Ог Мандино – Университет успеха (страница 133)

тем чтобы тот мог без помех прочесть историю, что называется, в конфиденциальном порядке.

Вот что сообщил в этой связи друг Стюртевента:

«Я изучил данную книгу без каких-либо трудностей. Это было чудное, в чем-то даже эксцентричное сочинение, явно самодельное, завернутое, как и говорил Стюртевент, в кусок сыромятной кожи и переплетенное как бы кожаными ремешками. Страницы представляли собой довольно странное сочетание необычной желтой бумаги вроде оберточной, дорогой веленевой бумаги и пергамента — опять же самодельного. Сама история была замысловато напечатана на пергаменте.

Это выглядело своеобразно и странно. Очевидно, печатник набирал текст под наблюдением автора. Фразеология представляла собой необычную комбинацию манерностей, присущих семнадцатому и восемнадцатому столетиям, а вставки, выполненные курсивом и прописными буквами, не могли возникнуть ни в какой другой голове, кроме как у самого автора этого непривычного сочинения».

«При воспроизведении нижеследующей истории, — писал далее друг Стюртевента, — все эти специфичные особенности шрифтов, правописания, стиля и т. д. устранены, но в других отношениях, особенно в своей сути и смысле, она не претерпела изменений».

Данная лекция, представляющая собой вторую часть той «Волшебной истории», которую на самом деле поведал миру Фредерик Ван Ренсселер Дей, содержит полный текст того, что было напечатано на страницах, изготовленных из самодельного пергамента. Несомненно, эти слова окажут на вас такое же впечатление, как и на Стюртевента...

оелику на основе своего обильного опыта я смог вывести один

большой секрет успеха для всяческих мирских свершений чело

века, мне мыслится, что ныне, когда дни мои уже почти исчислены, я поступлю умно, передав поколениям, которые должны прийти на смену мне, блага того многознания, которым владею. Не стану произносить оправданий ни за манеру выражения моих раздумий, ни за отсутствие в сиих выражениях хотя бы малых литературных достоинств, тем паче что последний из этих изъянов, коль я верно разумею, сам же и является собственным обелением. Моей планидой были инструменты куда более тяжкие, нежели гусиное перо, а вдобавок к тому ж бремя лет изрядно ослабило мою руку и мозг. Однако факт таков, что мне есть о чем рассказать и я еще смыслю, где у ореха скорлупа, а где ядро. Да разве так уж важно, каким манером была расколочена пустопорожняя оболочка этого ореха, коль ядро его удастся благополучно извлечь из середки и предоставить людям на их прок? Мне ведомо, что в своем повествовании я не премину использовать разные речения, которые удержались у меня в памяти с детских времен, ибо когда человеки достигают того числа годов, каковые насчитываю ноне я, то дела юности и дней минувших видятся им куда более явственно, нежели события времен новейших; и притом нимало не имеет такого уж особливого значения, каким таким манером выражена дума людская, буде она здрава да пользительна и находит для себя разумение у читающих.

Долго и неотступно ломал я голову и утомлял мозги свои хилые над вопросом, как же это мне получше да попонятнее живописать рецепт дтя достижения успеха, что я открыл, и показалось мне желательным изложить его той же методой, каковой он пришел ко мне. Иными словами, вели я поведаю чередой да пояском свое в некотором роде жизнеописание, то из него куда как внятно воспоследуют указания, как надлежит совокупить разные субстанции и чем все это сдобрить, дабы образовать желанное блюдо. Пусть так оно и содеегся. Тогда люди, кому выпадет явиться на свет спустя многие поколения опосля моего обращения во прах, будут жить и использовать плоды моего опытного многомудрия, благословляя меня за слова, что я пишу ныне.

