ваш верный друг!» Всякие средства защиты, даже попытки спасти его кажутся утопающему всего лишь коварными измышлениями, цель которых — помочь ему утонуть еще быстрее. Тем не менее иногда можно с помощью неких актов благоволения или хотя бы частичного распознавания глубинных слоев собственного «я» проникнуться дружелюбием к этому загадочному, мистическому потоку, который несет нас по жизни. Но это непросто, ибо здесь мы имеем делос чувствованием, а искусство чувствования обычно людям не свойственно.

По-настоящему преуспевающие люди всегда питают большие ожидания, даже если они, подобно фермеру из штата Айова, могут прятать их и подстраховываться. Храбрые люди хоть и полны страха, но никогда не боятся его. У здоровых людей нет ни минуты времени для болезней, а тому, кто чист сердцем, разные вещи и явления представляются далеко не столь нечистыми, какими они кажутся тому, кого одолевают грязные мысли.