Ог Мандино – Университет успеха (страница 143)

себя на такое немыслимое расточительство потенциальных возможностей своих граждан. Недавние события с сокрушительной эффективностью преподали нам урок, который мы должны были извлечь из собственной многолетней традиции, — наша сила, творческий потенциал и дальнейший рост как общества зависят от нашей способности развивать таланты и потенциальные возможности нашего народа и его конкретных представителей³⁴².

Любые попытки решить данную проблему адекватным образом должны выходить далеко за пределы формальных образовательных учреждений. Они затрагивают не только школу, но и дом, церковь или синагогу, детскую игровую площадку, а также все другие учреждения, которые помогают формированию индивида. Организации, занимающиеся охраной материнства и детства, служба усыновления, детские дома, больницы и клиники — все они играют в указанном процессе свою, причем немалую роль. То же самое относится и к проектам сноса ветхих домов с расчисткой трущоб, и к различным программам социального обеспечения, стремящимся создавать в трудных семьях и городских районах такую среду, которая способствует нормальному развитию и воспитанию детей.

Однако далеко не только в детстве мы сталкиваемся с препятствиями в деле индивидуальной реализации потенциальных возможностей отдельных людей. Человеческая жизнь достаточно длинна, и на более поздних ее этапах возникают проблемы совсем иного рода.

Лекторы, выступающие в американских учебных заведениях в так называемые актовые дни, очень любят говорить, что обучение и вообще образование — это пожизненный процесс, А ведь молодому человеку, наделенному хотя бы крупицей здравого смысла, нужно сказать нечто совсем иное, более конкретное. Почему же лекторы продолжают говорить именно эти слова? Так происходит вовсе не потому, что они любят всяческие затасканные сентиментальности, которые до предела истрепаны в результате многократного повторения, пусть даже благоговейного (хотя они это действительно любят). А также не потому, что они недооценивают свою аудиторию. Правда состоит в следующем: им известно нечто такое, чего их молодые слушатели не знают, — причем то, о чем никогда нельзя рассказать всей правды. Независимо от того, насколько прочно молодой человек усвоил идею о том, что образование представляет собой пожизненный процесс, он никогда не в силах постичь это с 'той остротой, с гон глубоко врезавшейся, неизгладимой ясностью, с геми

обертонами удовлетворенности и сожаления, которые присущи пониманию этой истины человеком постарше. Юноша еще не успел сделать достаточно много таких ошибок, которые невозможно исправить. На своем жизненном пути он еще не миновал достаточно судьбоносных развилок, к которым нет возврата, чтобы пройти их заново и по-иному.

Далее, лектор, выступающий в один из актовых дней, может поддаться искушению и высказаться в том духе, как если бы опыт усвоения знаний старшим поколением был во всех отношениях обдуманным и взвешенным, а также являл собой триумф характера — того характера, которого так или иначе недостает поколению младшему. Мы можем простить ему такие слова. Ведь очень нелегко признаться молодым людям, насколько не хватало целеустремленности нашему обучению, как жизнь не раз силком да кубарем швыряла нас в те места, которые потом оказывались едва ли не самыми блестящими источниками знаний, как сильно мы сопротивлялись многому из того, что на поверку сильнее всего содействовало нашему росту.

Но мы не можем простить ему с той же легкостью, если он вообще опускает другую часть истории и не показывает молодежи оборотную сторон}' медали. А она заключается в том, что процесс обучения, идущий на протяжении всей жизни, ни в коем случае не является беспрестанным и универсальным. Если бы это было так, то возраст и мудрость идеально коррелировали бы между собой, то есть были бы взаимосвязанными, и в природе отсутствовало бы такое явление, как «старый дурак», — а это последнее суждение резко расходится с общедоступным опытом. Печальная правда состоит в том, что на самом деле для многих из нас процесс обучения подходит к концу слишком рано. А для других он сводится к изучению совсем не того, что надо.

Различия между людьми в плане их способности к длительному или даже непрерывному росту признаются в наше время настолько широко и повсеместно, что нет нужды останавливаться на них. Другое дело, что их не следует путать с различиями в степени того успеха, которого достига-кп отдельные индивидуумы, — особенно если исходить из мирских критериев успеха. Многие из тех, кто молвой или широкой публикой причислен к неудачникам, продолжали учиться и расли па протяжении всей жизни; и напротив, некоторые из тех, кого мы ныне вполне обоснованно относим к числу самых видных или даже выдающихся людей, радикалы

но прекратили процесс своего обучения уже несколько десятилетий

назад.