Итак, отец мой был н ту пору заправским мореходцем, который, прочем, довольно-таки рано забросил свое занятие и осел на суше, Устроивши плантацию в колонии под названием Виргиния, где через сколько-то годов после того народился на рвет я, каковое событие произошло в 1642 году, а было то уже более сотни лет назад. Едва ли не само-

лучшим .ц-яинем батюшки моего было то. что он шхлунлч.чги vr ,

IM'1,1 MUCH МЯТуШКИ, Я ОМИ криком СМ> кричал.; {['. и.,.. , ,,

к|к»дс ней» учптмл и сделаться обрати?лнным. ас.и- * ■ . _LJ. _ ^

«кобснных НЫННН V НСП» не имелось, а ТО ao*'jptrj !f - _ГДг

кан и мигни «нал, он. клк я уже говорил. fieri особенных t-.

iiiI ic.MiiKi виргинскую. .Ддгоь и 6ej>cT г»»' начало n ; » ■ ■ ,_{k tr}

надлежит veiuHiri.

Чг.ипч'нц in■ ikhi.wain лак[)ыпать ,^шяа.М на .?**»«» '■ ч.я, _tiw

были, мчим бы и шик- чалма*тати, которую он ь/s ■:» ч »

* “ 1

aim. памятуя, что тысяча а^м-щанаи будущих пи-/*

Ciitjirr 41-м припая рука и цчипи-ньи с одним пи1тяя\ны.м а -*у Орка там.

Когда и достигнут ;(1т яп1 к ., дина моей бс.итон мл глтин ,_1Т,_1СТ ми|) иной, а дна года спустя ы нею иоснослсдонаи и мои .г "‘юпныи и*, и.. Л же. будучи их едннечиенным отпрыском и побуждением. _Ш7ги.₁ бел всякой ]н>днн. один, аки ие|нт. Однако же. шч-лику у нашей ф*чны, были друзы!. it) они какое-то ujh-мя пеклись обо мне. to п и, ирсд-юл**, мне обитель под сноси крышей, чем и я поспал изонален. пробывши ■, , _k не бинго пяти мголцен. (>i состояния моего батюшки мне не .устаю,, |К)нпым счетом ничего, но по мере того как с годами ко мне прим ели.» нобиле м> д|Н1Сги. я удостоверился, что именно тот его др\т -приятель. .. и чьем крышей я влачил довольно-таки плачевное сущсствоваии>- i точение упомянутого к|кггкого в|Ч’менн, нагло провел его, а потом-. * меня.

11с cram давать здесь никакого досконального описания всего wpe**-ни. истекшего от начата моего сиротства, когда мне было двенадцать с половиной тег, и до той поры. пока не достиг я возраста в двадцать иге* грн года, ибо за гон период не случилось ничего эдакого, что было ш достойно рагоказывання. Но спустя скатько-то времени посте тога кж мне стукнуло двадцать и три. когда в моем кошетьке имелась сумма а шестнадцать гиней, десять из коих мне удалось сберечь из плодов труп моего, и пустился в город Бостон, где начал тру диться — поначалу бондарем. а затем корабельным плотником, хотя всегда занимался своим ремеслом на суше, уже после того, как судно вводили в док. ибс пребывание на море не принадлежало к числу моих самых горячит вожделении.

Фортуна из одной лишь чистой извращенности и порочности ее норова иногда готова не то улыбнуться, не то осклабиться тому, кого она

_rJ,nmiwu себе в качестве жертвы Та кои был мой опыт, но всяком . .jj • <> ши и •> его МШ10ЛОВ Я нроцнетат, даже благоденствовал, к едва _#,-г.■ v «олрагга двадцати геми годов, то есть менее чем черед четыре itiv.ii' того, как ct.lt работать по найму, у меня во владении были ₉ .юн о^И|р и небольшая судостроительная верфь. По поелику форту-₍, . гтп чle льма. то 14' надобно все в|Н'мя погонять; сама по себе она нп с ^ (цм'опия не будет. Лдгеь начинается вто|ч>п урок, который мне

