Одри Грей – Разрушительница проклятий (страница 10)
– Ты уверен, Бьорн?!
На этот раз Хейвен разобрала слова, потому что Повелитель Солнца практически кричал.
Она склонила голову над обрывом, почему-то желая, чтобы Бьорн ответил, что не уверен. Что он ошибся – хотя Хейвен и не знала, о ком они говорили. Она лишь догадывалась, что от ответа Бьорна зависит, не рассердится ли Ашерон.
– Ты же знаешь, что я уверен. – Бьорн опустил голову.
Рядом с ее головой застучали камешки, и Хейвен подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть стройную девушку в плаще, которая уселась, скрестив ноги, рядом с ней.
– Обсуждают что-нибудь интересное? – спросила Сурай, позевывая. Темная растрепанная коса змеилась по ее плечу до колен.
Хейвен оттолкнулась локтями и села, почувствовав, как щеки вспыхнули жаром.
– Я почти ничего… не расслышала.
Усмешка появилась на ее губах. На лице Сурай не было осуждения – только красный отпечаток на лбу после сна на камнях.
– Но это не значит, что я не пыталась расслышать.
Сурай рассмеялась, ее смех походил на звон бьющегося фарфора.
– Все в порядке. Мы наверняка кажемся тебе такими странными.
– Немного. – Хейвен поковыряла липкую массу, покрывающую ее руки. – На самом деле, довольно сильно. Скажи… Рук в порядке?
– Да. – Голос Сурай дрогнул, и она оглянулась на Рук, спящую по другую сторону костра. – Яд ворграта, который ты раздобыла, подействовал немедленно. Она наверняка воспользуется своим состоянием, чтобы поспать до рассвета.
– Она чуть не умерла – ее можно понять…
Хейвен замерла, когда лоб Сурай прижался к ее лбу. Кожа Сурай была теплой и гладкой, и Хейвен видела слабые очертания рун на ее теле, мерцающих в предрассветных сумерках. От ее темных волос исходил нежный аромат лотоса.
– Мой народ, народ Ашарии, верит, что душа находится во лбу, – произнесла Сурай. – Соединяя наши лбы вместе, мы соединяем души подобно сестрам.
У Хейвен от волнения перехватило горло. Она давно привыкла держать всех, кроме Белла, на расстоянии, но каким-то образом Сурай пробралась к ней в душу.
Пытаясь не поддаваться чувствам, Хейвен отшутилась:
– То есть это что-то вроде объятий, только менее раздражающее?
– Нет, это выражение моей благодарности, – прошептала Сурай, и ее обычно капризный голос был полон решимости. – За Рук. За то, что ты восстановила мост, чтобы мы могли пересечь его. Ты могла бы использовать магию, чтобы отбиться от Виверна или спасти себя, но поступила иначе. Я знала, что была права насчет тебя, смертная. Теперь наши судьбы сплетены так же, как и сердца.
Отчасти Хейвен хотелось отстраниться. Она не знала, как принять такую близость, и не чувствовала, что заслуживает похвалы. Белл по-прежнему оставался в плену из-за нее, а Проклятие она пока так и не сняла.
Тем не менее, Хейвен просто не могла оставить такой искренний комплимент без ответа.
– Это была честь для меня, – прошептала она по-солиссиански, надеясь, что Сурай почувствовала ее искренность.
Они оставались в таком положении целых пять ударов сердца.
Затем Сурай со смехом отстранилась.
– Богиня Небесная, от тебя воняет хуже, чем от задницы Лоррака!
Нахмурившись, Хейвен вытянула вперед руку. Что-то подсказывало ей, что Солисы не одобрят ее тренировок во сне со Столасом, поэтому она притворилась, что ничего не знает о болотном корне.
– Что это за штука?
– Паста, приготовленная из корня самого отвратительного растения в Руинах, – ответила Сурай, даже не пытаясь скрыть свое веселье. – Пахнет, как из Преисподней, зато отлично лечит раны. – Она откинулась назад. – После того, как мы дали Рук яд ворграта, я применила корень и для ее ран. Нам повезло, что мы нашли его так быстро. Это очень редкое растение.
– Хорошо, что я не единственная, от кого теперь так воняет.
– О, с этим ничто не сравнится, поверь мне. – Глаза Сурай засияли лавандовым цветом. – Мы решили пожениться, как только Проклятие будет снято. Рук наверняка пригласила бы половину жителей островов Моргани, если бы я ей позволила. – Ее руки упали на колени. – А я просто хочу сыграть свадьбу, когда мы обе будем в нашем истинном облике. Я хочу держать Рук ладонями, а не когтями, и произнести наши брачные клятвы словами, а не как бессловесный зверь.