Мы все еще весьма приблизительно понимаем, почему некоторые люди продолжают учиться и расти, в то время как другие этого не делают. Иногда в качестве причины прекращения индивидуального роста можно указать на какие-то неблагоприятные внешние обстоятельства. Но мы не в состоянии выявить и точно идентифицировать условия, которые препятствовали или, напротив, способствовали развитию даже в случае отдельного индивида, не говоря уже о неких общих закономерностях.

Конечно, обстоятельства никогда не бывают для людей столь непреодолимыми или столь благоприятными, как им самим это кажется. Человек, который достигает большого личного роста вроде бы в результате некоего случайного стечения обстоятельств, возможно, был в любом случае готов расти и развиваться. Пастер³” сказал, что случай отдает предпочтение подготовленному разуму. Человек, побежденный обстоятельствами, возможно, одержал бы над ними победу, будь он сделан из другого материала. Все мы знаем индивидов, чей рост и стремление учиться можно объяснить только в терминах внутренней движущей силы, любопытства, той устремленности к поиску и исследованиям, которая присуща их личности. Капитан Джеймс Кук³⁴⁴ сказал: «Я... испытывал честолюбивое желание добраться не только дальше, чем это удавалось когда-либо прежде любому другому человеку, но и добраться насколько далеко, насколько это вообще возможно для человека». И как беспокойный инстинкт поиска вел Кука все дальше и дальше по нашей планете, точно так же другие люди предпринимают «одиссею» разума и духа.

Те соображения, которые волнуют лектора, выступающего с трибуны какого-либо из университетов в один из актовых дней, являются предметом беспокойства и озабоченности как любого отдельного индивидуума, так и всей страны в целом. Возможно, многие люди предпочтут не выбиваться из колеи и идти по проторенной дорожке. Возможно, найдстся немало и тех, кто всегда готов добровольно позволить своим талантам пропасть впустую. По «отходы производства» и расточительство человеческих способностей ныне существуют в таких огромных масштабах, чго разумные люди не мечут поверить в неизбежность данного явления.

К сожалению, концепция индивидуальной реализации потенциальных возможностей каждого человека и пожизненного обучения, которая

движет лектором, выступающим перед молодежью, не находит никакого адекватного отражения в наших социальных институтах. Слишком долго мы запудривали мозги себе и другим, с ханжеским лицемерием поддерживая данную идею только на словах и никак не принимая ее всерьез в своей практике. Подобно тем, кто ограничивает свою религиозность исключительно субботами или воскресеньями и забывает о ней в течение всей недели, мы уложили идею реализации потенциальных возможностей каждого человека в отдельную ячейку нашей общенациональной жизни и пренебрегаем ею во всех остальных местах. Мы выделили образование в самостоятельную категорию, стоящую особняком от главного русла жизни. Это нечто такое, чем занимаются в школах, колледжах и университетах. И это происходит с молодыми людьми в возрасте от шести до двадцати трех лет. Похоже, мы все убеждены, что на протяжении остальной части нашей жизни об этом нет нужды думать и беспокоиться.

Такой образ мыслей давно устарел и требует решительного пересмотра. Если мы и впрямь верим в те слова, которые сами же произносим о ценности каждого человека, то идея об индивидуальной реализации его потенциальных возможностей в рамках общей структуры моральной целеустремленности должна стать предметом нашего самого глубокого беспокойства, нашей национальной заботой, нашей страстью, навязчивой идеей. Мы должны считать образование уместным для каждого и повсюду — в любом возрасте, для людей всякого звания и при всех условиях жизни.

Если отвлечься от нашей формальной системы образования, можно наблюдать совсем немного свидетельств такой озабоченности. Некоторые религиозные группы ведут превосходную работу в данном направлении. Наши библиотеки и музеи — тоже законный источник гордости-Программы обучения взрослых становятся все более эффективными. Можно с уверенностью утверждать, что наши организации, занятые 'социальным обеспечением, работой по улучшению быта населения и патронажем неблагополучных семей, а также психическим здоровьем, играют в деле образования важную и глубоко положительную роль.