Офелия Роланд – Геном (страница 13)

Высадка была похожа на возвращение в реальность после долгого кошмара. Ноги подкашивались, земля качалась под ногами, как палуба. Юлиан вытащил лодку на камни и жестом велел следовать за собой.

Мы углубились в лес, и вскоре среди деревьев показался силуэт – не дом, а нечто среднее между хижиной и пещерой, сложенное из огромных валунов и прогнивших балок. Место заброшенное, но не дикое. Чувствовалось, что здесь когда-то жили, но ушли намеренно, заметая следы.

Внутри царила смесь запахов: сырая земля, дым и горьковатый аромат сушёных трав. Единственная комната, земляной пол, зияющий чернотой камин и походная кровать. Убежище. Юлиан щедро бросил в очаг горсть щепок, и огонь, словно проснувшись, весело затрещал, озаряя стены причудливым танцем теней.

– Отдыхай, – коротко бросил он, доставая из потаённой ниши глиняный кувшин с водой и немного сушёной рыбы. – Они будут искать по воде и основным тропам. Сюда доберутся не сразу.

Я опустилась на грубую циновку у огня, сжимаясь в комок. Адреналин отступил, оставив после себя леденящую опустошённость и целый рой вопросов. Они бились в моей голове, как пойманные птицы. Я смотрела на всплески огня, и его танец напоминал мне другое пламя – синее, отчаянное, щитом вставшее между мной и смертью.

– Она спасла нас, – проговорила я вслух, не обращаясь ни к кому конкретно. – Мать. Она не была безумной. Она просто… любила.

—Любовь – это и есть высшая форма безумия для таких, как мы, – тихо отозвался Юлиан. Он сидел у стены, в тени, и его глаза отражали огонь двумя горячими точками. – Она сожгла себя дотла, чтобы дать вам шанс. И теперь ты носишь этот пепел в себе.

Я подняла на него взгляд.

– Ты говоришь так, будто это проклятие.

– Это и проклятие, и дар. Две стороны одной монеты, отчеканенной в горниле твоего рождения, – он отхлебнул воды из кружки. – Ты – дитя пепла, Амайя. Рождённая из огня и смерти. Твоя сила – это её последний вздох, её последнее «живи». Ты чувствуешь это? Как тлеющий уголь в груди?

Я положила руку на солнечное сплетение. Да. Я чувствовала. Не пламя, а глухую, тёплую тяжесть, как раскалённый камень, обёрнутый пеплом. Это было новое ощущение – ни ярость, ни страх, а нечто древнее и печальное.

В Академии это назвали бы «наследием». Гризельда произнесла бы слово с благоговейным ужасом. Но для меня это не наследие. Это – шрам. Глубокий ожог на душе. И я не понимала: то ли это источник моей силы, то ли яд, который медленно меня убивает.

– Она… она заглушила мои воспоминания. Спрятала их. Но теперь они возвращаются, – сказала я вслух, впервые формулируя это.

– Её чары слабели вместе с её духом. Теперь ты осталась одна со всей правдой. И со мной, – в его голосе снова прозвучала та же, ледяная убеждённость. – Я тебе необходим.

– Ты уже говорил это, – я попыталась звучать резко, но вышло лишь устало.

– И повторю снова, пока ты не примешь это как факт. Ты не сможешь контролировать то, что внутри, читая свитки в башне Акихиро. Тебе нужен учитель, который знает огонь не по теориям, а по ожогам. Который сам был пеплом и возродился.

Я молчала, глядя на него. В свете огня его лицо казалось менее отстранённым, но не более добрым. В нём была суровая, безжалостная правда.

– Почему ты? Почему тебе не всё равно?

– Потому что я слышу тот же шёпот, что и ты. Голос Алексины. Она зовёт не только тебя. Она зовёт всех, в ком ещё тлеет искра настоящего, а не сконструированного. Ты – самая яркая искра за последнее столетие. И если ты погаснешь или попадёшь в лапы к тем, кто захочет сделать из тебя свечу в своём подсвечнике, то мы потеряем последний шанс.

– На что?

– На то, чтобы вспомнить, кто мы такие. Ни опыты, ни ошибки, ни оружие… Наследники.

Я почувствовала, как в горле встаёт ком. Все эти разговоры о долге, наследии, искрах… Но у меня был один вопрос, простой и человеческий, от которого зависело всё.

—А она? Моя сестра? – мои слова прозвучали тихо, но в них уложилась вся накопленная боль. – Ты сказал, её дух ведёт тебя. Она… жива? Где она? Что с ней случилось в ту ночь?

Юлиан замер. Его тёмные, бездонные глаза стали ещё непроницаемее. Он смотрел на меня, а потом его взгляд скользнул к подоконнику, где на миг вновь появилась, как отзвук, прозрачная тень бабочки.

– Дух, который является тебе, – это её часть, – сказал он наконец с осторожностью, какой я прежде не слышала. – Самая светлая, самая стойкая часть. Тот клубок воли и любви, что не смогли уничтожить ни огонь, ни страх. Но целостна ли она… где её тело… это вопросы, на которые у меня сейчас нет ответа.

– Ты же чувствовал её присутствие! Сам сказал – оно вело тебя, как маяк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.