Хейвен закусила губу.
– Прости, если это личное, но почему…
– Мы превращаемся в ворону и рысь в разное время суток? – Сурай оглянулась через плечо на спящую подругу. – Мы с Рук родились с рунами оборотня. Как старшая дочь правящей королевы островов Моргани, Рук в облике оборотня считалась царственной и величественной, в то время как мой облик – не такой уж почетный. Умная птица с черными перьями слишком напоминает моему народу о нашем исконном враге, Ноктисах, а во мне нет королевской крови, чтобы хоть как-то оправдаться.
Пристальный взгляд Хейвен скользнул по едва заметным элегантным линиям, которые изгибались на худом предплечье Сурай и исчезали в ее широком черном рукаве.
– И все равно, – продолжила Сурай. – Я принимала облик ворона при любой возможности, просто чтобы почувствовать, как ветер треплет мои крылья.
– Я бы тоже так делала, – согласилась Хейвен, вспомнив, как летала в объятиях Столаса.
Улыбка промелькнула на лице Сурай, а затем быстро исчезла.
– В Эффендире есть сказка о храброй рыси и умном вороне, двух животных из разных миров. Один жил в небе, другая – в горах. Несмотря на их различия, они полюбили друг друга, но, конечно, их любовь была обречена с самого начала.
– Но у вас все не так, – возразила Хейвен, сразу почувствовав себя глупо из-за эмоций, скрывающихся за ее словами. Но она говорила серьезно. – Я видела много смертных, связанных узами брака, но ни у кого никогда не было такой особой связи, как у тебя и Рук.
– Возможно, если бы не наше проклятие… – Сурай тяжело вздохнула. – Наше наказание могло быть и хуже. Правитель, вынесший нам приговор, счел уместным сделать так, чтобы мы проводили вместе в истинном обличье один час под солнечным светом и час под звездами. Могло быть и хуже, – повторила она.
Какой правитель наказал их? Королева Теней?
Но Сурай ссутулила тонкие плечи и немного съежилась. Хейвен никак не могла облегчить ее страдания, поэтому больше не задавала вопросов.
Если бы Сурай хотела рассказать что-то еще, она бы рассказала.
Подавшись вперед, Солнечная Королева бросила взгляд на обрыв.
– Скажи мне, Хейвен. Вы с Ашероном дружили в твоем смертном королевстве?
– В Пенрифе? – Хейвен слегка фыркнула. – Нет. Он держался особняком. Не думаю, что смертные ему по душе.
Пальцы Сурай порхали по длинной шее, а взгляд по-прежнему был прикован к теням внизу.
– Каким он тебе казался?
– Скучающим. – Хейвен пожала плечами, пытаясь вспомнить те редкие моменты, когда сталкивалась с Ашероном в Пенрифе. – Раздраженным. Сердитым. Возможно… возможно, одиноким.
Голова Сурай дернулась при этом слове, а с губ сорвался резкий вздох.
– Конечно, он был одинок, – проговорила она, обращаясь скорее к себе, чем к Хейвен, и невольно перейдя на солиссианский. – Конечно, – повторила она.
Любопытство Хейвен вспыхнуло с новой силой.
– Почему он служил…
Сурай вскочила на ноги, отряхивая штаны и отказываясь отвечать на вопросительный взгляд Хейвен.
– Хочешь есть? Я посмотрю, что Бьорн сможет нам приготовить.
– Подожди, – позвала Хейвен. Она кое-как поднялась на ноги и поправила одеяло, чтобы убедиться, что оно все еще плотно облегает ее тело. Затем Хейвен вытянула вперед покрытую коркой руку. – Как мне избавиться от этой гадости?
– Я тебя отведу.
Хейвен резко обернулась на бархатный голос и увидела Ашерона совсем рядом. Скрестив руки на груди, она отступила на шаг, и ее покрытая пастой из болотного корня кожа вспыхнула, когда взгляд Повелителя Солнца переместился на ее руки и грудь, а затем скользнул по обнаженным икрам.
– Отведешь меня куда? – поинтересовавшись, она скривилась в усмешке. Хейвен все еще чувствовала следы на запястьях, оставшиеся после того, как ее связали по его приказу. Дважды.
Ашерон переступил с ноги на ногу, глубоко засунув руки в карманы.
– Внизу есть пруд. – Напряженным кивком он указал в сторону обрыва. – Если, конечно, хочешь помыться?
«
Если бы ей хватило смелости, Хейвен могла бы даже сказать, что он выглядел уязвимым.