-,-р’Ч а > навлечь;

р ' i.Hii h»v.i\i нсц. кчшлш. н ет/кжшш. се при себе .можно txhiou

г а ' . IL Н 41. //on/* Ml/tWlC ГЛЯЯЧТМи Ссб.Ч С ИСК) ()(\ 1ИКЧШШО <)п чемко мии-

, iMuunmi. и оно туш же покинет нос /><к)и иного мужа, более дм-_щ 1 , ft .ином, кок мне ф/лшешея. оно маю н чем от . метется от дру_г. V;w. кучмо/чал .ч mono.г/

Примерно в по н|м'мя мне нанесло видит бедствие (которое есть _в ,<н m цветников сломленного духа и утраченной решимости). Жесто-вЛ пожар опуегопшл мои склады и верфь, не оегавнв после себя на выи : ;пен д< «черна ц мле ничего, окромя дол!Т)в, на погашенш' коих у ме-<* не было ми твоикон монеты, ни добра на продажу. Я было ринулся но *-мч знакомцам, ища у них подмот, дабы начать все с пуля, но огонь, (.тории спалил все мои владении, обратил, как оказалось, в немел и их нитки, ко мне Так вот оно и вышло, что и пределах совсем краткого ксменн я не токмо потерял все, что у меня водилось, но и, сверх того, подался беспр'кнетным должником равных людишек; и па это они .унырнули меня в удилище Может статься, я бы наловчился как-то иыка-р/'капч-я и оправится от постигших меня утрат, но эта последняя не-.«жнтелыюстъ, выкатанная ими касательно меня, совсем сломила мой гх. так что впал я в совершеннейшую удрученность. Поболе чем год тродержалн меня в стенах темницы, и по выходе оттуда был я совсем не тгч счастливым и полным упований мужем, целиком удовлетворенным своим жребием и с доверием взиравшим на мир, каким был поначалу.

У жизни есть много разных стезей да тропинок, и большинство из тех непреложно ведет вниз. Какие-то из сих путей обрывисты и круты, зочти отвесны, другае мнятся более пологими, но, в конечном счете, ка-говбы ни был угол их наклонения, а также невзирая на их прямизну либо петлистость, они ведут в один и тот же пункт назначения, имя которому — неудача. И здесь берет свое начало третий мой урок;

Неудача окончательная и бесповоротная ждет нас единственно в ногиле. Покамест жив человек, он еще не потерпел истинной неудачи.

ведь завсегда можно поворотиться в другую сторону и взойти вверх по той же самой дорожке, по коей недавно он скопится. А может сыс катъся и таковой путь наверх, который менее крут (хотя по нему надобно дольше взбираться) и больше приспособлен к нынешнему состоянию этой персоны.

Когда я вышел из острога, то был без гроша в кармане. В целом мире не имелось у меня ничего, окромя пары убогих одеяний, скудно прикрывавших меня, и трости, которую судебные исполнители и тюремные надзиратели дозволили мне сохранить, ибо она ничего не стоила. Однако же, будучи, как там ни скажи, умелым работником, я живо нашел себе место с недурственной оплатой, но немало вкусив прежде от плодов мирских благ, я пребывал ныне во власти одной лишь неудовлетворенности. Оттого сделался я человеком мрачным, угрюмым и нелюдимым, а впоследствии ради возвышения настроя, а также с намерением позабыть об утратах, кои довелося мне претерпеть, я стал коротать вечера в таверне. Не скажу, чтоб я пивал не в меру много хмельного, за изъятием пары-тройки случаев (ибо я вообще по натуре своей завсегда был в питье достаточно воздержан и умерен), но зато обретал я там возможность потешиться либо попеть что-нибудь развеселое, а еще посостязаться в остроумии и незлобивых подтруниваниях да подначиваниях со своими более или менее преуспевавшими дружками. И здесь мы могли бы включить четвертый урок: