Одри Грей – Разрушительница проклятий (страница 34)
– Боюсь, никак. – Неужели в его голосе послышался намек на печаль? – Перепуганный принц должен помочь себе сам.
Хейвен чувствовала, как ее дух ускользает в никуда. Рук больше не было видно, а тело едва угадывалось в очертаниях пульсирующего света. Ее ужаснула мысль о том, что она может исчезнуть.
Кивнув в знак поражения, Хейвен упала в объятия Столаса и прижалась к его массивному телу для поддержки. Даже вне физического тела глаза защипало от слез. Напоследок она окликнула Белла.
– Делай что-нибудь, Белл! – взмолилась она, мечтая, чтобы ее голос преодолел барьер между их мирами и достиг его ушей. – Сопротивляйся!
В бестелесной форме Столас двигался с пугающей скоростью. Не успела Хейвен и глазом моргнуть, как они оказались в облаках над Спайрфоллом. С высоты птичьего полета Хейвен увидела мрачные реки темной магии, струящиеся из замка.
В таком эмоциональном состоянии Хейвен казалось, что нити темной магии выглядят как черные щупальца какого-то монстра, тянущиеся к ней и Столасу, поэтому она предпочла закрыть глаза, чтобы не видеть этого зрелища, хотя тьма звала ее обратно.
«
Дрожь сотрясала прозрачное тело Хейвен. Какая же она неумелая! Сломленная, она таяла на глазах. Полный провал.
Белл был так близко, а она не смогла ему помочь! Она дала клятву, обещала защищать его во что бы то ни стало.
И потерпела неудачу.
Не в силах как следует заплакать, Хейвен содрогнулась в объятиях Владыки Преисподней. Боль была невыносимой. Утешение, которое дарил Столас, надежно обхватив ее руками, едва ли спасало.
То, как он баюкал ее…
Как только Столас почувствовал отчаяние Хейвен, он еще крепче сжал ее призрачное тело – одна рука крепко обвилась вокруг талии, другая обхватила грудь и плечо – и коснулся губами ее уха.
– С ним все будет в порядке, Хейвен. С тобой тоже. Соберись.
Он произнес ее имя с молитвенным благоговением, и что-то в его голосе, неестественно нежное, заставило довериться ему.
Прежде чем Хейвен успела что-то ответить, они пронеслись по небесам так быстро, что гобелен облаков, звезд и неба слился в один прекрасный туннель, очень похожий на тот, в конце которого ждало ее тело.
А затем Столас исчез, и Хейвен вернулась в свое тело, вновь угодив в ледяную тюрьму из костей и плоти. Она лежала лицом вверх, ощущая на себе тяжесть грубого одеяла.
Под шерстяной тканью ее тело словно покрывала корка льда, и Хейвен с трудом поборола желание снова покинуть физическую оболочку. Перед соблазном снова стать невесомой и свободной почти невозможно было устоять.
– Слава Богине, ты вернулась, Маленькая Смертная, – успокаивающе пробормотала Сурай, растирая руки Хейвен, чтобы согреть их. – У тебя под кожей будто снег со льдом. Благодари Богиню, что ты вернулась после того, как… – Она испустила обеспокоенный вздох, а затем с большей силой принялась растирать несчастное тело Хейвен. – Не беспокойся. Ты скоро оттаешь.
Остальные Солисы стояли над Хейвен и смотрели на нее с облегчением и – в случае Ашерона – с некоторой злостью. Тот словно догадывался, где Хейвен побывала и какие опрометчивые решения приняла.
Вот только он был вверх ногами…
Богиня Небесная, ее голова лежала у него на коленях!
– С возвращением, – пробормотал Ашерон, и цвет его глаз приобрел оттенок выгоревшего на солнце мха.
Хейвен попыталась заговорить, но обнаружила, что у нее пропал голос. А потом по обеим ее щекам потекло что-то теплое, и она поняла, что плачет. Безудержно рыдает, пока друзья наблюдали за происходящим с озабоченным видом.
Маслянистые черные облака расцвели перед ее глазами, как будто Хейвен плакала чернильными слезами, и она позволила себе провалиться в темноту.
Глава двадцать четвертая
Оказывается, увидев слезы, люди начинают относиться к тебе по-другому. Как только Хейвен расплакалась, друзья захлопотали вокруг нее. Она и без того чувствовала себя слабой и ни на что не способной после блуждания души, – к тому же виноватой в том, что они разбили в проходе под горами лагерь и потратили впустую еще один день, – но то, что ее друзья обращались с ней, как с хрустальной вещицей, оказалось просто унизительно.
После возвращения Хейвен то приходила в сознание, то вновь отключалась. Во время кратких мгновений бодрствования перед очередным погружением в сон ее лихорадило и все вокруг казалось неправильным, словно душа восставала против ограничений плоти.
И, словно в наказание за попытку его покинуть, все тело Хейвен болело: кости ломило, а кожа казалась распухшей и натянутой. Она горела от жара, при этом пронизывающий до костей холод никуда не исчез.
В промежутках между вспышками тьмы Хейвен слышала строгий голос Ашерона, когда тот командовал остальными.
Сурай порылась в поклаже каждого из Солисов в поисках одеял, чтобы накрыть ими Хейвен. Ткань была колючей и пахла лошадьми и грязью, но помогала согреться.
Бьорн наколдовал хворост и сухие листья, чтобы развести волшебный огонь. К счастью, в толще гор над их головами были трещины, ведущие на поверхность, иначе путники бы задохнулись от дыма – на что указала Рук, прежде чем Ашерон заставил ее замолчать, приказав собрать травы для целебного чая.
Все еще пытаясь привыкнуть к плотному, заключившему ее душу телу, Хейвен страстно желала оказаться снаружи, на свежем воздухе. В редкие моменты просветления она искала взглядом лучи лунного света, проникавшие в пещеру и держалась за них, как тонущий пловец – за веревку.
Когда Хейвен наконец очнулась, то обнаружила возле себя Ашерона. Уже дважды извинившись за то, что позволил фее подобраться так близко, теперь он по очереди то хмурился, то заискивал перед Хейвен, поправлял на ней одеяла и пристально вглядывался в тени.
Рук уже как-то совершила ошибку, приблизившись слишком быстро, и Хейвен подумала, что Ашерон пронзит Солнечную Королеву своим мечом.
Слава Богине, он вовремя опомнился и остановился, и Рук удалось передать Хейвен чай из ивовой коры, не оставшись при этом без руки.
Но его поведение все равно не шло ни в какие рамки.
Высвободив руку из жаркого гнезда одеял, Хейвен медленно приняла сидячее положение, борясь с очередным приступом – в глазах потемнело. Все вокруг поплыло. Тени хищно кружили вокруг…
Хейвен зажмурилась, когда желчь подступила к горлу. Тень Монстра Теней, она не чувствовала себя так плохо с тех самых пор, как вместе с Беллом стащила бочонок вина из бузины из королевских подвалов!
Восхитительно теплые руки обвили Хейвен, и Ашерон усадил ее к себе на колени, прижав спиной к груди и устроив ее голову у себя на плече.
– Я могу…
– Нет, – перебил он. По чувствительному животу Хейвен прокатилась дрожь, когда рука Ашерона в защитном жесте обвилась вокруг ее талии. – Ничего ты не можешь. Твоя душа недавно вышла из тела и блуждала где-то целых полчаса. Если хочешь посидеть, тогда я буду придерживать тебя, чтобы ты снова не потеряла сознание и не раскроила при падении свой хрупкий смертный череп.
Он был прав. Даже когда Хейвен закрывала глаза, темнота под веками циркулировала головокружительными кругами.
Она застонала.
– Ты можешь сделать так, чтобы мир перестал вращаться?
– Тебя сейчас вырвет? – спросил Ашерон, и в его небрежном тоне Хейвен уловила панику.
– Нет, – ответила она, надеясь, что не солгала, и съежилась от звука собственного голоса, который эхом раздался в черепе. – Думаю, существует правило, запрещающее блевать на кого-то дважды.
Ашерон усмехнулся.
– Я удивлена, что ты не убил меня тогда, – добавила Хейвен. Несмотря на дискомфорт, воспоминание о том, как ее вырвало на Ашерона после того, что случилось с джинном, вызвало улыбку. – Ты был так зол.
– Ты умеешь вывести из себя, – пробормотал в ответ он.
– Это особый дар.
Он снова усмехнулся.
– Как бы ты меня ни злила, я никогда не причиню тебе вреда, Хейвен.
– Означает ли это, что ты не разобьешь мне сердце?
Хейвен спиной ощутила, как Ашерон напрягся, и резко открыла глаза, желая увидеть его лицо. От костра уже остались только тлеющие угли, но даже такого слабого света хватило, чтобы заметить, какой мучительной болью вспыхнуло его лицо.
Хейвен застонала.
Его губы скользнули по изгибу ее уха.
– Если тебе нужно прочистить желудок, Хейвен, то не стесняйся. Я не буду злиться.
Дыхание перехватило оттого, что большой, угрюмый Ашерон обращался с ней с такой… добротой. И защищал ее. И просто держался скромно.
– Думаю, что обойдусь без этого.
Усилием воли Хейвен задержала взгляд на расположенной вдалеке темной расщелине, пока стены не перестали вращаться. Размеренно подышав несколько минут, она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы осмотреться.
Остальные Солисы находились примерно в тридцати шагах от них. Бьорн отдыхал в расслабленной позе, сидя с открытыми глазами и положив руки на колени. Сурай свернулась калачиком у тлеющего костра.
Терзающая Хейвен вина слегка отступила, когда она поняла, что ее друзья спят… возможно, им тоже требовался отдых.
По крайней мере, большинству из них.
Краем глаза Хейвен заметила, как что-то мелькнуло, и вгляделась в туннели, где Рук в образе большой кошки преследовала грызунов: она зарычала и внезапно атаковала, а затем гордо взмахнула хвостом, подняв добычу зубами за длинный чешуйчатый хвост.